Будет больно. Потерпи.

Хоби так и пролежал до самого утра, боясь шелохнуться, стараясь не дышать громко. Ему было слишком сложно понять, что именно он чувствовал, слушая сердцебиение Намджуна. Слишком странно было быть тронутым Намджуном. Слишком опасно хорошо было быть тронутым Ким Намджуном. -Намджун… - утро уже наступило, а Хосоку совершенно нечем дышать: Намджун во сне оплёл его своими накачанными ногами, не выпуская из крепкого захвата руки, и Хосок теперь уже вынужден разбудить парня. -М-м… -Проснись. Намджун открывает лениво глаза, щурясь и отстраняясь от Хоби, откидываясь спиной на свою сторону, отчего взгляд Хоби невольно (враньё чистой воды, абсолютно вольно) падает на его мускулистую грудь, соски на которой затвердели от утреннего холода. Намджун смотрит в потолок палатки, не смея взглянуть в глаза Хосоку: Чимин был прав. Ему приглянулся парень. Из идиотского разряда “я не гей, но мне нравится именно он”. Вот такой весь худой, пластичный, солнечный, но абсолютно им же измученный приглянулся. Стоило только показать свой характер, и приглянулся. Намджун цыкнул у себя в голове, отгоняя поток мыслей, продолжая смотреть на натянутую над головой ткань: пятый день. -Не смей никому говорить об этом. -И не подумаю. Тишина. Слишком неловкая пауза, после которой Хоби хмыкает весело: -Что смешного? -А говорил, никогда ко мне не притронешься. -Попизди мне тут, придурок. Сам говорил, что на таких, как я, никогда не встанет. – Намджун победно ухмыльнулся уголком губ, поднимая бровь и складывая руки на груди, отчего мышцы красиво заиграли, а соски стали чуть ближе друг к другу, вызывая у кого-то тихое сглатывание. -Зачем ты это сделал? -Мне хотелось. -Я не игрушка, Ким. Не надо так со мной обращаться. Сегодня тебе хочется тушить об меня сигареты, а завтра ты прижимаешь меня к себе. Я ничего не понимаю. -Я тоже. Просто заткнись. Было хорошо? – Намджун прикрывает глаза, всё ещё ощущая фантомное дыхание парня на своей груди, гревшее его всю ночь, когда Хоби сжимает свои губы- сердечки в полосочку. -Да. -Мне тоже. – Намджун встал, начиная одеваться, не смотря на Хосока. Тот сразу накинул на себя рубашку, скрывая безобразие на ключицах свежими пластырями: всё ещё заживает, отходя кусками кожи. Намджун не выдержал. -Дай помогу. -Нет. -Чон. -Ким, отвали от меня, будь добр. Чем мог ты уже помог, оставляя это на мне. Хосок снимает старые пластыри, обнажая месиво из лопнувших волдырей от ожога, стараясь не шипеть от неприятного ощущения соприкосновения утреннего холода с уязвимой кожей, когда Намджун садится рядом, отнимая мазь. -Отвали. Только хуже сделаешь. -Заткни свой рот, пока я не достал ту коробку и не заткнул его сам. – Намджун говорит серьёзно, взглядом указывая на проклятую коробку, отчего Хосок со смешным звуком захлопнул челюсть мгновенно, вызывая усмешку. – Серьёзно, тебя всегда надо запугивать, чтобы ты послушался? -Ты не умеешь по- другому, а я- не животное, Ким. -Ой, завали ебальник, белка. -Белка? -Ты себя видел, когда ешь? – Ким хмыкает, начиная растирать мазь по ключице, когда Хосок его разглядывает, не понимая, что происходит: у Намджуна план- заболтать Чона, чтобы тот не мучался от боли, пока он обрабатывает его ключицу, и похоже, план успешно выполнен. -Ты меня видел, когда я ем? -У тебя амнезия? -Ты следишь за тем, как я ем? – Хосок меняет траекторию броска в корзину, попадая прямо в цель: Ким Намджун наблюдает за тем, как он ест. -Вот и всё. – Ким сосредоточенно цыкает, наклеивая последний кусочек пластыря на ключицу, хлопая по здоровой руке Хосока, заставляя его отмереть. Парень настолько втянулся в перепалку, что и правда не заметил боли. – И запомни, Чон. Никому ни слова. Даже твоему дружку. Узнаю – уничтожу. -Намджун. Если ты решил снова поиздеваться, выбери другой метод. -А то что, влюбишься? Быть пепельницей приятней, чем спать в моих объятиях? – Намджун раздражается, задавая вопрос: раздражается, потому что понимает: именно он такую