Фарфоровая кожа и колкое стекло

Утро следующего дня далось Кристоферу ещё тяжелее, нежели утро после первого в его жизни полового акта. Если в первый раз все болело порядком сильно, но только внизу, то сейчас действительно болел каждый участок тела. Сон, и без того ужасно болезненный, внезапно прервался громким ударом мелодии будильника. Раздраженный, он пошарил на тумбочке в поисках телефона, что издавал в столь ранний час звуки преисподней, гордо названные "рингтоном". Наконец, когда кнопка «выключить» была успешно - хоть и не с первого раза - нажата, юноша снова откинулся на подушки, отчаянно пытаясь ухватить хотя бы минуту потревоженного сна, но напрасно. Какой-то неведанный фактор то ли физически, а то ли моральный мешал сознанию спокойно отчалить в царство Морфея. С одной стороны Крис понимал, что этот фактор явно присутствует, но с другой ни как не мог вспомнить его. Он лежал вот так неподвижно, почти не дыша, стараясь не спугнуть свои полусонные мозговые штрумы опрометчивым движением с четверть часа. Он и думать забыл о чем-то другом. И вот, спустя время, в голову внезапно пришло озарение, зачем же он вчера завел будильник на такую рань. Криса как водой холодной облили: нужно было встать пораньше для встречи с Лисой и Микаэлем! — Ох ты блять! — спохватился было некудышный школьник, как тут же вспомнил, что отец все еще, должно быть, где-то в приделах номера отеля. Проклянув себя за собственный язык, он тут же вскочил с кровати, судорожно начиная искать взглядом одежду. Какого же было удивление Кристофера, когда, обшарив весь номер в поисках своих вещей, он нашел все необходимое, но отец на глаза так и не попался. Он опять исчез, как и в тот самый первый раз. Мальчик мысленно прикинул, нужно ли было его родителю сегодня на работу и из его расчётов выходило, что он сегодня выходной. Тогда куда же он делся? На собственные размышления махнул рукой, мысленно запихивая их в самый долгий ящик. Уже через пару-тройку минут он стоял полностью одетый в дверях номера. Весь он был взъерошенный и помятый, но это отнюдь не мешало ему с самым сосредоточенным видом искать нужную песню в своем плейлисте, которая бы скрасила своим звучанием даже такое ужасное утро. И вот, наконец сделав свой нелёгкий выбор и дождавшись, когда грянут громом любимого Rammstein наушники, он вылетел с гостиницы, как ужаленный. Снега на тротуарах не было совсем, поэтому бежать стало куда удобней, нежели тогда, в "гей-клубовскую ночь" - так ее про себя окрестил Кристофер. Еще одной причиной утренних нецензурных терад юноши стало неудобное логистическое положение отеля. — Построили, бляха, у черта на куличиках! Мне в школу на чем добираться? Жизнь страны в руках ублюдков! — гневно процедил он сквозь зубы. На улице не было ни единой живой души, так что возмущений юного гражданина Великобритании выслушать было некому. Спустя несколько песен, прогремевших в беспроводных наушниках, паренек наконец-таки добежал до назначенного места: гаражи, что были прямо возле школьного забора, обычно пустовали, хозяев там не наблюдал никто, однако и заброшенными эти постройки не казались. Возле одного из таких маленьких бетонных сарайчиков скромно топтался светловолосый юноша, аккуратно поправляя очки за дужку, что зачастую свидетельствовало о большой тревоге их владельца. Едва запреметив эту ничем не примечательную фигуру, Кристофер замахал руками и принялся кричать приветствия, позабыв о своей неприятной утренней прогулке, о ноющем теле и о противно пищяших наушниках, молящих о подзарядке. Даже "страшная ночь унижений" ушла вдруг на второй план. — Привет, Мика! — сказал юноша, снимая шапку и встряхивая головой, чтобы волосы распушились после заточения под вязанным куполом. — Привет, Крис, — Микаэль удивился странному обращению к себе, но тут же расплылся в улыбке. Ему было приятно от такой новой формы его имени и от того, что на утреннем февральском морозе можно не прятать румянец, списывая все на жуткий холод, и ни слова про приятно укалывающее смущение, которое тоже вполне могло поучаствовать в окрашивании щек в ярко-розовый цвет. — Эй, неужели наша рыжая королевна еще не пришла? — возмутился Кристофер. — Ебало завали свое, — голос «рыжей королевны» тут же раздался за его спиной, резко разрезая тишину того утра. Юноши тут же обернулись на источник звука, разинув рты еще шире, чем тогда, когда застали эту же особу и Миру в одной кровати. Перед ними действительно стояла девушка, которую они - да и весь класс в целом - привыкли называть Лисой. Главной причиной данной клички стали, как не сложно догадаться, именно рыжие волосы. Но сейчас из-под черной зимней шапки Кристины волосы ниспадали цвета чистого пепельного блонда. Признаться, ей такие перемены были весьма к лицу, но уж больно эти