Передайте суициду, он потом перезвонит

Лилит влюбилась… в очередной раз. Пришлось купить новые пачки салфеток. Когда она плакала в последний раз, у нее было очень много соплей. Интересный феномен. И феномен ли?

      Эндрю сидел на крыше Лисьей башни, вдыхая едкий дым сигарет в одиночестве. Правильнее было бы сказать, что сидели он и его долгожданная трезвость. Миньярд сидел с закуренной сигаретой ни разу не прикоснувшись к ней губами. Забыл, задумался, что зажег. Такое бывало. Это были те самые редкие дни, когда ему было плевать, просто безразлично на людей, которым он пообещал защиту. Он не стремился находиться рядом с ними в комнате, не желал слушать их препирательства и истерики. Он не хотел даже видеть Рене или Джейни. Ему хотелось быть одному и только. Все. Больше ничего. И даже Би не могла помочь в такие дни Эндрю. Он отказывался и от ее присутствия, от ее голоса в телефонной трубке. Даже сообщения вызывали отвращения и ненависть, поэтому Би никогда не писала, никогда не тревожила его. Она всегда его понимала и ждала его, и он это ценил.       Дверь, ведущая на крышу, скрипнула. Миньярд напрягся, но знал, что это могли быть либо Рене, либо Джейни. Только они знали, где его можно было найти. Нет, его семья тоже знала, где его найти. Так было бы уместнее сказать, но они никогда не рискнули бы прийти сюда. Нет. Не рискнули бы. Его семья боялась его, ненавидела и по большей части не желали видеть, находиться рядом. На самом деле, он знал — они его опасались.       — Лилит позвала меня погулять, завтра она должна приехать сюда, в Пальметто. Я согласилась, — сообщила Рене, разматывая эластичные бинты с рук, и присела рядом. Скорее всего она занималась со Смоллс. Уокер изъявила искреннее желание научить Джейни драться после рассказа о жизни с родителями.       — Я ей не доверяю, — выдохнул Эндрю, сразу же затягиваясь первой самой долгожданной затяжкой. Пепел, что ни разу не стряхнулся с этой сигареты упал на черные джинсы парня. Эндрю растер его, оставляя большое серое пятно, раздраженно цыкая.       Девушка тяжело вздохнула.       — Я знаю, но я согласилась и пойду. В любом случае, я могу за себя постоять. Я подумала, что ты захочешь это знать. Она будет в Пальметто, и ты считаешь ее угрозой для Кевина. Только поэтому я здесь.       — Хорошо, — Миньярд пожал плечами.       Рене не его забота и он точно не собирается ей в случае чего помогать. А с Дэем он как-нибудь справится. Заставит посидеть завтра дома, на крайний случай включит ему какой-нибудь матч гребаного стикбола и будет сидеть рядом, блюдя. Придется перетерпеть и сидеть рядом. Да. Купит себе виски, будет сидеть на уже родном подоконнике и поглядывать в сторону довольного Кевина. Все как обычно. Все, как всегда.       И…       Рене правда не его забота.

***

      Натаниэль лежал головой на груди Жана, листая комментарии к последней выложенной фотографии. Большой палец уже автоматически лайкал комплименты фанатов. Благодаря фанатам и Жану – он начал привыкать к своей внешности, считая ее только своей и больше ничьей. Ему достался цвет волос и глаз от отца – несомненно это так, но это его внешность, какая она бы не была. И он не похож на отца: разные характеры, разные принципы и взгляды на жизнь. Натаниэль не копия своего отца. Нет. Или он лишь утешал себя этим? Ведь, когда говорят про схожесть родителей и детей, они не имеют в виду характеры. Они имеют виду именно внешность. Глаза. Нос. Блядский цвет волос. Веснински тяжело вздохнул.       Моро читал книгу Эдгара Аллана По, сообщив, что он столько лет живет в Гнезде и учится в университете имени По, но так ни разу и не читал его труды. Веснински косо поглядел на Жана, но ничего не сказал, кое-как сдерживая порыв покрутить пальцем у виска. Его партнер изучал на японском произведения Эдгара Аллана в прошлом году в рамках учебного времени, но решил умолчать об этом, чтобы не получить небольшим томиком по голове.       — Я пригласила Рене на свидание! — влетев в комнату Жана и Натаниэля, мечтательно сообщила девушка. Без приветствий и предисловий.       