Фарфоровая кожа и колкое стекло

Крис сидел в своей комнате. Таблетки, которые про себя окрестил «спасением от дома», мальчик положил в свой тайник. Тайное убежище всего запрещенного и незаконного в стенах дома Вольенов представляло собой… подкроватную нишу. На первый взгляд тебе, дорогой читатель, такой тайник может показаться самым типичным из всех возможных вариантов и, в целом, ты будешь абсолютно прав, однако в комнате Кристофера не было другого места, в которое можно было запихнуть все, что душе угодно и быть уверенным, что там никто ничего не найдет кроме него самого. Все дело заключалось вот в чем: если взглянуть на эту нишу поверхностно, то кажется, что под кроватью аккуратными рядами стоит куча коробок, вот и все, но, если их отодвинуть, можно будет увидеть небольшое свободное от коробок с вещами пространство. Там и хранилось все личное и, порой, неприличное. Личный дневник Кристофера, например, был надежно укрыт под покровом вечной темноты тайника уже не первый год. Юноша открывал его редко, только когда голову занимали важные дела, а выговорить их было некому. В черной, неприметной тетради были записаны вытянутым почерком планы, расписания, мысли и цитаты из фильмов, книг. Стечением времени мальчик перестал добавлять в дневник новые записи, но любил перечитывать прошлые, припоминая, что чувствовал в момент написания строк. Сейчас же ему было совершенно не до перечитывания личного дневника. Он осторожно подсунул под одну из коробок пластинку таблеток и, едва услышав чьи-то шаги по коридору, мигом поставил коробки на место, запрыгнул на кровать и затих под одеялом. По шагам он без труда определил по обыкновению быструю походку мамы. Та приотворила двери в его комнату. Юноша спиной почувствовал материнский взгляд на себе, и оттого еще искусней стал изображать спящего: чуть заворочился, дышать стал размеренно. Мама поверила — или сделала вид, что поверила — в актерскую игру и удалилась обратно на кухню. Крис лежал на кровати, накрывшись с головой одеялом. В голове вертелся всего один вопрос: где же ему умереть? «Выбирать место нужно с умом. Далеко от дома, но и так, чтобы идти до него пришлось не долго. Желательно, чтобы место было заброшенным, малолюдным. А даже если и найдет мой труп кто-то, то не особо этому удивиться, если дело будет происходить на какой-нибудь заброшке, где тут и там сторчавшиеся нарики валяются.» В целом, его мышление имело логику, но любовь к прекрасному и тщеславному никогда не покидало и не покинет человеческую душу, а потому Крис поймал себя на мысли: «Зачем же умирать в заброшке? Сам же сказал, что там одни наркоманы. А я что, наркоман или алкаш? Ну уж нет! Кристофер Вольен так перед смертью унижаться не будет!» А потом снова задумался: а не плевать ли ему, где умирать? Лишь бы только закончить все это, спастись от позора. А там хоть в заброшке помирай, хоть во дворце — разницы ему все равно не ощутить, ибо мертвому телу все равно где гнить. Так он и заснул болезненным сном без снов, с ужасом ожидая вечера, когда отец отведет его куда-то «уединиться». Проснулся же он уже за полдень в тихой, пустой квартире. Куда вдруг ушло все семейство — неизвестно, но Крису это внезапное исчезновение родни даже на руку: уйдет из дома выполнять пункты своего плана и не нужно будет придумывать отговорки для матери. Так и порешил. Ушел гулять по Лондону, взяв с собой только телефон и ключи. Первым делом он решил-таки найти «последнее место» в его жизни. Он уже читал как-то на просторах интернета, что тихие и до ужаса вежливые англичане предпочитают умирать со вкусом: скала-утес Бичи Хэд с красивейшим видом на южном побережье Англии. Там ежегодно умирает бесчисленное количество заблудших душ. Но Кристофер поспешил отбросить мысль о такой кончине: во-первых, он боится высоты, а умереть без должного комфорта он никак не хотел. Во-вторых, головная боль с поездкой к этому красивому, но — в буквальном смысле — гиблому месту его совершенно не устраивала. Для этого предсмертного путешествия нужны деньги, а их у него — кот наплакал. Так что придется довольствоваться чем-нибудь