Глава 14.
21 марта 2025 г., 16:42
Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.
Эрих Мария Ремарк «Три товарища»
Эндрю вышел с зала суда, вдыхая запах свободы, но все еще с привкусом таблеток. Следом за ним вышли Александр и Давиде, искренне улыбающиеся своей победе в суде. Не зная их, Миньярд мог бы подумать, что это первое их выигранное дело. Слишком счастливыми они выглядели, но оно и неудивительно. Оба угодили своему маленькому наследнику — Натаниэлю Веснински. Люди, преданные Натаниэлю все еще удивляли его. В целом, люди, что были преданны кому-то были для Эндрю сказочными существами. — Где Натаниэль? — с улыбкой спросил Миньярд, поворачиваясь к мужчинам. — Наследник не обязан отчитываться нам, но должно быть у него важные дела, раз он не смог присутствовать до конца судебного заседания, — отстраненно произнес Александр. — Меня никто не предупредил, что сразу после суда, я поеду на лечение. У меня есть обязанности, я не могу оставить своих людей. — Это. Да. Наследник предупредил нас об этом. Было назначено двое охранников для вашей семьи, синьор Миньярд. Он все предусмотрел. Он полагал, что?.. — со слишком заметным акцентом и заиканием, Карузо посмотрел на Марино, давая возможность продолжить. — Да. Синьор Веснински сказал, что если вы достаточно доверяете ему, то благоразумно доверитесь его людям, которые должны охранять Кевина Дэя, Аарона Миньрда и Николоса Хэммика, пока вы проходите лечение. — Сначала я познакомлюсь с ними. — Несомненно, — недовольно пробурчал Александр Эндрю. Как он может сомневаться в выборе наследника? Натаниэль много сделал для мелкого мальчишки. Еще ни разу Веснински не обращался за помощью к своему клану, как будущий наследник. Для Александра и Давиде — это было огромной честью. Первые дни, а может быть, недели в стационаре запомнились большего всего. Эндрю скрючивался от ломки, с глаз предательски лились слезы, в надежде, что от жалости санитары смогут дать ему хотя бы одну таблетку. Не больше. Одной хватило бы. Ему просто нужна была та самая белая, маленькая таблеточка. Мухи в голове больше не говорили, а орали. Требовали, требовали и требовали остановить это. Они кричали, что умрут, а вместе с ними и их хозяин. Сам Эндрю. Миньярд не хотел умирать, поэтому кричал вместе с ними, лежа на полу. Тупые медикаменты просто не помогали справиться с ломкой. Он был истощен морально и психически. Ежедневные приемы психиатра Веснински ему не помогали. — Да, конечно. Они не хотят умирать, не хотят покидать удобное для них тело. Будут угрожать тебе и твоим близким, — спокойно ответил Александр. — Ты говорил мне, что не любишь лжецов. Ненавидишь их. Мухи врут, помни об этом. Они будут врать и врать, лишь бы добиться своего. Эндрю облизнул засохшие и потрескавшиеся губы. — Вы говорили, что они — это галлюцинация. Почему мне так больно, когда они кричат? Почему я хочу оглохнуть, когда они жужжат? — Слуховые галлюцинации. Очень распространены. Причин множество. Наш случай — это прием наркотических препаратов, прописанных судом, что выявила вчера экспертиза. Именно поэтому я пришел на незапланированный сеанс. Давиде сказал, если ты захочешь, мы будем судиться с фармацевтической компанией, которая стала создательницей этих таблеток. Вы стали большой жертвой. — Я хочу, да, — для пущей уверенности утвердительно кивнул. Марино кивнул в ответ. — Отлично, тогда после твоей выписки займемся этим. Как твое самочувствие? — Отвратно. Сейчас я был бы не против умереть вместе с чертовыми мухами. После первого этапа, когда ломка была побеждена, Эндрю продолжил стационарное лечение. Безмедикаментозной терапии стало больше. С ним много разговаривали, очень много. С Миньярдом разговаривали