Натаниэль лежавший на груди Жана вопросительно выгнул бровь, Жан отложил книгу в сторону. Кажется, он заинтересован. Малькольм рассказала им обоим о разговоре с Рене после эфира у Кэти и Лилит была максимально заинтересована в этой девушке. Веснински никогда не был против девушек сестры, но именно Уокер считал плохим вариантом. Она вышла с банды, и его подруга могла испортить все то, что так долго выстраивала Рене. Могла втянуть в то, в что втягивать не стоило, но больше всего он, конечно, переживал за сестру. Рене легко могла разбить сердце Лилит своим отказом, и он мог понять Уокер. После всего пережитого никому не хотелось бы знакомиться с человеком плотно работающим на мафию. Малькольм же только-только пережила свою первую любовь. Натаниэль помнит интрижки сестры, но было чувство, словно Лилит снова влюбилась безоговорочно и бесповоротно. Беда, — бежала строчка над головой его сестры, и он был согласен с этим.       — Ну, знаешь, она очень милая и симпатичная! Черт, вы оба должны меня понять! Коллин заставила меня написать ей. Она замучилась слушать мои воздыхания, — хлопала ресницами Малькольм.       Оба парня все еще смотрели на взволнованную девушку и медленно моргали, в отличие от нее. Натаниэль прочистил горло и решил предостеречь Лилит:       — Так, хорошо. Ты же знаешь ее историю с преступной организацией. Вряд ли ей захочется иметь с этим дело снова.       Лилит тяжело вздохнула.       — Она согласилась.       Теперь Жан прочистил горло.       — Пригласила прям на свидание? — уточнил он.       — Ну, я позвала ее прогуляться и завтра еду в Пальметто, — пожала плечами девушка. — Это свидание, да?       Моро и Веснински переглянулись, и кивнули. Пусть будет так.       — Что ты хочешь от меня, Лилит? Благословления? Вперед! Я только рад, ты должна это знать, — склонов голову набок сообщил он.       Он правда был рад, что его сестра наконец-то смогла забыть Теодору и влюбиться вновь, но почему-то считал, что это не пойдет все-таки на пользу Рене. Он видел ее и, конечно, видел, как она изменилась. Ее путь был тяжелым и связь с таким человеком, как Малькольм могла напомнить ей о плохих временах, разбить ее. Он не хотел этого. Нет. Он сам бы на ее месте открестился от Лилит. Из мафий и банд выходят только в черном мешке и позже лежат либо в безызвестных могилах, либо в канавах. Натали Шилдс, ныне Рене Уокер в этом плане очень повезло, хоть Натаниэль и знал о ее судьбе внутри банды. Девушку неоднократно насиловали и это несомненно ужасно, но она справилась. Не одна. С приемной матерью. Убила обидчика, сдала банду, получила минимальный срок и живет дальше, пытаясь отпустить прошлое. В который раз Натаниэль Веснински убедился какие же женщины сильные. И даже если глубоко внутри им плохо, они разбиваются на куски и готовы распрощаться с жизнью – ни один мужчина не увидит этого в глазах женщины, девушки. Она это сделает с улыбкой на губах и тяжелым сердцем.       Натаниэль помотал головой, отгоняя ужасные мысли прочь.       — Отпустишь меня? Ночью я уже буду тут! — протараторила девушка.       Пришла очередь Абрама тяжело вздыхать. Вечное разрешение, которое никогда не нужно требовать его подруге.       — Прекрати. Ты вправе сама распоряжаться своей жизнью.       — Ну, мало ли, дела все-такое. Ладно я пошла выбирать наряд! — также быстро, как пришла, Лилит упорхнула.       Натаниэль начал печатать в своем телефоне сообщения. Он предупредил Вито об его отсутствие на совещании клана Скалетта. Немного подумав набрал сообщения Жасмин и Ило. Через пять минут в дверь постучали и сразу же зашли его друзья. Веснински сомневался в своем решении написать Ило, но Будони действительно стал ему близким другом. Он просто не смог оставить его в стороне. Жасмин тоже стала близкой подругой Лилит и Натаниэля. Она также выросла в семье мафии. Вторая дочь влиятельного человека. Ей настолько надоело играть на вторых ролях, быть второй во всем, что просто ушла в экси, наплевав на отца и родную сестру – наследницу клана. Она ушла не попрощавшись, как назвал это Натаниэль – по-английски. Он видел иногда, как Харпер могла сидеть часами в общей комнате «Воронов», смотря в одну точку и Веснински точно знал, что она скучала и по матери, и по отцу и, конечно же, по родной сестре. Но она устала жить так. Замена, запасная дочь. От нее никогда ничего не ждали. Да и зачем? Она просто ушла. Начала жить заново, построила свою жизнь. Возможно, не такую, какую хотелось бы, но все же свою. И по большей части Харпер счастлива. Лилит и Натаниэль гордятся ей. Она тоже очень и очень сильная девушка. Веснински гордится каждой женщиной на этой планете. Да. Взять ту же Дэн Уайлдс – первая женщина капитан первого дивизиона. И, конечно, она не просто так стала капитаном. Она была первым капитаном, что вывела «Лисов» из огромной задницы. А это, стоит сказать, вызывает уважение.       