Будет больно. Потерпи.

-Кисуля, ты как? Тэхён молчит. Его уже заебал этот идиот, который не знает меры в своих поползновениях. Чимин сидит так невинно, ресничками хлопая, разглядывая его, словно он за ночь на себе что-то невероятное отрастил. -Отвали от него, недоношенный, - Хосок толкает Чимина, присаживаясь между ним и Тэхёном, шепча ему что-то на ухо, получая кивок и смотря злобно на Пака, с размаху ударяя его по челюсти, не жалея сил, - Что я говорил тебе, ублюдок ты блядский?! -Я виноват перед ним. Но мы сами это как-то решим. – Чимин смотрит ему в глаза с ненавистью, замечая, как Тэхён сам тянется к другу, цепляясь пальцами за рукав его ветровки. -Иди нахуй со своими “как-то”, кобелина ты ёбаная! Собирай свои манатки и вали из его палатки! -Это ещё куда? – Чимин выпрямился, укладывая грациозно руки на стол, пытаясь сохранять непринуждённый вид, пока внутри его всего перекашивало от злости. -Меняемся местами, кретин. Будешь спать со своим недоделанным дружком Намджуном. -Умерь свой пыл, глиста, - Намджун подходит, ухмыляясь, присаживаясь: чего им тут мёдом намазано обоим за завтраком каждое утро?! – Каждый будет жить в своей палатке. Тебе не сбежать. -Ебал я твои угрозы в рот вместе с тобой, Ким Намджун! Если этот засранец ещё раз тронет Тэхёна, я вам обоим яйца отрежу ночью и скормлю друг другу!!! – Хосок встал грозной тучей над севшим завтракать Намджуном, который от неожиданности аж водой поперхнулся. -Хуя себе ты разошёлся, шлюшка. Тебе напомнить, что у меня в телефоне? -Мне похуй. – Хосоку действительно наплевать. Он не позволит своему другу мучаться. А этому ублюдку мучать его. Сам он сильней Тэхёна морально, а потому готов вынести немного больше издевательств, чем психологически хрупкий младший. – Делай, что хочешь, но я не позволю ему спать в палатке с этой сволочью. -Эта сволочь пока тут, - Чимин покашлял показательно в кулак, привлекая к себе внимание, улыбаясь мирно, - и сто раз извинилась вчера за содеянное. Я натупил, и больше не стану. Прости меня, Тэ. Тэхён уже не выдерживает. Не выдерживает его голоса, не выдерживает его прикосновений, его спокойствия. Пак Чимин его бесит. Целиком и полностью раздражает до мозга костей. Взяв кружку горячего чая со злости, не раздумывая, он выплеснул из неё всё содержимое без остатка на оголённую часть груди Пака, которую рубашка не прикрыла с утра, вызывая ошарашенные взгляды парней вокруг, и шумное сглатывание Чимина: чай только что налили из бурлящего на костре чана, и жидкость быстро окрасила нежную, ухоженную кожу парня в яркий красный цвет, предвещая волдыри. Тэхён не пожалел о том, что сделал. Дай ему кто вторую кружку, он бы даже и повторил, возможно. Схватив за рукав Хосока, он сразу зашагал в направлении края лагеря, на излюбленный обломок дерева, чтобы побыть наедине с другом, выпуская эмоции, оставляя Намджуна и Чимина переглядываться друг с другом. -Ебанутые. -Да мой походу целка. – Чимин хмыкает шипя от боли, снимая с себя рубашку и оголяя подтянутый торс с татуировками на рёбрах: ещё не хватало, чтобы рубашка прилипла к телу. Намджун усмехается, покачивая головой. – Что? -Да я понять не могу, эта глиста спортивная целка или нет. У него вообще вчера не встал от порно, представляешь? -Ты не то порно показывал, - Чимин ухмыльнулся, оглядывая оценивающе Намджуна, - попробуй поспать без