ситуацию и создал. А самое непонятное во всей истории то, что Намджуну как бы… нравится вспоминать о том объятии? Хосок молча встал, надевая обувь, вылезая из палатки. Намджун остался без ответа. Он не смог его считать с лица парня, который и сам был в прострации. Возможно, он бы ему ответил, если бы не боялся его. Намджун понимает: сказать гомофобу, что его действительно расслабили и возбудили одни только объятия- опасно. Чревато последствиями, ведь Ким Намджун никогда его так близко не подпускал. Сказать, что лучше играть роль пепельницы, чем оказаться в медвежьих объятиях парня- ещё опасней. Бомба может взорваться в любой момент, не без последствий. Чон натурально боится его, со всех сторон. Как Намджун боится признать, что впервые за всю свою жизнь, он отчего-то боится смотреть порно, боясь, что у него не встанет на девушку, представляя себе худого, совершенно бесформенно тощего парня в своих руках. Он боится. Боится, что Чимин был прав, толкая его на то, что он сделал вчера ночью. Боится, что Чон Хосок может вызвать хоть какие это эмоции и ощущения, кроме лезущего зудом под кожу раздражения и отвращения к его существованию. *** Тэхён проснулся тихо, бесшумно, стараясь не смотреть в сторону Чимина, когда тот заныл во сне, привлекая всё же его внимание. -Бля-я-ять… - Тэхён шикнул тихо, подползая на коленках к спящему Паку, кончиками пальцев отодвигая край рубашки, налипший на ожог, который стал выглядеть слишком агрессивно-красным, отчего кожа на груди вздулась. Стараясь быть как можно тише, он влез в рюкзак за мазью, доставая её, когда Чимин открыл глаза. -Ты чего, кисуля? – Пак уже хочет пошутить про утренние процедуры, как ахает от боли, сдвинувшись с места. -Не двигайся, репейник. – Тэхён дрожащими пальцами открывает колпачок, который укатился бы в сторону по фанере, не задержи его рукой Чимин. – Терпи. Тэхён начал наносить мазь лёгкими, практически не ощущающимися движениями, отчего Чимин прикрыл глаза, пытаясь расслабиться: жгучая боль. -Я заслужил. -Ты заслужил. -Прости меня. -Я не стану повторять за тобой. -Кисуля, у тебя сладенькие ручки, - Чимин невесомо пальцем проводит по его руке, втирающей мазь, когда Тэхён смотрит на него с раздражением, заканчивая работу, отстраняясь и протягивая руку за колпачком. – Прости меня, и я отдам тебе его. -Хватит выпендриваться, пиявка. – Тэхён поджимает пухлые губы, выхватывая колпачок и закрывая мазь, вставая. – Лежи уж, идиот. Пойду завтрак тебе принесу. -Поцелуй меня, и всё пройдёт, - Чимин надувает пухлые губки, щуря красивые глаза, когда Тэхён старается не смотреть на них: слишком соблазнительно, слишком опасно и вкусно они выглядят для такого кретина, как их обладатель. -Закатай обратно, а не то принесу тебе чай. Вылью. Невзначай. -С твоих рук хоть яд, котик, - Чимин поигрывает плечами, улыбаясь, когда Тэхён выходит с растрёпанными волосами из палатки, пытаясь пригладить шевелюру: вот как он выглядел бы после нежной ночи вдвоём. Весь такой колючий на язык, и такой притягательно сладенький на вид. -Что, сегодня без охраны? – Изящная рука прошлась по спине Тэхёна, пока он накладывал кашу в тарелку, отчего парень весь сжался: он помнит эту руку. Парень вцепился в половник, желая ударить им по голове Вегаса, но сдерживаясь, доставая поднос из общей стопки: ему ещё этому придурку Чимину еду таскать. Вегас склонился, шёпотом влезая в голову Тэхёна, - слышал, Чимини сегодня не в строю, сучка. Но ты не переживай, я позабочусь о тебе… Вегас уже обвил рукой по-змеиному тонкую талию парнишки, когда Тэхён собрал последние силы в кулак, стараясь не паниковать: только не сейчас! Добежишь до палатки- там хоть сдохни, но не здесь!!! Крепко сжав в руке алюминиевый поднос, который он собирался наполнить для Чимина, Тэхён развернулся, со всей дури съездив по лицу Вегаса, который отпрянул, хватаясь за челюсть рукой, облизываясь, хищно и маниакально обнажая ровный ряд зубов: -Дерзкая шлюшка, мне нравится. Мы с тобой