Фарфоровая кожа и колкое стекло

Как уже мог догадаться наш дорогой читатель, такая выходка, как разбитие носа однокласснице, повлекла за собой некоторые события. В школу незамедлительно были вызваны родители Кристофера, а те поспешили заверить директрису, что мальчик будет приговорен к домашнему аресту на все весенние каникулы и далее, до полного искупления своей вины. Даже если бы его отпороли, побили ногами у всех на глазах, ему не было бы настолько страшно, как сейчас, при слове "домашний арест". В понимании других подростков данная мера наказания - скучная и пресная. Четыре стены, кровать и тумбочка. Что интересного? Но для Кристофера это значило совершенно другое. Заточение дома значило ничто иное, как постоянное, редко прерываемое присутствие отца, на уме которого самые страшные и мерзкие мысли. Пускай никто не знал о тех ужасных ночах, проведенных в номерах отеля или даже в собственной квартире, но все общество будто бы специально уменьшало расстояние между младшим и старшим Вольенами. О заключении "под стражу" друзья Криса узнали мгновенно, в частности потому, что проторчали под дверьми директорского кабинета, чательно силясь услышать каждое слово. Сразу после прекращения психологических пыток со стороны директора и родителей, телефон и все социальные сети Криса стали разрываться от уведомлений. Несмотря на недосказонности, каждый был готов помочь другу в непростой ситуации. Все-таки не всегда подростки - самые ужасные существа на свете. По крайней мере, себе подобных они спасают. Так за короткий промежуток времени в несколько голов они разработали план побега Кристофера, по выполнению которого он будет перекантовываться в пристанище семьи Доэсто, чему Микаэль был несказанно рад. Но одергивая себя, что Кристоферу вряд ли так уж по душе будет жить с мало знакомыми людьми, он поубавлял в себе радостное трепетание. * * * Наконец, Кристофер дождался полной тишины в доме. Родители ушли на работу, чательно закрыв двери на все замки и спрятав ключи. Вита мерно посапывала у себя в комнате, имея привычку вставать или слишком рано, или слишком поздно. А снизу, прямо под окном его комнаты, уже поджидала дружная компания. Темная шапка Микаэля и блестящие на солнце очки. Черная курточка Лисы, капюшон которой был небрежно накинут на голову. И Мира в красной шапке с помпоном. Все, позадирав головы, высматривали в окнах знакомую фигуру, а та не заставила себя долго ждать. Незнамо откуда Микаэль нашел лестницу внушающей длинны. По ней беглец и слез, поддерживаемый тихим улюлюканьем и советами, как лучше держаться, чтобы не вспахать профилем землю. Уже через несколько минут по улице Лондона спешила разнокалиберная компания, связанная одним общим делом: помощью другу. Все знали, как это страшно: будучи подростком, лишиться свободы. Поэтому в каждом из них читалась полная солидарность и участие в проблеме друг друга. Единогласное решение гласило о том, что юные "преступники" пойдут к Лиске, обмыть такой грандиозный побег, а потом Кристофер и Микаэль сами доберутся до квартиры Доэсто, тем временем как Мира с Лисой посидят еще немного. Сколько у них друг на друга компромата? Да не счесть. Девочки знали многое о Крисе и Микаэле, а те в свою очередь лицезрели тоже не мало в Лискиной спальне. Мешало ли это им? Стесняло ли? Нисколько. Молодость в целом настроена нейтрально. Друзья не будут особо вдаваться в подробности о том, спишь ты с мужчиной или женщиной. В подростковом возрасте разговоры о сексе и сам его процесс давно не табуированная тема, которой мало кто смущается. "Что естественно, то не безобразно." правда не все считают естественным любовь к своему полу. Ну что ж, не нам судить. Умелым движением руки по кружкам был разлит крепкий чёрный чай, а в него коньяк — согревает и слегка дает по мозгам, не доводя при этом совсем до состояния овоща. Ноги от такого напитка слегка слабеют, заставляя делать как можно меньше движений, что способствует активным диалогам. — Ты ведь хотел как-то встретиться всем вместе, вот, получай. Как заказывал, — улыбнулась Лиса, — Думаю, неплохо бывает так посидеть, забыв некоторые обиды. После последней фразы обе девушки покосились на Микаэля, припоминая ему его слова, отчего парень тут же залился густой краской. Его так сплотило и увлекло спасение Криса, что даже забылась недавняя ссора с девочками, в которой он выбирал весьма нелестные эпитеты. Но неловкость быстро сгладилась, разговор пошел своей чередой. — Кстати, давно хотел