рубашки ночью. -Нахуя? -Чтоб эрекции добиться от хуя, блять. Не тормози. -Это ты тормозишь, Пак. Я натурал. -Наму, - Чимин наклоняется, шикая от боли в груди, облизывая губы, улыбаясь хитро, - ты такой же натурал, как пастеризованное молочко в магазине. -Не понял? – Намджун нахмурился, пытаясь понять намёк. -Водичку, говорю, льёшь мне в ушки, как на заводе в упаковки, пудрочкой для цвета присыпая. Теперь понятней? -С чего ты взял? – Намджун тоже наклоняется, смотря в упор на Чимина, который треплет его по щеке дружески. -Гей-радар издалека тебя опознает, дружок. -Так может, твой радар начнёт работать в нужном направлении? -Это в каком? -Иди извинись перед Тэхёном. Парнишка- натурал. Не развращай, если не получается его добиться. Успокой свой ненасытный член и расслабься уже. Вокруг полно геев. Чимин решил, что можно поиграть и в шахматы, раз уж Намджун расставляет пешки. Только он планирует ходить сразу ферзём: -Тогда я бы взял себе Хоби, если ты не против. Намджун стиснул зубы, стараясь сдержать эмоции, прикрывая глаза перед тем, как ответить более-менее спокойно: -Хоби моя игрушка. Ищи другую. Чимин улыбнулся победно, отстраняясь, похлопывая в такт ладошками по столу, напевая: -Спалился, дружоче-ек… -Иди нахуй. -Ну, вообще-то я сверху. -Ты хотел сказать, верхом? -Всякое бывало вначале. Но теперь я сверху. Давай не лезть в моё прошлое, мы оба там ничего хорошего не найдём, - Чимин грустнеет, откидываясь с поражением на спинку лавки, поднимая глаза в небо, стараясь не расплакаться от воспоминаний: тех уродов он никогда не забудет. Особенно старшеклассника Тэхёна, который первым грубо вошёл в него, лишая девственности. Намджун знает его историю. Знает, потому и не издевается над ним. Все вокруг считают, что дело в деньгах, в стипендии, но они оба знают, что это секрет, которым Чимин поделился с ним уже много лет назад, ещё до поступления в университет. Пак Чимин- исключение из правил для Ким Намджуна. Они не в одной компании, никогда в ней не были. Но они не воюют, ни открыто, ни закрыто. Они просто хорошо друг друга знают. -Прости. Я перегнул. -Нет, всё окей. Я сам напросился. -Может, оставишь Тэ? Парнишка-то нормальный, адекватный вроде. -Он нравится мне, Наму. Действительно нравится. -Тогда чего он от тебя как чёрт от ладана? -Потому что я веду себя как хамло подзаборное по привычке, присасываюсь, как пиявка к нему, но я не могу, Наму. Посмотри, вон, как милуются! Аж тошно! – Чимин машет рукой в сторону обломка на окраине, стараясь игнорировать боль в груди: и снаружи и изнутри. Хосок улыбается Тэхёну, играя с ним на каком-то камне в им одним известную игру, победно трепля парнишку по чёлке, отчего тот широкой квадратной улыбкой улыбается ему в ответ. – Он мне никогда так не улыбнётся, Наму. Этот ёбаный Чон Хосок даже в портфеле на фото с ним, бесит. -Они друзья, Чими. Не более. Хосок любит его, как старший брат. -Откуда ты знаешь? -У меня было время, - Намджун улыбается другу, поджимая губы: он не хочет делать ему больно. Намджуну хочется, чтобы у Чимина всё было в порядке. Вся эта наглость, побои, агрессия- всё это – напускное, и он отлично это знает. За всем этим скрывается глубоко травмированная душа, которая ластится, словно котёнок бездомный к руке, стоит просто посмотреть на него со всей душой. Только смотрят всегда по иронии не на него, а на содержимое