повеселимся. Тэхён ничего не сказал. Он уже бежал, бежал в сторону палатки без оглядки, стараясь спрятаться там, игнорируя взгляд Вегаса, впившийся ему в спину похотливо, стараясь не умереть от страха по дороге. Он вбежал в палатку, падая лицом на расстеленный спальный мешок, выпуская слёзы страха, вызывая недоумение у Пака: -Кисуля, а чай? Тэхён ничего не ответил, просто зарылся ещё глубже лицом в мешок, прячась от всего мира. Желая исчезнуть, лишь бы стереть с себя следы рук грёбанного Вегаса, царапая себе неосознанно руки аккуратно подстриженными ногтями, когда Чимин понял, что произошло. -Это он? Тишина. Чимин наплевал на боль мгновенно, вставая через шипение от неприятных ощущений в груди: и не так важно, что снаружи болело немного меньше, чем внутри. -Тэхён, это Вегас?! Тэхён, услышав его имя, задрожал весь, как осиновый лист, боясь поднять взгляд, мелко кивая и продолжая плакать, сворачиваясь в беззащитный клубок. Чимин попытался дотронуться до него, когда он повёл плечом, отстраняя его руку: снова паника. Снова приступ паники. Чимину это слишком знакомо. Он проходил через это много лет назад. -Никуда не выходи. Пак вышел из палатки, оставляя Тэхёна одного, наедине со своим страхом, впервые в жизни желающего где-то на подкорке сознания, чтобы он всё же остался: парнишка слишком боялся, боялся всего: что к нему прикоснуться, что его оставят одного. Что до него дотронется Пак Чимин, и что Пак Чимин оставит его в палатке шагая к Вегасу и провоцируя его. -Вегас, зайчик. -Чимин, - Вегас учтиво поклонился в шутку другу, беспардонно прожёвывая кусок хлеба: как в горло-то лезет? – Как дела? -Было бы лучше, если бы ты не притрагивался к Тэхёну. Он мой, сколько раз говорить? -Да ладно тебе, подумаешь, поприкалывался. Он у тебя как кролик, такой пугливый, - Вегас хищно улыбается, представляя себе, как подминает под себя парня, затыкая его рот ближайшей попавшейся тряпкой, вбиваясь в него до мычания парня сквозь импровизированный кляп. – Блять, это так возбуждает… -Держи свои мысли при себе, Вегас. Тэхён- мой. -Что-то я ещё ни разу не слышал этого от него. Парнишка бежит от тебя каждый день. -Он бы бежал меньше, если бы ты не вытрахал из него душу, придурок ты садистский. – Чимин садится рядом, стараясь выйти на конструктивный диалог: Тэхён там один, плачет, наверняка, котёночком свернувшись, а ему здесь надо чьё-то возбуждение больное успокаивать. -Чего спорим? – Намджун присел рядом, присвистывая, замечая ожог на груди Чимина, когда Хоби подозрительно спокойно пристроился рядом: по магии резинового члена, которым его припугнули в палатке заблаговременно. -Думаем, кто трахнет целочку первым, - Вегас облизывается, попивая чёрный, как и его душа, кофе, когда Чимин, не жалея сил, ударяет его кулаком в скулу, вставая с места. -Где Тэхён?! -Хосок вскакивает с места, но его крепкой рукой осаждает Намджун, указывая взглядом на место: Чимин сам разберётся, а Хоби придётся помолчать, если он хочет сегодня спать не с членом во рту. -Я сам позабочусь, Хоби. Не бойся за него. – Чимин встаёт, толкая Вегаса, направляясь к дежурным за порцией Тэхёна, которого собирается накормить, когда Намджун улыбается ему вслед: Чимин лечит свои внутренние раны рядом с этим парнишкой, и это очевидно. -Оставлю вас, меня Кимхан заждался, - Вегас встаёт с лавки, грациозной плавной походкой удаляясь к палаткам, когда Хоби выдыхает шумно. -Не бойся за него. Чимин его не обидит. -Не обидит? Это ты, наверно, его обмазывал всякими гелями по рёбрам?? – Хосок сбрасывает руку Намджуна с запястья, ложкой нервно проходясь по краям тарелки: именно так у него сейчас скребут кошки на душе. -Он не будет больше этого делать. Ты не знаешь Пака. Я знаю. – Намджун улыбается вслед Чимину, который идёт с тарелкой каши в палатку: кормить своего птенчика. -Зато я знаю Тэхёна. Ешь, кретин, и не прикасайся ко мне. -Сегодня ночью… -Хосок замер в ожидании: что на этот раз? Его выставят голышом за палатку, ночевать