Жасмин уже три года живет и учится в университете Эдгара Аллана. И, конечно, Лилит подружилась с ней первая. Почуяла в ней нотку бунтарства и дружелюбия. Веснински благодарен во многом Жасмин. Она похожа на старшую сестру, наставницу. Подругу. И да, она как никто другой сможет поддержать Лилит в этом трудном пути под названием «Очередная любовь Лилит Киары Малькольм». Пометочка от Натаниэля Абрама Весниснки: «И надеемся последняя ее любовь».       — Что-то произошло? — с беспокойством спросил Ило, что было так несвойственно ему.       Натаниэль покачал головой.       — Собирайтесь, завтра мы едем в Пальметто. У Лилит «свидание», — изображая руками кавычки в воздухе, сказал Натаниэль, — Дадим ей немую поддержку и, возможно, не только ее.       Натаниэль в тысячный раз убедился, что взял билеты ни на один и тот же рейс с Малькольм и очень сильно предостерегал друзей воздержаться от одежды с символикой «Воронов», но каждый словно послал его далеко и еще раз далеко.       — Нам нужно переодеться, чтобы не привлекать внимания, — вздохнул он, стоя в аэропорту Пальметто и косясь на друзей в спортивных костюмах «Воронов». — Лилит прилетит приблизительно через час. Мы должны успеть за это время.       — Хорошо, — кивнула Харпер.       Теперь они стояли в самом большом торговом центре Пальметто, рассматривая витрины магазинов. Веснински хлопнул в ладоши, привлекая внимание друзей к нему.       — Ну что же, предлагаю разделиться и выбрать каждому себе приличную одежду! Представьте, что мы обычные студенты Пальметто, в обычной одежде! Не дорогой! И помните, что мы не должны выделяться из толпы.       Друзья синхронно кивнули и каждый удалился в выбранную им сторону. Натаниэль очень надеялся на друзей, потому что Мария вечно твердит ему, что у него очень плохой вкус в одежде. Кто-то же должен хорошо справиться с этим заданием. На себя он ни в коем случае не рассчитывает.              

***

      — У нас у всех очень хуевый вкус! — почти раздраженно проговорил Натаниэль глядя на друзей в одинаковой одежде. Четверо друзей стояли в черном пальто с такой же черной шляпой на голове. И как назло у всех были надеты черные очки. Черные джинсы и черная обувь, хоть и разная. И на этом спасибо, как говорится. — Мы просто ахуенно справились с миссией слиться с толпой, черт возьми!       Жасмин раздраженно цыкнула. Очевидно, они закупились в одном магазине, просто в разное время.       — Ты сказал одеться обычно! Мы оделись! Какие к черту претензии?       — Такие, что мы стоим в центре Пальметто и абсолютно точно не привлекаем внимания! — Натаниэль прошелся взглядом по улице. —Я как в ебаном фильме. За кого нас примут? Надеюсь, не за психически больных.       — Или за ебанутых, — вставил свое Ило, беззаботно пожав плечами. Его никогда ничего не смущало.       — Одно и то же, — одновременно прошипели Моро и Веснински.       Жасмин важно кивнула. Разделиться и одеться, как подобает простым людям у них точно не вышло. Вообще идея разделиться оказалась пиздецки провальной. И кто только додумался до нее?       — Ладно, нахуй, я! У меня приметная внешность, один взгляд на меня, и она бы меня узнала, но вы?.. — Натаниэль развел руки в стороны.       — А мы тут не приметные? Она каждого из нас знает досконально! А я ведь знала, что у нас нихуя не получится!       Натаниэль шикнул. И показал взглядом вправо. Вся группа повернулась в сторону Рене и Лилит, что прожигала их взглядом. Замечательно. Конечно, нужно было всем повернуться, это же нихуя не палевно.       — Мать твою! Отвернитесь остолопы! — пропищала девушка. — Делаем вид, что в душе не ебем кто это!       