все лечащие врачи, а Александр удвоил их сеансы. Даже, если Эндрю надоедало говорить, если он хотел молчать — они все сидели и молчали вместе с ним. В последний месяц восстановления Александр нанял Миньярду психолога. Его готовили для выхода в свет. Скоро он должен был возвратиться к нормальной жизни без наркотиков и мух в голове. Больше никаких галлюцинаций, больше никакой улыбки и страшного хохота. Эндрю был счастлив вернуться домой к своей, так называемой, семье. Очень хотелось сказать Веснински спасибо, но Александр молчал. За все это время — он ни разу не ответил на вопросы о Натаниэле. Может он его придумал? Что если Натаниэль был его галлюцинацией, той самой кричащей громче всех мухой? А он убил ее.***
Начало ноября. Натаниэль поступил в колледж, где учились Кейли, Тетсуджи и Дэвид в молодости. Он рассматривал стенд. Фотографии трех молодых людей. Газетные вырезки и интервью юных создателей новой игры, которая в последствие станет мировой и многонациональной. Должно быть, это было прекрасное время для них всех. Они были подростками, чувствующими намного больше взрослых. Они любили и жили. Мечтали. Строили планы на жизнь, скорее всего, на совместную жизнь, но всех раскидало по разным сторонам. Все они лишились чего-то важного. Тетсуджи — карьеры и подруги, Кейли — жизни и сына, а Дэвид — своей любви и друга. И какими же они были настоящими до всего этого сумасшествия? Наверное, по-настоящему живыми, счастливыми и любящими этот сумасшедший мир таким, какой он есть. Со всем дерьмом и несправедливостью. И люди счастливы поступить в этот колледж? Почему? Предчувствие, что каждый, кто поступает сюда лишается чего-то большего. Или поступает сюда уже лишившись чего-то важного. Семьи. Воронов. Друзей. Натаниэль пришел сюда уже лишившись всего. Грустно, неизбежно и немного страшно. Он скучал по всем. Все знакомые ему люди что-то потеряли в этом месте, почему-то из-за этого у него сложилось плохое впечатление об этом колледже. Сколько ему здесь нужно будет находиться? Сколько ему нужно будет прятаться от отца? Даст ли ему вообще знак Ичиро? Избавился ли Морияма от него или спрятал от отца? Вопросы, вопросы, вопросы. Были лишь они, без ответов и какой-либо конкретики. Веснински покачал головой, отрывая свой взгляд от стенда, развернулся и направился в снятую им квартиру. Начало декабря. Натаниэль познакомился с игроком экси Олимпийской и Национальной сборной Японии — Рюу Акияма. Он приглашал его на игры чемпионата между учебными заведениями. Веснински всегда приходил, делая вид, что не понимает и не знает, что это за игра. Рюу никогда не нагружал его информацией об игре и был очень разносторонним человеком, принимая то, что Натаниэлю, возможно, и не интересен экси вовсе. Может быть, думая, что он приходит на матчи только для поддержки друга. Ему, действительно, нравилось проводить время вместе с ним. Акияма не наседал на него с вопросами, почему тот перевелся посреди семестра и просто не лез не в свои дела. Рюу знал его, как Натаниэля О’Рэйли, переведенного студента из Англии. Это был хороший, новый приобретенный друг. По началу это помогло держать более-менее на плаву. Не потеряв рассудок и себя. Конец декабря. Начало праздников началось неудачно. Веснински все еще изредка заходил в Instagram и просматривал фотографии Воронов и новостные ленты о себе и отце. Он не ожидал наткнуться на фотографию Жана в командной толстовке с фамилией Веснински на спине и огромной кровавой цифрой «3». Подпись фотографии сделала свое дело до конца. «Просто скучаю. Просто до сих пор жду тебя, Натаниэль». Натаниэль уронил телефон экраном вниз, глаза остекленели и начала собираться влага в уголках глаз. Это правда