в максимальном контакте с природой? – Хочу как вчера. Ешь молча. Ничего не говори. Хосок заткнулся: ещё два дня, и они уедут отсюда, так что можно даже небеса поблагодарить за такой подарок: Ким Намджун великодушно решил просто придушить его своим телом, а не впихнуть в его кожу колючки с ближайшего куста. *** -Тэ… я кашку принёс, кисуля… - Чимин подкрадывается, словно мышь, бесшумно, стягивая тонкий плед с Тэхёна, пытаясь его развеселить, - смотри, какая, я ещё вареньем полил, м? Тэхён шмыгает носом, смотря в пустоту: опять. Опять пустота. После каждой встречи с Вегасом сам Ким Тэхён- сплошная пустота. Чимин вздыхает, присаживаясь рядышком и начиная наполнять ложку с краём, где каша немного уже остыла, протягивая её к пухлым губам. -Давай, Тэ. Нельзя так, надо поесть. -Отстань. Оставь меня. – Тэхён не хочет. Он боится признавать, что врёт, говоря это: когда Чимин вышел из палатки, его охватил ужас, от которого парня залихорадило в прямом смысле: он испугался, что пока его нет, в палатку может войти Вегас, и тогда ему точно не жить. -Не отстану, пока не слопаешь. Давай, кисуля, ложечку за то, чтобы я тебя не поцелова-а-л… Тэхён молчит, мотая головой. Ему не до шуток. Ему страшно, и он пытается совладать с охватившими его эмоциями, окатившими его, словно из ведра, реальностью: он боялся остаться без Пак Чимина ровно пять минут назад. -Я ведь поцелую, кисуля, а потом не жалуйся, что не предупреждал. – Чимин улыбается нежно, пытаясь развеселить Тэхёна, лихорадочно перебирая свои воспоминания о том, что ему самому помогало в такие моменты. Ничего, кроме еды. Которую он ел, а потом выблёвывал за углом, как только воспоминания накатывали девятым валом. Тэхён смотрит на него затравленно, совсем как Чимин когда-то смотрел на себя в зеркало, и Пак не выдерживает, мягко прикасаясь к его лбу губами, шепча: -Я заехал ему по лицу. Если он притронется к тебе, я оторву ему яйца и приготовлю их на гриле, кисуля. Пожалуйста, поешь немного, хоть чуть-чуть. -Из чего варенье? – Тэхён шмыгает носом, впервые ощущая, что покорно принял невинный поцелуй в лоб, ощущая, как по телу растекается на долю секунды тёплое чувство защищённости. -Ежевичное, Тэ, попробуй, это вкусно, - Чимин приставляет к его рту ложку, наблюдая довольно за тем, как парень открыл рот и принял пищу с его рук, осторожно опуская руку за новой порцией, вылавливая маленькую не разварившуюся в сиропе ягодку, возвращаясь к губам Тэхёна, который молча принимает то, что ему дают, пока тарелка не опустошается. – Умничка, кисуля. Ты молодец. Давай сегодня просто останемся тут? Тэхён молчит, кивая: куда уж ему ещё деться, если не остаться тут? Вегас его прихлопнет за первым же деревом, присыпая землицей трупик, если он высунет голову: пора принимать правила игры. Пак Чимин должен быть рядом, чтобы ему не навредили, потому что Хоби тонет в своём собственном болоте под названием Ким Намджун, и ему бы самому кто помог сейчас. Они лежали до ночи, просто смотря в потолок, пока Тэхён не успокоился, засыпая, а Чимин не начал гладить его по волосам, напевая приятным, ангельским голосом, который он скрывал ото всех, думая, что парнишка уже спит: Angel don’t fly so close to me I pull you down eventually You don’t want to lose those wings People like me break beautiful things Angel don’t fly so close to me I’m what you want, not what you need You don’t want to lose those wings People like me break beautiful things I give it all up to ease your pain yeah I would do that all day I stepped back from the game to keep you out of harm’s way* Тэхён слушал, затаив дыхание, стараясь не выдать себя, слушая успокаивающий, ласкающий слух голос Чимина, который не пытался даже к нему лезть сейчас: просто ласково и заботливо поглаживал его волосы кончиками пальцев, помня, что у парня начинается паника, если он обнимает его. Тэхён уснул спокойно той ночью, запоминая мотив песни, которую Чимин сочинял на ходу, погружаясь в