Четверо друзей одновременно отвернулись, становясь в круг. Ничего подозрительного. Натаниэль хотел провалиться сквозь землю. Ей-богу, лучше бы полетел один, но хотелось, чтобы Лилит почувствовала поддержку от каждого друга, а не только от него. Правда Коллин не получилось взять с собой. Она была первогодкой, которая еще не выучила все упражнения Воронов. Будони давно их уже щелкал, как орешки — так выражался сам Ило. Натаниэль предполагает, что это какая-то русская пословица? Или может библейский завет? Он не уверен, что из этого правда.       — А то она на нас смотрит просто так! — прошептал Ило, косясь в сторону Малькольм.       — Возможно, она считает нас просто подозрительными? — еще больше укутываясь в пальто, спросил Жан.       — Я чувствую дыру в своем затылке! — пропищал Натаниэль, явно очень нервничая. — Она нас узнала, сто процентов! Разбегаемся!       Вся компания побежала в одну сторону за Веснински. Разбежались… они вообще смогут прожить жизнь друг без друга? Натаниэль мог поспорить, что у них один мозг на всех. Просто чудо, что они дожили до своих дней друг без друга. Закончили школу в конце концов. Он и Жан не в счет. Они точно заканчивали школу вместе, делали друг другу домашнее задание и мозг у них тоже один на двоих. Хотя насчет Ило были сомнения, вряд ли этот человек знает, что такое школа раз путешествовал со своим табором всю свою жизнь. И как он оказался здесь? Нет. Не в Пальметто, а в Вороньем гнезде? Однозначно, нужно будет расспросить.       В машине, что стояла совсем рядом раздался задорных смех, вызванный таблетками. Монстры следили за всеми действиями Рене и ее новой подружки, как заметили, однозначно, друзей черноволосой бестии. Эндрю почти не слышал их разговор после того, как их заметили «влюбленные», но до этого они ругались очень громко и это было бы забавно, если бы не тот факт, что он сам здесь сидит, наблюдая за добрейшей христианкой в этом мире. Нет, Рене не его проблема и все дела, но он просто решил проследить за ними? На всякий случай. Знал, что Малькльм приедет не одна. Чувствовал. Поэтому решил, что Уокер одна не справится. Да. Только поэтому он здесь. Не более. Так-то он был не против сегодня глянуть матч «Троянцев» и «Шакалов» вместе с Кевином.       Ники верещал на заднем сидении, называя этих людей милыми, прекрасными и хорошими раз следят за своей сестрой, оберегая от всего. Аарон был апатичен, как и всегда. Ничего из этого его не трогало, он был бы рад остаться в Лисьей башне за книгами, но вынужден, цитата: «страдать хуйней». Конец цитаты. Кевин был просто спокоен. И абсолютно не удивлен.       — Конечно, он здесь, Ники! Лилит единственное, что держало его на плаву все время в Гнезде после того, как они забрали у них Мэри. — Кевин тяжело сглотнул, вспоминая тот день. — Он ее оберегает, даже зная, что Рене не причинит ей никакого вреда.       Но Кевин иногда забывал, что на плаву его держала не только Малькольм, но и он сам, а самое главное – Жан Моро. Сейчас попади Натаниэль в безвыходную ситуацию, он бы думал не только о них, но и о всем Вороньем гнезде. Время все поменяло, но близких людей становилось все больше и больше. Это факт. Но Кевин, несмотря на все оставался в этом списке в тройке лидеров.       Лилит очень много разговаривала. Она спрашивала Рене абсолютно обо всем. На кого учится? Какие оценки? Как ей команда и в принципе, как-дела-то? Когда Малькольм была влюблена, она была невменяема и этот диагноз не был поставлен специалистом. Нет. Но он был поставлен большинством голосов «Воронов», поэтому данное решение не оспаривалось. Что же, таковы правила Гнезда.       — На кого учишься ты, Лилит? — останавливая нескончаемый поток слов, спросила Уокер.       — Робототехника, но помимо этого, я также заочно учусь на программиста.       Рене улыбнулась, поворачиваясь в сторону смущенной девушки.       —Это правда интересно? Журналистика нервно отдыхает в стороне, судя по всему.       Малькольм пожала плечами, отворачиваясь. От Уокер, конечно же, не ускользнула резкая смена настроения.       — Это правда интересно, когда тебе нужно защищаться; когда хочешь выжить и когда нужно скрываться.       — Да, это правда так, — серьзено кивнула она.       — Натаниэль сказал мне. Нет, предупредил, чтобы я тебя никак не беспокоила. Прости, но мы оба знаем твою историю, он не одобряет то, что я могу, как бы напомнить тебе о плохих временах?       Рене смотрела в другую сторону, засматриваясь на черную машину. Малькольм пригляделась. Обычный Лексус. Обычный Лексус, который приезжал к ним домой неделю назад. Лексус, которым управляет Эндрю Миньярд. Ну конечно. Было чувство, словно ее идиоты договорились с друзьями Рене. В голове вертелся лишь один вопрос: зачем она сказала о своих намерениях Натаниэлю? Уокер решительно направилась в сторону автомобиля, пока Миньярд упорно смотрел в одну точку, кроме них. Лилит поспешила за Рене.       — Я вас не беспокою? — спросила девушка, что напоминала Рене. О, нет. Эта была Рене. Сзади нее стояла Лилит, одетая в черную короткую юбку, черные колготки, водолазка, куча цепей и ботинки. Дорогие ботинки мог сказать Эндрю. В ботинках Миньярд точно разбирался. Он также мог бы увидеть пар идущий из ушей и определенно слышал, как она сыплет проклятиями. Но это его никак не волновало. И как он мог проморгать момент, когда эта христианка заметила его? Во всем виноват Веснински. Конечно, он никому не скажет, что все это время наблюдал за рыжей торчащей головой, выглядывающей из местного спортзала.       — Рене! Какое совпадение! Ты тоже тут? Представляешь и я тут! Вот это да! — расплылся в улыбке Эндрю.       — Действительно, совпадение! — сорвалась Лилит. — Такое же, как и мои балбесы!       Она сжала руки в кулаки и посмотрела на Рене раскаивающимися глазами.       — Прости, Рене. Я должна была догадаться, что это случится. Этот чертов Абрам никогда не мог оставить меня одну.       Малькольм увидела, как из-за угла выглядывают четыре головы в шляпах и очках.       — Натаниэль, мать твою, Веснински! — со всей мощи крикнула она, притопывая ногой. — Иди сюда, пока я не проломила твой череп об это здание, за которым ты стоишь!       Три «шляпы» посмотрели на другую, сразу показывая кто из них, кто. Миньярд не сдержался и начал хохотать, запрокидывая голову вверх. Уокер грозно взглянула на друга, заставляя взглядом замолчать.

***

      Веснински вместе с друзьями глядели на машину Миньярда, когда кофеёк и ее новая подружка заметили их.       — Уокер притащила с собой Миньярда, — сообщил и так известную новость Ило.       — Рене сама в шоке, поэтому нет, — ответила ему Жасмин.       — Она тебя позвала!       Натаниэль раздраженно вздохнул.       — А я же, блядь, не слышал! Спасибо, Ило! Прекратите на меня смотреть, она распознает нас!       — Уже не все равно ли? — уточнил Жан. Ну, как бы да. Хороший вопрос, скорее всего не требующий ответа.       — Мы можем все еще спрятаться обратно за угол, — пожала плечами Жасмин, тоже уже отчаявшись.       Натаниэль кивнул, ныряя обратно. Остальные присоединились. Он потер переносицу.       — Я работаю на мафию, я столько раз шпионил и убивал. — тяжело вздохнул Веснински. — И я еще ни разу так быстро не проебывался. Я вообще не проебывался. Блядь.       Жасмин кивнула. Из всех остальных она единственная, как и Натаниэль принадлежала мафии. Вторая дочь главы, она была тенью наследницы отца. Вынуждена помогать и выполнять грязную работу. Она как никто сейчас понимала Веснински.       Веснински и Ко, — как назвала это полчаса спустя Жасмин, — сидели в кафе, где Рене и Лилит пили кофе и ели отвратительно сладкие пирожные. Веснински нервно косился на соседний столик, где Миньярд и Ко, — как назвал их Натаниэль пять минут спустя, после того, как они сами сели за столик. Уокер и Малькольм очевидно игнорировали присутствие своих друзей, смирившись с этим.       Веснински рассчитывал, что никто и никогда не узнает, что после «свидания» эти две кровожадные женщины поймали их, когда команда Веснински и Уокер толкались в двери, чтобы выйти из кафе и исчезнуть, якобы тут их не было. Не беря во внимание то, что вообще-то их застукали еще в самом начале. Отказывались в это верить.       Ну и что сказать? Они дали знать им, что так больше не стоит делать. Всыпали им, короче, по самое не хочу. Морияма просто убили бы его после такого провала.       Они летели на самолете, когда Натаниэль смотрел на Лилит, у который горели глаза. Да. Она влюблена.       Он был в этом уверен.       Мулдани забыта.