стало последней каплей в его нестабильной сейчас психике. Руки неконтролируемо тряслись, ноги не держали равновесие, а с губ слетел отчаянный скулеж. В голове крутились мысли о Жане. В самом начале их пути, как партнеров, он пообещал себе, что будет его защищать, но каждый раз, когда он был нужен Моро; когда тому, действительно, требовалась помощь — он ничего не делал. И Натаниэль вновь бросил его одного, в комнате, где творились ужасные вещи; где они латали друг друга с трепетом и любовью; где подарили друг другу первый поцелуй и слова обещаний; где столько крови, что ее просто не отмыть ни водой, ни отбеливателем, ни колой. Его там нет. Он лжец и предатель. Заслуживал ли он любовь Жана? Заслуживал ли он вообще себе партнера? Вряд ли. Сначала, по приезде, такие мысли не мучали его, но стоило капнуть чуть глубже, увидеть фотографию и подпись, мозг сам подкидывал ему воспоминания, заставляя чувствовать себя виноватым, а Моро брошенным на трассу котенком. Сердце болело за партнера, Воронов, тренера и Марию. Конец января. — Кевина Дэя вновь взяли в Национальную сборную США по экси. Так и до Олимпийской недалеко. Летом будут первые матчи Национальных игр, а еще через год Олимпийские игры, — Рюу задумался и отправил ложку риса в рот. — На самом деле, я думал, что и Национальная сборная США и Олимпийская будут состоять полностью из Свиты Короля, но исчезновение Веснински из «Воронов» всколыхнуло мир экси. Особенно это коснулось США, но оно и понятно, он же оттуда. Даже, если его найдут к концу учебного года, его вряд ли возьмут. Такая уж позиция у тренеров. — Думаю, его все равно не взяли бы. Тренера сборных стараются не брать первогодок в сборные, — отмахнулся Натаниэль. — Рико Морияма и Кевина Дэя взяли, как только те поступили в Эдгар Аллан. Веснински закатил глаза, насмешливо поглядывая на друга. — Потому что один из них — племянник создателя великого Тетсуджи Морияма, а другой сын второго создателя и опекаемый Мориямой. — То есть, ты думаешь, что дело не в их превосходном таланте? — рассмеялся его друг. — Талант, определенно, есть, но таких талантов целый вагон в «Воронах». Жан Моро, — Натаниэль постарался не слишком нервно сглотнуть слюну, — Натаниэль Веснински и Лилит Мальком — все они также талантливы, как и Рико с Кевином. Двое из них так вообще тренировались вместе еще с балтиморских «Диких котов», но их так никто и не взял в первый год обучения. Глаза Акияма расширились от удивления. — Ты говорил, что ничего не понимаешь в экси! Веснински пожал плечами. — Я смотрел шоу у Кэти. Их регалии зачитывались ведущей. — Черт, да, ты прав. На самом деле ты похож немного на Веснински. И тебе говорили? Русый не твой цвет. — Ты слишком прямолинеен. И какой же мой цвет? — Не знаю, может, как и у Веснински — рыжий? — Вряд ли, — беззаботно усмехнулся Натаниэль. Рюу молча пожал плечами и продолжил есть свой обед для спортсменов. Веснински уставился в стену. Казалось, что Акияма давно уже все понял, просто как всегда не лез не в свое дело и ждал, когда Натаниэль сам все расскажет ему. Когда посчитает нужным. Февраль. Март. Апрель. Дикое опустошение с огромным желанием покончить с этой ебаной жизнью. Ничего не радует. Разговоры с Рюу не приносят удовольствие. Итоговые тесты провалены. Экси-матчи выводят еще больше, напоминая «Воронов», просмотры социальных сетей доводят до истерик и нервных срывов из-за огромного количества фотографий, растерянных от кричащих в спину «Воронов» вопросов в СМИ после игр. Никаких официальных заявлений не было. Официальные страницы, которые вела Мария молчат, а фанаты агрессивно требуют правды и наседают на игроков на личных страницах каждого. Безумная тяга к алкоголю и никотину. Любовь