спросить, — вдруг встрепенулся Кристофер, держа теплую кружку с чаем обеими руками, — А кто на кого хочет пойти? Мы об этом давно не говорили. Я вот раньше хотел быть артодонтом. Микаэль, если не ошибаюсь, мечтал о работе айтишником. Мирка тащилась по психологии. А ты, Лис? Определилась уже, кем будешь? — Да, вполне, — беловолосая пожала плечами, не смущаясь своему лаконичному ответу. — Я тоже! — поддакнула Мира, — Я все еще люблю психологию, но психологом становится не буду. — Да? А кем же тогда? — поинтересовался Микаэль. — Скоро узнаете. Такой ответ озадачил обоих парней, тем временем как девушки явно друг друга поняли. Кристофера иногда жутко раздражали эти многозначительные перемигивания подруг, о смысле которых он не знал. В какую угадайку они играют? А главное, с кем? На улицу тем временем начинал давить темный зимний вечер. Поднялся ветер. Его потоки со свистом бросали клубы снега прямо в прохожих. В волосах путались снежинки, щеки краснели от холода, вызывая дикое желание обогреться дома. Неважно, в своем или в чужом. Чем темнее становилось снаружи, тем суетнее была Мирка. Уже несколько раз звонила ее мама, звала домой. А на уговоры остаться у Лиски с ночёвкой, был один ответ: "Нет, у тебя свой дом есть". Парни потихоньку начали собираться, чтобы идти не совсем по темному. — Может, давай мы и тебя проводим до дома? — с участием предложил Кристофер. На трезвую он бы, конечно, тоже предложил подруге ее проводить, но под приятной теплотой алкоголя он расплылся до ласковости ко всему его окружавшему. Мирка отнекивалась, уверяя, что её отпустят. И действительно ведь отпустили. Мирка вышла из комнаты с понурым видом, держа телефон в руке. — Отпустили? — с надеждой спросила Лиса. — Ага. — И что? Маменька рвала и метала? — Ага. Да в целом, — Мира встрепенулась, — Что нам терять-то? Гулять, так гулять. Девушки выпроводили Криса с Микаэлем, оставляя их ветру и снегу, бьющему в лица. А сами остались в теплом доме. Мирка вертела в руках одну из Лискиных фигурок Хатсуне Мику, что-то оживлённо рассказывая. А сама Лиса пристроилась рядом, поглаживая пса, спокойно лежащего у них под ногами. — И что ты думаешь про наших очаровательных любовничков? — вдруг спросила Мира. — Что думаю? Ничего не думаю. Обычная подростковая любовь-морковь, — Кристина пожала плечами, — Ты ведь понимаешь, что это ненадолго? Вряд ли они лет через двадцать останутся вместе, выдержав все косые взгляды и сплетни, которые пойдут из-за их совместного проживания. Хатсуне Мику в руках второй девушки завертелась еще быстрее, выдавая некую нервозность. — Выходит, и у нас так будет? — Мира задумчиво опустила глаза. Лиса наклонилась ближе к любимой, поправляя на ее плече вечно сползавшую толстовку, которая явно была ей не по размеру. Сама Лиса была без ума от оверсайза и иногда с ним могла и переборщить, так что на Мирке ее одежда выглядела огромной. — Знаешь, что я тебе скажу? — Кристина понизила голос, при этом не сделав его грубее, — У нас никогда не будет так же. Я обещаю тебе. Мира заглянула в глаза девушки напротив, будто выискивая там дополнение в вышесказанным словам. — Кристи, — Лиса вздрогнула. В повседневной жизни Мирослава ее так никогда не называла, — Обещай, что мы никогда, никогда не умрем! — В каком смысле "не умрем"? — Крис удивилась такой смене настроения со стороны Мирки. Последняя неловко улыбнулась. — Я много раз слышала, что человек умирает тогда, когда о нем забывают. Это очень жалко. Мне... Не страшна сама смерть и пустота после нее. Мне страшно оставить пустоту после своего существования. — Это нормально. Нормально бояться, — Лиса осторожно поцеловала Миру в лоб, — Но не нужно так уж заморачиваться об этом, ладно? Я не могу тебе обещать, что нас никто не забудет. Но я клянусь, что никогда не забуду тебя. На несколько секунд повисла тишина. Нарушилась она легкой усмешкой Миры: — Это было самое красивое признание в любви, которое я когда-либо слышала. — Не волнуйся, я покажу тебе еще много красивого, за это ручаюсь. Кристина с улыбкой посмотрела на такое родное лицо, радуясь лишь тому, что видит его, что может его поцеловать. Поцелуй был коротким, но очень нежным. Им и закончились разговоры. Приятная тишина, нарушаемая лишь тихим шептаньем ноутбука на краю кровати, обволокла их. Девушки вряд ли смогли бы скрыть тот факт, что получали огромное удовольствие от таких вечеров, где никому никуда не надо, никому ни зачем не скоро. Можно было заниматься чем угодно, оставаясь