меньшим. Но чем? Лондонским метро? Тоже распространенное в свое время местечко для свода счетов с жизнью. Но там усилена охрана из соображений частых случаев суицида. Конечно, на рельсы он бросаться не собирался, но внимание охраны привлечет паренек, который постепенно откисает, сидя на лавочке для ожиданий поезда. Крису даже от одной мысли стало стыдно. Кто-то будет лицезреть его перекошенную рожу, пока он уже будет одной ногой в могиле? Да черты с два! Тем более, что охрана может заметить его странное состояние и поведение и, чего хуже, вызовет скорую. Нет, абсолютно дохлый номер. Кристофер и раньше подмечал, что людей в их последний час тянет именно в высокие места: то на Эмпайр-стейт-билдинг, то на Нанкинский мост через реку Янцзы, то на этот ваш Бичи Хэд. Нет, он из другого теста. Ему нужно что-нибудь поспокойней, нежели сиганье с моста или с прочей ужасной высоты. Телефон неприятно крякнул, завибрировав в кармане куртки. На экране высветилось сообщение от неизвестного Кристоферу пользователя под ником Ni. — Что за имя дурацкое? — цокнул Кристофер. Его всегда раздражали люди, подписывающие себя каким-нибудь дурацким именем в сети. Настоящего у них что ли нет? Некий Ni писал следующее: — Крис, привет. Это Микаэль. Как ты после вчерашней ночи? Я по поводу нее и пишу. В общем, Лиса все же решила назначить встречу. Завтра в школу нужно встать пораньше. Она указала довольно-таки раннее время. В общем, за полчаса до начала учебного дня нам нужно быть в ****. Крис удивился многому. Сначала первое: почему Микаэль, черт побери, подписался таким странным ником? Второе: о чем Лиска вообще будет говорить? От этого становилось как-то не по себе. Ну и наконец третье: что по этому поводу думает сам Микаэль? Вольен захотел узнать — Вольен узнал. Так что буквально через несколько секунд от пользователя Kri_st было отправлено сообщение: — Привет. Я понял, буду завтра вовремя. Что думаешь по этому поводу? Думаешь, Лиска сильно будет беситься? Ответ пришел на столько быстро, что Крис не успел даже убрать телефон обратно в карман. — Ну… Если честно, я не боюсь Лисы. Что она нам сделает? Она, в конце концов, девушка. Хоть отчасти, но она женственная. Так что не думаю, что нас ну очень будут попирать ногами и сыпать нам русскими нелестными словами. В догонку к этому сообщению был прислан смайлик ярко-желтого колобка, дружелюбно улыбающегося с экрана. Крис про себя хмыкнул: «Надо же, в сети он куда более сговорчивый, нежели в живую.» Вскоре от пользователя Ni снова пришло сообщение: — Как себя чувствуешь? Крис смешливо изогнул бровь, быстро набирая ответ: — Не плохо, а чего вдруг спрашиваешь? По ту сторону экрана замялись. Иконка пользователя до загоралась надписью «печатает…» то снова исчезала. В конце концов Микаэль прислал: — Просто так. Ночь была довольно холодной и измытавающей. Так можно и заболеть. А если ты заболеешь, то мне придется идти на встречу с Кристиной самому. Это… Не очень, понимаешь? С тобой как-то комфортней. Ты не подумай, что твое здоровье для меня безразлично, просто я очень нервничаю при разговоре с тобой, не могу вовремя найти нужные слова. Мгх, даже не знаю, как бы написать подоступнее. Крис улыбнулся, глядя на экран. В душе он удивился, как это Микаэль, такой вечно сконфуженный и стеснительный решился рассказать вдруг о себе хотя бы толику из всего того, что есть на самом деле в его огромной — а в этом Кристофер не сомневался — душе. Но улыбка царила на его лице едва с несколько минут. Послышался звон телефонного будильника: Кристофер поставил себе напоминалку о том, что отец… Поведёт его куда-то вечером. Страшно не хотелось идти к нему, этому, как теперь казалось юноше, ужасному человеку. А ведь на первый, поверхностный взгляд Вольен старший — эталон семьянина, хорошо зарабатывающий и вполне состоявшийся человек. Но насколько же лжива была эта маска. Ее присутствие будто бы никого не заботило, она было для других совсем не заметной. Казалось, что только Кристофер видит, что скрывается под этой уродливой гримасой правильности. Почему же другие не видят того, что видит он?