стала бояться Натаниэля и прятаться под диван, словно ощущая в своем новом хозяине частичку своего прошлого. Она боялась его. Боялась. Это разбивало сердце Веснински. Он очень старался исправиться, но получалось ужасно плохо. Мир катился в тартары, а его жизнь катилась ко дну стакана с виски. Ичиро Морияма не отвечал на звонки. Здесь он никому на самом деле не нужен. Начало мая. — Здравствуйте, Виктор, — выговорил Натаниэль на русском, протягивая руку для пожатия своему собеседнику. Веснински наконец-то перестал надеяться на Ичиро и связался с UMC. В Токио приехал Виктор — представитель российской мафии, с которым он уже неоднократно работал, переводя ему документы на английский и французский языки. — Приветствую. Мы командой UMC постарались для вас найти нужную информацию. К сожалению, она неутешительна. Тяжелый вздох вырвался изо рта Веснински. Он знал, знал уже заранее, что так и будет. — Я предполагал это. Говорите и не стесняйтесь в выражениях, пожалуйста. — Что же, Кенго Морияма сейчас находится в реанимации, пока что это тщательно скрывается от средств массовой информации, знакомые из частной клиники сказали, что его жизнь висит на волоске. Ичиро Морияма следует всем последним указаниям отца. Нотариус, у которого Кенго заверял свое наследство и его передачу сообщил, что Ичиро не получит ничего, если не выполнит условия, выдвинутые отцом и кланом. — Я так понимаю, завещание будет зачитано на всеобщем собрании? — скорее утвердил, чем спросил Натаниэль. — Все верно, поэтому Ичиро не останется ничего, кроме как следовать указаниям своего отца, что означает, вы не нужны Мориямам. Морияма и сам понимает, если он ослушается последних «просьб» своего отца, то его выкинут взашей. Сообщники и мафии, сотрудничающие с конгломератом Мориям проще будет выбрать либо Тетсуджи, либо Рико на роль их Лорда. Или же начнется массовое отделение и все мелкие банды станут самостоятельными единицами. Что тоже вполне вероятный исход событий, но зная наследника — он не ослушается последней воли отца. Веснински в нервном приступе начал стучать пальцами по лавочке в парке, где они встретились, забывая, как, одновременно, раздражает и пугает этот жест, напоминая Натана. — Насчет моего отца, есть что-то? — сразу же спросил Натаниэль, как только в голове мелькнула мысль об отце. Незнание, чем все эти месяцы занимался Натан пугает, знание пугало тоже. Боялся услышать, что с его мамой могло что-то случиться. Виктор прокашлялся и продолжил: — Только то, что он вернул свое расположение Кенго до его упадка здоровья и реанимации. С вашей матерью, он по нашим данным не виделся. Мэри все еще работает на Мориям в Колумбии и занимается поставками наркотиков в клубы. Хэтфорды стараются не вмешиваться и ведут свои дела в Англии. — Дела у меня очень плохи, — выдохнул Натаниэль. — Правильно ли я понимаю, что от меня избавились таким способом? Почему не убили? — Думаю, все дело в сотрудничестве с Мэри и кланом Хэтфордов, в целом. Пока что невыгодно. И позвольте мне высказать свое мнение? — Конечно, Виктор. — Больше половины нашей организации считают, что Ичиро и его люди уже давно поняли, кто устранял их людей. Чего ждал Морияма и почему он отослал вас, пока что секрет для нас. Возможно, дело действительно в сотрудничестве, а может вы ему до сих пор нужны несмотря ни на что? Шантаж и угрозы? Мэри все еще в подчинение у них. Будьте осторожнее. Натаниэль закусил губу, рассматривая парк. В воздухе витала свежесть и свобода. Это совершенно не вязалось с настроением и реальностью, в которую он себя загнал сам. — Да, вы правы. Не могло быть так, что за все это время Мориямы ничего не поняли и не догадались, — усмехнулся, посмотрев