изменения во внешности стали кардинальными. После ярких красок рыжих прядей, внезапный холод такого же ледяного белого, как и снег вокруге стал очень внезапным. На минуту стало снова тихо. Парни ошалело уставились на Лиску, а та в свою очередь сверлила их взглядом, который так и кричал "хоть слово скажите или, чего хуже, пошутите, голову снесу моментально". — Э, ну... Тебе идет, — замялся Микаэль. С противоположным полом он общаться не умел от слова никак, да и со своим диалога наладить не мог, а посему, брякнув эту пару слов поспешил замолкнуть, оставив обязанность вести дебаты своему товарищу, а тот в свою очередь эту воспринял как самое настоящее предательство. Едва воздержавшись от того, чтобы закатить глаза, он начал максимально дружелюбным тоном: — Тебе правда очень идет. Итак, позволь поинтересоваться, зачем ты нас сюда пригласила? — А разве не ясно? Просто хотела попросить вас, по старой дружбе, чтобы вы свои языки держали за семью рядами зубов. А то сболтнете хуйни какой-то, а нам потом отгребать. Тем более, если не дай Боже об этом Миркины родители узнают, нам всем головы не сносить никогда, — Лиса говорила очень серьезно, переводя взгляд с одного юноши на другого. Кристофер изогнул бровь. — А мы и не собирались об этом болтать. Мы квиты в этом плане. А вот за бордель вы еще пополяшите, девочки. Желание желанием, но ваша выходка перешла всякие границы. — Наша сторона приносит вам свои самые искренние извинения, — саркастически бросила девушка, разворачиваясь и направляясь в сторону школьного забора. Микаэль и Кристофер поплелись следом, пока не нагнали ее. — Кристоферушка, а что это на тебе лица нет? Не с той ноги встал? — в тоне Лисы не было и намека на интерес, скорее обычная издевка, которая в лексиконе девушки присутствовала на постоянной основе. Микаэль тоже обратил внимание на бледность своего друга, однако предпочел промолчать. Но только услышав вопрос Кристины, навострил уши в ожидании услышать ответ юноши. К его разочарованию, Кристофер только огрызнулся: — Да уж, всю ночь сон снился, как вы с Миркой в том борделе застряли и бегали там от самых страшных проститутов, я так увлекся просмотром таких снов, что в итоге не выспался. Странно звучит, да? — Понятно, — безучастно протянула Лиса и прибавила шагу, заприметив на школьных ступенях яркое пальто Мирки. В фигуре этой особы тоже что-то было не так, но только подойдя ближе оба юноши поняли, что волосы Мирославы тоже потерпели глобальные изменения. В школьном холле обе девушки сняли шапки, Лиса - свою черную, а Мирка - ярко-желтую, являя миру красоту своих причесок. Лиса заплела свой полуспущенный хвост, но теперь он заиграл другими красками в буквальном смысле. В свете ламп ее волосы красиво заблестели, отливая еще более холодным цветом, чем в лучах негреющего зимнего солнца. Мирка же, сняв шапку, распушила русые волосы на манер Кристофера, и весь школьных холл внезапно обнаружил, что мечта любительницы значков наконец сбылась: ее длинные волосы до самых бедер были отрезаны выше плеч. Ей такие изменения тоже очень шли. Кристофер удивился: — Вы с одного дуба что ли рухнули? Мирка хихикнула, встав рядом с Лисой, чтобы окружающие смогли лицезреть их обоих. — Насчёт дуба не знаю, но то, что мы были в одной парикмахерской - это точно, — девушка пожала плечами, довольно рассматривая себя и подругу в одном из нескольких зеркал холла. * * * Сразу после звонка на первый урок день забил повседневным ключом. Признаться, Кристоферу еще никогда не было так приятно очутиться в своей родной школе в компании давно знакомых одноклассников. Внезапно отошли на второй приезд Виталины, воспоминания о тошнотворной ухмылке отца и о его грязных словах, что были сказаны той ночью. Всё это затерялось где-то в шуме школьных коридоров, в звоне значков на портфеле Мирки, в подколах Лисы и в не всегда удачных шутках Микаэля. Все это исчезло, пускай и на такой маленький промежуток времени. И только за круглым столиком в столовой вдруг весь негатив догнал и нахлынул на него не просто волной, а настоящим цунами. Он окинул тревожным взглядом всех сидящих за своим столом. Микаэль, уставившись в экран своего телефона, уплетал бутерброд с колбасой; Лиса пила только что заваренный чай и одновременно списывала с телефона ответы на предстоящую лабораторную работу по физике, которые великодушно скинул параллельный класс; Мира была занята тем же, только вместо чая ела бутерброд с сыром, всеми силами пытаясь не накрошить на тетрадку. Только сейчас Вольен внезапно осознал, что, возможно, видит эту милую сцену школьных будней в последний раз. Ведь его план действительно скоро воплотиться в жизнь. Но так не хотелось уходить не попрощавшись. — Кхм, ребята, а как вы смотрите на то, чтобы оторваться хорошенько перед весной, м?