безнаказанно свободными. Оставаясь собой. * * * Лиса подлезла ближе к Мире, читающей какой-то роман. Медленно убрав небольшую книжку из рук любимой, она заставила обратить внимание на свою персону. Одним взглядом она дала понять о своем желании. Мирка потянулась к чужим губам, что означало полное согласие на все, что захочет беловолосая. Крис аккуратно стянула с девушки толстовку, которую сама же ей и дала, оставляя в одном нижнем белье. Лиса думала, что Мира сама снимет остальную одежду, так как не хотела её смущать, но та, видимо, была не особо против побыть несамостоятельной. Длинноволосая вздохнула и, отводя взгляд, стянула остальные предметы одежды, закрывавшие сокровенные места. Мира не сопротивлялась. Молча наблюдала за действиями чужих рук, что осторожно поддевали ткань черных трусов, стягивая их все ниже и ниже. Но лишь одно прикосновение прохладных пальцев по нежной коже, и Мира отвела взгляд, смущаясь своему положению. Она сама удивилась своей податливости. Раньше Мира бы сгорела со стыда, начала бы прикрываться или по-детски наивно кричать "Не смотрите!" но сейчас это все куда-то внезапно делось. Теперь отдать свое тело Кристине было не так уж и сложно, почти без стеснения или опасений. Со временем она стала понимать, что доверить себя человеку, которого любишь - вполне нормально и приятно. Даже странно, как это она так быстро переосмыслила такую малообговоренную тему? Кристина положила руки на бедра Миры, заставляя последнюю оставить свои мысли на потом. Усадила её на себя, поглаживая и сжимая талию. Страстный поцелуй рассеял по их телам приятное тепло. Поцелуи и прикосновения. Всхлипы и стоны. И не единого слова, им достаточно только взгляда и движений. Рука, что находилась в теплой и очень мокрой плоти, заставляла бедра Миры двигаться все чаще, а возбуждение расти с каждой секундой все больше и больше, но этого мало, так ведь? Определенно. Они обе понимали что настало время нового уровня, где можно… Нет, определённо нужно, использовать что-то более извращенное, более пошлое, возбуждающее, грязное. Что-то, что для всех столь неприличное. Зачем? Просто, чтобы почувствовать себя живыми. Понять, что они действительно вместе, действительно рядом. Уже через минуту Лиса нашла темную ткань, которую туго завязала на глазах Миры. Шею стеснял черный кожаный ошейник, а на бедрах партнерши, такими же черными ремнями была закреплена новая, или, скорее, их первая «игрушка». Они не хотели начинать с чего-то лояльного, зачем? На лице Лисы была грязная ухмылка. Мира, стоявшая на четвереньках, покорно ждала. Она ничего не видела, но слышала скрип кровати под чужими коленями, чувствовала, как к ней сзади что-то приближается. Даже интересно, насколько развратно она сейчас выглядит? Сейчас она — просто подчинённая, рабыня, или же игрушка в ловких Лисиных руках. Сейчас она может быть кем угодно, но только не уверенной в себе Мирой. Наверное, даже если бы Лиса попросила сделать ее что-то самое ужасное и плохое, Мира бы это сделала, лишь бы Кристина снова и снова целовала ее, вбивалась в нее, ласкала. Прикусывая пухлые алые губы, она таяла в ожидании возлюбленной. Кристина провела кончиками пальцев по изгибающийся спине, от чего "подчинённая" немного вздрогнула. Лиса нежно и аккуратно подошла к самому влажному месту. Воспользовавшись лежащим рядом флакончиком со смазкой, вошла. Было чуть туго, немного странно, но так возбуждающе. После первого же входа помещение наполнилось звонким стоном… Что достаточно возбудил Лису, заставляя с каждой секундой ускорять темп. "Игрушка" входила на удивление глубоко. Дышать становилось все труднее, одна из рук с бедра перескочила к девичьей головке в черной повязке, ухватила светлые волосы и притянула к себе. Она просто великолепна... — Ну же, сильнее, глубже, — бормотала Мира, хотя Кристина её прекрасно слышала. Мирка податливо двигала бедрами, пропуская Лису глубже в себя, растягивая до невозможности плоть изнутри. Грубость. Эта грубость и подчинение заставляли Мирославу таять все сильнее и сильнее, одна мысль о выражении лица Лисы, и о себе, как о чьей-то «игрушке» заводили ее. Повязка на глазах держалась крепко, лишая любой возможности взглянуть на любимую. Определенно иногда проходят мысли о фетишах. Глупо это скрывать. Вообще, грязные мысли и разные «приблуды» возбуждали их обоих — холодные наручники, кожаные ремни. Все быстрее и быстрее, громче и громче. Чем больше толчков вглубь, тем легче Мира растягивалась. Бедра Лиса