его карманов. Один только Ким Тэхён- церковная, или, скорее, фермерская мышь, не зарится на его богатства, просто желая жить своей скромной жизнью без вторжения и посягательств на своё мужское имущество и достоинство. -А ты что делать будешь? -В смысле? -С Хоби. -А что должен? – Намджун отставляет пустую тарелку, смотря на парня, который расцвёл рядом с другом, излучая солнечные лучики. -Согласись, он тебе нравится. – Чимин улыбается, заставляя Намджуна краснеть, вспоминая прошлую ночь. -Нет. -Врушка. Наму, я ему не скажу, я никому не скажу, ты меня знаешь. – Он и правда никому не скажет. Пак Чимин умеет держать секреты. -Он нестандартный. -Уже что-то. -Всё, прекращай. Я натурал. -Ага, сладкий рисовый пирожочек, -Чимин хихикает, облизываясь победно: урвал-таки правду. – Я пойду в палатку, отдохну. Эта хуйня теперь не скоро пройдёт. -Давай. *** -Классно ты его. – Чон смотрит на друга, гордясь: наконец они оба учатся давать отпор, и у обоих вроде как даже получается. -Выглядело хуёво. -Да ничего. Переживёт гнида. Он заслужил. Он правда только поцеловал? -Ага. – Тэхён морщит носик, облизывая губы, когда Хосок щурит взгляд: -Тебе понравилось, Тэ. -Хо, не начинай. -Тебе понравилось, ты облизнулся, когда вспомнил. -Я облизнулся, потому что ел вкусный завтрак. -Ой, да ладно тебе. Он хорош? – Хоби придвигается ближе, смотря заинтересованно на друга, когда тот шипит, обнажая ровные зубки, покрываясь румянцем от стыда и смущения. -Не знаю. Я боюсь его Хо. Он такой наглый, что я боюсь его. Он напоминает мне Вегаса, и меня клинит, я впадаю в панику, когда он ко мне прикасается. -Ты подпустишь его к себе ещё раз? -Нет. – Тэхён не готов к очередной панической атаке. Совсем не готов. Но пухлые, нежные губы с фруктовым блеском от сухости настолько сладко и соблазнительно прижимались к нему вчера, что он проводил пальцами по своим распухшим до самой ночи, выгнав Чимина из палатки, плача от стыда и отвращения, стараясь разобраться в чувствах и откинуть прочь навязчивые мысли: ему не мог понравиться поцелуй его личного мучителя. Не мог. -Тэтэ, а если ты ему и правда нравишься? -За такое не пиздят, дружок. А он это делал с такой охотой, что у меня кишки почти наружу вываливались, мы оба отлично помним. -Тэ… - Хоби прищурился, улыбаясь другу, - если ты нравишься ему, он прекратит тебя донимать. Вопрос только в том, нравится он тебе или нет. -Такое животное не может нравиться. -Ну… мне понравилось. -Что? – Тэхён оживился, расширяя глаза: неужели Хоби нравится этот ненормальный садист? -Тэ… - очередь Хоби краснеть настала, когда он начал дёргать травинки с земли, стараясь сосредоточить мысли, - он вчера слишком соблазнительно стонал. Как я люблю, сдержанно, тихо так… меня это завело, и меня это пугает. Я не знаю, что делать. -Блять. -Ёмко. Я с тем же словом кончил. -Бля-ять… -Пора признать, Тэтэ. Мы с тобой- два идиота. -Да уж. Тут не поспоришь. – Тэхён цокнул языком, вставая, отряхивая зад от пыли, улыбаясь другу перед тем, как вернуться в лагерь, - надо эту сволочь залепить пластырем, а то ещё сдохнет, как барышня кисейная. -Мазь нужна? -Неа. Он меня не пиздил, так что моя пока не распечатана, - Тэхён хихикает, чувствуя, как впервые за несколько месяцев у него ничего не ломит, и даже синяка нигде не наблюдается. – Как твоя ключица? -Идиот здорово постарался, как будто