свой, возможно, самый комфортный сон за последние несколько месяцев, надеясь, что Хоби страдает от жестокого Намджуна сегодня немного меньше, чем обычно. *** Хосок не знает, страдает он или наслаждается, когда Намджун выключает фонарик, ложась на спину. -Придвинься, не съем тебя, кикимора. -Закрой рот, селёдка варёная. -Мне долго ждать, бревно трухлявое? -Как же ты меня раздражаешь, кукушка могильная, - Хосок прекращает препираться, подползая в ночи к оголённой груди, боясь положить на неё голову, когда Намджун властно опускает руку меж его лопаток, заставляя прогнуться и всё же опуститься лицом ему в грудь, хмыкая: -С чего это я кукушка могильная? -А что, разве нет? – Хосок пытается отстранить голову, чтобы взглянуть в нахальные глаза с красивым разрезом, сузившиеся в прищуре, но Намджун цокает языком, хлопая по груди, указывая место парню, который повинуется, стараясь не дрожать от страха неизвестности. -Поясни. -Решаешь за меня, когда мне подохнуть, высчитываешь деньки, что непонятного, - Хоби фырчит, прижатый рукой к подтянутому торсу, сдерживая свой порыв с восхищением пройтись по кубикам пресса, который у самого отсутствует, ойкая от боли. -Что такое, хомяк джунгарский? -Это ещё почему?! -О, - Намджун усмехается, накидывая одну ногу на другую, смотря на ночное звёздное небо, виднеющееся за полураскрытой змейкой палатки: Хоби отвоевал свою клаустрофобию. – Так а они всегда нелепо дохнут, не знал? -Заткни рот, крокодил. -Только после тебя, поганка лесная. Хоби замолчал, ворочаясь от неудобства: ключица слишком тесно прижата к груди Намджуна, нагревая сейчас кожу до боли. Ему бы холодок приложить какой. -Болит? -Терпимо. -Было бы терпимо, не изворачивался бы, как уж на сковородке. -Болит. – Хоби поджимает губы, чувствуя, как кожу уже конкретно припекает, когда Намджун спокойно отпускает его, указывая подбородком на другую сторону. -Двигайся. – Хоби хочет уже встать и обойти его, когда Намджун цыкает, беря дело в свои руки: ну, вернее, ноги в свои руки, помогая ему перелезть через себя, отчего Хосок застывает, как кролик, на месте, задом случайно проехавшись по… возбуждению? -Ты… я что, возбуждаю тебя? -Не бери на себя так много, придурок. Я здоровый парень, смотрел порно пока ты не пришёл в палатку. Хоби ухмыляется в темноте, руками опираясь на его грудь, и якобы случайно делая маленький круг своим задом на его паху, обтянутым в короткие ночные шорты, вызывая сдавленный выдох Намджуна, который еле сдерживается, чтобы не… чтобы что? Намджун трясёт головой, сбрасывая его на полпути всё же на нужную сторону, вновь укладывая на грудь, смотря в темноте на его пластыри. -Прости. -Что ты сказал? -Я повторять не стану. Спи, задница радужная. И Хосок уснул. Уснул, спокойно выдыхая, понимая, что Ким Намджун его не обидит. Хотя бы сегодня. Пока Намджун смотрел на звёздное небо, пытаясь понять, насколько приятно ему прикосновение мужского тела к своему по сравнению с женским. Покачивая головой в неверии, он пришёл к устрашающему его выводу: немного приятней. И возможно, он бы не отказался, если бы Чон Хосок проехался своей тощей задницей по его возбуждению вновь, будоража его фантазии, которые Ким Намджун, скалясь, пытался выбросить из головы до самого утра, перекладывая руку со спины худого парня на его поясницу, как только тот уснул. Боясь пройтись пальцами по его ягодице, которая была буквально в паре сантиметров, обтянутая совершенно соблазнительно и ужасающе в короткие шорты, натянувшиеся, когда Хосок, расслабившись во сне, закинул свою ногу на его живот, вызывая ухмылку у Намджуна. Два дня, и это закончится. Два дня, и у него больше не будет возможности ночью засыпать в таком положении, грея себя вовсе не женским телом рядом. Возможно, Ким Намджун нагло солжёт, если скажет, что не жалеет о том, что допустил такую близость лишь на четвёртый день, бездарно теряя предыдущие, принося боль Хосоку, который причмокнул губами во сне, пуская ниточку слюны на его грудь.