бились о чужие ягодицы, издавая характерные хлюпающие звуки. Девушка снизу была слишком мокрой, слишком соблазнительно беспомощной. Ну как было на нее не накинуться? Пусть повязка и скрывала глаза, но красные щеки и облизывание губ говорили сами за себя. Мире нравилось. Она насаживалась на "игрушку", позволяла быть с ней грубее. Лиса с удовольствием наблюдала, как от шлепков по бледной коже ягодиц расплывались красные узоры в виде ее ладоней. Вскоре звуки ударов прекратились, остались только стоны, приходящие в крики. Лиса нарастила темп до невозможного, вбивалась внутрь до боли, до искр из глаз. Девушка сверху была сильно удивлена тем, насколько же глубокой может быть быть ее возлюбленная. Ненастоящий член идеально входил во всю длину, заполняя узкую Миру, растягивая ее так, как нужно. Руки, поддерживающие Мирославу до сего момента, обессиленно подкосились в локтях, роняя хозяйку в подушки. Ошейник мешал глотнуть воздуха сполна, потому приходилось довольствоваться маленькими вдохами, больше похожими на всхлипы. Лиса, напоследок прижавшись бёдрами к чужим ягодицам вышла, оставляя после себя неприятную пустоту. — Нет, пожалуйста. Еще, Кристи, этого мало! — Да ты еле держишься, — усмехнулась Лиса, — Куда тебе еще? Глазки закатываешь, едва не отключаешься. А хочешь еще? Вместо ответа Мира легла на спину, её желание было очевидно. Ноги широко расставлены. Пусть она и не видит себя стороны, она прекрасно знает, что ведет себя слишком развратно. А впрочем, не все ли равно? Кристина проследила, как рука Мирославы скользнула вниз, тремясь воссоздать то, что только что получала в полной мере. — Нет, тебе серьёзно нужно еще? — Крис не знала, радоваться ей или удивляться. — А ты против? — лукаво поинтересовалась Мира. Лиса облизала верхнюю губу и опустилась ниже. Незрячая Мира пыталась угадать, где ее коснуться на этот раз. Чужие губы впились в ее так неожиданно и глубоко, что можно было даже задохнуться. Лиса оторвалась от желаемых губ только чтобы бросить: — Раз сегодня ты действительно хочешь полностью отдаться мне, я покажу всему миру, чья ты. Кожу обожгло дыханием. Губы самой хитрой и искусной Лисы оставляли ярко-красные следы на каждом полюбившемся месте: шея на тех участках, где не было ошейника, живот и грудь, от прикосновения к которой Мира начинала дрожать, пуще осинового листа. Поцелуи спускались все ниже и ниже. Мира, казалось, вообще потеряла связь с миром, а единственное, что она произносила сквозь прерывающиеся вздохи, было лишь "Лиса, пожалуйста, ну же" Дразня свою девочку, Крис начала прикосновения с поцелуев внутренней части бедра, прохладные пальцы изучали уже давно известные места, по немножко приближаясь к самому главному. Мира выгнулась, впуская в себя чужой язык, что двигался быстрым, горячим темпом. Лиса с интересом наблюдала снизу вверх, что происходит с ее милой развратницей. Сначала Мира вцеплялась руками в простынь, но ноги против воли сжимались вокруг шеи Крис, заставляя прижиматься ближе. Язык Лисы сейчас творил с Мирой чудеса. Уже через несколько минут последняя обхватила руками голову девушки снизу, сама устанавливая темп. Приподнимаясь и снова падая на подушки, она двигалась в такт движениям внутри нее. Закинув длинные ноги к себе на плечи, Лиса и сама вошла в раж. Такой Миру она еще не видела. Кажется, сейчас она действительно на самом пике удовольствия. Имя длинноволосой вытянулось в стон, а потом и в крик. Голову сильно прижали, заставляя войти максимально глубоко. Мира выгнулась, невольно приподнявшись с подушек, бедра хаотично задёргались, ноги свело судорогами. Мира лежала, медленно приходя в себя. Рядом рухнула Лиса без остатка сил. — Как тебе ночёвка, милая? С некоторым удивлением и безысходностью своего положения, Мира ответила хриплым от стонов голосом: — Неплохо. Вечер хуже не стал, это точно. Я не пожалела, что рассорилась с родителями ради тебя. Лиса ничего не ответила, молча смакуя радость. Мира выбрала ее, а не "правильность" навязанную родителями. Мира выбрала вечер с ней и ее лаской, позволила целовать и присваивать себе ее тело. Мира выбрала уснуть на ее кровати, уснуть в ее объятиях, забыв о обыденно присущем Мире стыде. Через несколько минут грудная клетка Миры замедлила свое движение, что означало погружение той в сон. Потушив тусклый свет светильника и накрыв их обеих одеялом, Лиса закрыла глаза. Слушая спокойное дыхание возлюбленной, в голову сама собой пришла мысль: "А все же есть иногда в мире счастье жить"