собирался разжечь на мне костёр. Останутся шрамы. -Сволочь. -Согласен, - Хоби пожимает плечами: не то чтобы он и без шрамов себя красавцем считал, так что терять нечего: один больше- одним меньше. Может, он вообще забацает потом какую-нибудь мега охрененную татуировку на месте шрамов в виде молнии, когда шрамы заживут. – Смотри, сидит придурок, пялится. -Думаешь, ты ему нравишься? -Ага. В той же степени как физику понравится выброшенный из учебника закон Ньютона, дружок. Придумывает, небось, как ещё поиздеваться сегодня. Клянусь, что угодно, лишь бы не та резина снова. Это было ужасно. -Не напоминай, пожалуйста. Я пытаюсь забыть. *** -Не сдох ещё? -Кису-у-уля, ты пришё-ёл… - Чимин изображает умирающего лебедя, раскинувшись звёздочкой на полу палатки, с накинутой и застёгнутой рубашкой до середины груди. -Так, ясно, можешь дохнуть дальше, - Тэхён уже разворачивается, когда Чимин тихо просит: -Помоги, мне больно. -Ты заслужил. -Я заслужил, но мне больно. -Мне тоже было больно. – Тэхён пожимает плечами, залезая в рюкзак и доставая из него мазь, присаживаясь рядом. -Лечи меня, кисуля, я весь твой, - Чимин довольно улыбается, смотря на Тэхёна, который закатывает глаза, открывая колпачок и выжимая мазь себе на пальцы. -Заткнись и терпи. – Чимин зашипел от боли, когда Тэхён коснулся его раздражённой кожи, сразу же краснея: это слишком больно. У него всё тело горит. – Не прибедняйся, утырок. Это демо- версия котла, ждущего тебя в аду. -Ты помогаешь, потому что я нравлюсь тебе? – Чимин смотрит щеночком с надеждой, когда Тэхён зачёсывает прядь за ухо пальцами чистой руки, пряча мазь. Он всё ещё видит Вегаса перед своими глазами. Ему слишком больно вспоминать, что вытворял друг Пака. -Завали своё ебало, урод. – Тэхён с ненавистью смотрит на него, не желая контролировать эмоции, которые так и просятся наружу, но Чимин его отлично понимает: он и сам себя так же вёл. Чимин лишь поджимает губы, понимая, что нет смысла вновь извиняться за Вегаса. Тэхён никогда его не простит, как Чимин не простил тех старшеклассников, развративших его невинную детскую психику. -Хоби злится на меня? Тишина. Тэхён лишь нервно достаёт вещи из рюкзака, с целью переодеться. -Отвернись. Чимин отворачивается, лишь на секунду подсматривая, облизывая пересохшие губы, когда Тэхён стягивает со спины футболку, оголяя своё бронзовое тело, сразу накидывая свободную рубашку. Он чуть развернулся боком, отчего на мягком животе с россыпью родинок показалась соблазнительная складочка, которую Чимину захотелось прикусить, что он и сделал, имитируя укус, клацая зубками в воздухе. Тэхён, шуршащий вещами, этого не заметил. В лагере сегодня выходной. Он не дежурный, а потому Тэхён со спокойной душой ложится на тонкий плед, пытаясь уснуть, когда один надоедливый комар начинает жужжать: -Тэтэ… -Чего тебе. -Воды. -Что, совсем двигаться не можешь? -Мне больно, Тэ. – Чимину действительно больно с каждым новым движением. Кажется, будто боль образовалась по нарастающей, понемногу разрастаясь и укореняясь в груди. Тэхён открыл свою бутылку, ленясь вставать, протягивая её Чимину, который выпил воды, откидываясь на дорожную подушку с выдохом,- м-м. мы поцеловались. -Пак. -Да, кисуля? -Я сейчас принесу вторую порцию чая, если ты не захлопнешься. -Но тебе понравилось. Я видел. у тебя зрачки расширились. -Это оттого, что я