Фарфоровая кожа и колкое стекло

Ночь выдалась действительно приятной для Вольена старшего, но мучительно тяжелой для Криса. Бедра отца врезались в него с отвратительным хлюпаньем, ведь мужчина, слегка постанывая, часто и много кончал внутрь собственного сына. Подходя к очередной кульминации, он довольно, но негромко простонал: — Господи, как же в тебе узко, детка. Твое очаровательное хрупкое тельце так взбудоражено, что все сжимается вокруг моего члена до неумоверных размеров. Сам орган начал набирать темп и силу толчка, все больше и больше наливаясь кровью и желанием. Мальчик же уткнувшись носом в подушку, закусывал губу так сильно, что вскоре белая наволочка запачкахалась в кровь. Стонать отец запретил. На эти звуки сбежиться ненужная публика, а услышав, что стоны эти принадлежат еще совсем юному парню, вопросов у этой публики станет еще больше. Кристофер чувствовал, как вся простынь под ним мокнет, липнет к нему самому. Он понимал, что, должно быть, он снова лежит в луже спермы, но увидеть самостоятельно не мог, так как кляп в виде подушки из рта доставать было строго запрещено. Отец склонился над чужим телом еще больше. Член в такой позе входил во всю длину настолько быстро, что из ануса он появлялся лишь на мгновение. — Давай же, крошка, прими всего меня, ну же, — тело старшего забило мелкой дрожью, а с уст слетел блаженный стон. Снизу тоже послышался едва слышный из-за подушки крик, протяжный и полный боли. — Я не понял, — отец решительно выдохнул, и одним рывком перевернул мальчика на спину, — Я же сказал, что я буду трахать тебя, а ты молча и послушно будешь принимать в себя мой член, пропуская его как можно глубже. А что же я вижу? Кто тут стонет как сучка? М? С этими словами он схватил юношу за шею. Кристофер, и так едва дышащий после нескольких десятков минут беспрерывного "принимания в себя его член, пропуская его как можно глубже", и вовсе задохнулся. С ужасом глядя в глаза своему насильнику, он молчал, отчаянно пытаясь подавить в себе желание закричать или заплакать. — Ох, ты гляди, а чего мы так испугались? Тебе что, не нравится? Не приятно тебе лежать на мягкой кровати и наслаждаться моментом? Я ведь с тобой и так нежен. Тебя что-то еще не устраивает? — и, не дожидаясь ответа, сам продолжил: — Раз ты не ценишь это, я научу тебя уму-разуму. Вставай, живо. Мужчина, отдав приказ, сам тоже встал, выжидая, пока мальчик, постанывая от боли во всем теле, тоже встал с кровати. — Итак, моя милая бессовестная шлюха, приступай к своей работе, раз тебе так не хотелось спокойно полежать, — старший ухмыльнулся, наблюдая за тем, как глаза юноши в ужасе округлились. Крис покорно опустился на колени. Разгоряченую кожу приятно смягчила прохлада отполированного паркета. Мальчик, робея, обхватил двумя руками набухший член, весь мокрый от спермы, и начал аккуратно двигаться. Сверху за ним наблюдали с усмешкой и интересом. Руки быстро намокли. Сам Кристофер, с плохо скрываемым любопытством смотрел на реакцию органа на собственные махинации. Он никогда не видел еще член настолько близко. Видно было каждую жилку, каждую вену. Позабыв о том, как это стыдно и неправильно, мальчик ускорил движения рук. Голос отца, полный пошлости и насмешки раздался по комнате, отражаясь от стен едва слышным эхом: — Детка, хуй сосать надо, а не рассматривать. Крис судорожно сглотнул. Тело вдруг снова обдало волной желания. Его собственный член дернулся в предвкушении, внизу живота заныло, как в первый раз. Юноша сконфуженно поднял глаза на старшего, а тот расплылся в улыбке: — Неужели ты уже снова хочешь меня? Как же удачно я выбрал себе секс-игрушку. Мечта любого. Ну, чего же ты молчишь? Хочешь ведь? Вон как напрягся, раскраснелся весь! Но ты ведь знаешь, что получают удовольствие только хорошие мальчики. А хорошие мальчики слушаются своего папу. Ты готов снова стать моей верной, послушной сучкой? В ответ мальчик лишь фыркнул, сдувая со лба прядь волос, и тут же обхватил губами член. Горьковатый вкус спермы, попав на язык, вызвал тошноту, но было уже слишком поздно идти в отступки. Кристофер отчаянно пытался насадиться ртом на член так, чтобы он вошел во всю длину, но все попытки не увенчались успехом. — Милый, смотри на меня. Мне так хочется увидеть старание и желание в твоих глазках, не откажи мне в милости, – отец погладил его по голове. На эту ласку юноша откликнулся сразу: тут же поднял взгляд голубых глаз на лицо мужчины и принялся глотать сантиметр за сантиметром еще активней. Мальчик внимательно смотрел в лицо отца. Видно было, что его старания не проходят даром: старший прикрывал глаза от удовольствия, тихо постанывал. Желания в самом Крисе меньше не стало, наоборот, член вздрагивал все чаще, а мурашки бежали после каждого едва уловимого слухом стона. Отцовская рука легла ему на затылок, насаживая глубже и набирая темп. Мальчик послушно работал языком, лаская головку органа. Не отрывая взгляда от выражения лица старшего, Кристофер потянулся к своей промежности. Взяв свой пенис в руку, он начал ласкать себя, двигаться. Вольен старший, заметив это, хмыкнул: — Ты только глянь как невтерпежь тебе от оргазма сознание потерять. Ну если ты так хочешь... Вторая рука вдруг тоже обхватила голову парня, фиксируя ее, а член внутри резко вошел во всю длину. Мальчик издал странный звук, как будто готов был вот-вот задохнуться. Рука тут же отпустила собственный член. Кристофер встал как можно удобнее, чтобы не упасть ничком, подперев себя обоими руками. Бедра отца врезались ему в лицо, а приступ тошноты доходил до пика...