охуел оттого, что ты так охуел. – Тэхён пожимает плечами, не в силах придумать ничего более правдоподобного, отворачиваясь к Паку спиной. -У тебя вкусные губы. – Чимин облизнулся, вспоминая, насколько идеально пухлые, розовые губы красиво очерченные подходили его губам. -Пак Чимин. Если ты не завалишься, я завалю тебя. -Звучит мило, дерзай. Тэхён развернулся раздражённо, ловя на себе заинтересованный взгляд тёмных, блестящих глаз, фыркая. -И не мечтай. *** -Ключицу обработал? -Да. А что? Придумал, чем вскрыть мне вены сегодня ночью? -Спи. -Что, и наказания не будет? -Хосок, ты мазохист? -Я… -Я не собираюсь ничего с тобой делать, придурок. Спи. Я устал. Хосок смотрит недоуменно на Намджуна, который не выглядит очень уставшим. Хоби снимает с себя свитер, оставаясь в одной майке и спортивных штанах, ложась спать, когда Намджун стягивает с себя футболку, оголяя грудь, стараясь не краснеть: чтоб тебя, Чимин. Хосок расширяет глаза, смотря на подтянутый, рельефный торс парня: настоящий альфа-самец. Парень шумно сглатывает, отворачиваясь к стенке палатки, стараясь не пялиться, хоть и тянет ужасно, когда Намджун довольно ухмыляется: не стоит, значит, на таких, как он? -Что застеснялся? Мы вчера порно вместе смотрели, дурак. -Они были в экране. -И? – Намджун выключает фонарик, позволяя лунному свету , пробивающемуся через приоткрытую змейку палатки выгодно блестеть на его голой груди без единого волоска: генетика- дело хорошее. -Спи. -Хосок бурчит охрипшим голосом, выдавая своё возбуждение. -Только не говори, что тебя ещё никто не распечатывал. -Что? -Штрих-код, говорю, не пробивали? -Намджун, что за хуйню ты несешь? – Хоби разворачивается, чтобы нормально понять, что несёт парень, думая, что тот уже лёг под спальный мешок, однако сталкивается с прессом, что вплотную оказался прижат к его лицу: Намджун лёг боком, придвинувшись к нему. -Я говорю, целка ты, водоросль бесхребетная. – Намджун усмехается, отчего его пресс немного двигается волной, возбуждая уткнувшегося ему в грудь Хосока ещё сильней. Намджун по- хозяйски закидывает свою тяжёлую руку на него, окончательно сбивая его с толку, прижимая ближе к груди: ему сложно принять тот факт, что ему, чёрт бы его побрал, нравится, как Чон дышит ему загнанным кроликом в грудь, боясь шелохнуться. -Что ты делаешь? -Спать собираюсь. -Так? – Хосок боится двигаться, шепча в темноте в грудь Намджуну, который приятно пахнет каким-то гелем для душа, и Хоби может поклясться, что на минуту его душа покинула его тело, а разум помахал ручкой, когда он непроизвольно, совершенно не контролируя свои действия, зарылся носом в грудь Кима, вдыхая аромат поглубже тихими, еле заметными вдохами, выдавая себя лишь короткими, горячими выдохами, которые выпускал его аккуратный рот. -Так. Молчи. Просто молчи и спи. И Хосок промолчал. Скажи ему кто, что натурал Ким Намджун выбрал спать с ним в обнимку в палатке в горах, он бы не поверил ни за что, крутя пальцем у виска. Скажи ему кто, что Ким Намджун решил вскрыть ему вены- охотно бы поверил. Он молчал всю ночь, как и Намджун, который, уснув, неосознанно прижал его ближе, потираясь щекой о макушку парня, что-то бормоча во сне, причмокивая полными губами, грея голым торсом парня, загнанного в самый сладкий плен, который ему и не снился. В самый страшный плен, о котором он боялся думать когда-либо.