на небо и закрыв на миг глаза. — Они не глупы, их клан с позором выкинули с родной страны, и они с нуля поднялись в США, где таких же, как они была целая куча недобизнесменов. Но именно их компания у всех на слуху. И до сих пор они занимают лидирующие позиции. Глупые люди в таком мире не выжили бы. Один только вопрос: на что я надеялся, когда убивал их людей? Я считал их глупыми и высокомерными, но по итогу глупым и высокомерным оказался именно я. Это разочаровывающе. — Вы пытались защитить свою семью любыми способами. Мы это ценим. Обращайтесь в UMC по любому поводу, каждая входящая страна, готова оказать вам любую посильную помощь. И напомню вам, что вы все еще ребенок и рано повзрослели. Ошибки — это нормально и не страшно. Страшно, когда вы совершили ошибку и не поняли этого даже спустя много лет. — Конечно, спасибо, — с благодарностью улыбнулся Натаниэль. — Что насчет «Воронов»? Есть что-то, что мне необходимо знать? Из Виктора вышел тяжелый сожалеющий вздох. — Что хорошо Мориямы охраняют, так это «Воронов». Там у нас нет ни одного нашего человека. Связаться с кем-либо из Воронов и тренирующей командой просто невозможно. Телефон вашего менеджера не включался с момента «трагедии». Боюсь, что «Вороны» в изоляции. Они выезжают только на матчи, не дают интервью и даже на играх предпочитают играть молча. — Видимо, Морияма готовит что-то грандиозное для фанатов, СМИ и своих партнеров. Не к добру это. А Лилит? Она защищала наши с ней телефоны. — Не выходит. Боюсь, что и об этом Мориямы знали, когда вас больше нет, они прервали это. — Бессмыслица какая-то, — задумчиво произнес Веснински. — Мы никогда не узнаем, чего они хотели этим добиться, — согласился Виктор. — Прошу прощения, но мне уже пора возвращаться. Мой рейс через два часа. — Конечно, спасибо, но все же просьба у меня одна будет. — Слушаю. Натаниэль изложил свою «последнюю» просьбу и пожал руку Виктору на прощание и направился обратно в квартиру собирать вещи для вылета домой. Больше не имело никакого смысла сидеть в Токио и ожидать чуда. Его не будет. Все было только в его руках.***
Обстановка в Гнезде была напряженной и дело было не только в пропаже нападающего «Воронов». Главная ветвь не откликалась на призыв к помощи, что означало — все они должны были молчать в тряпочку и не высовываться. Грубо говоря, сидите и ждите указаний свыше. Мария была подавлена тем, что не могла ничего сказать или прокомментировать ситуацию огромной аудитории фанатов, а также просто любопытным людям, которые раньше никакого отношения к экси не имели, но «шумиха» вокруг третьего номера и его исчезновения сделала их самой преданной фанбазой. Телефон менеджера разрывался от предложений реклам и интервью (по истине высокую цену предлагали за интервью с Жаном и Лилит), но в целом, им было неважно какой игрок из Воронов будет освещать сие «недоразумение» с пропажей человека. Удивительным было то, как главная ветвь отказывалась от таких предложений с огромной суммой и приказала отключить телефон Веринги до решения и составления тактики интервью. Тренировок стало больше. Им запретили посещать пары. Запретили вообще все, кроме тренировок и выездов на игры. Мышцы ломило от огромной нагрузки, но больше было больно не физически, а морально. Ничего не помогало справлять с таким напряжением, поэтому в Гнезде участились конфликты между игроками, чтобы выплеснуть всю ненависть к ситуации. Морияма не знал, как можно с этим разобраться, но за дело взялась Мария, так как по факту сейчас она сидела без работы. Девушка каждый вечер проводила различные интерактивные и командные игры. После этого дышалось легче. Казалось, все выдохнули с облегчением. Никому не нравилось ругаться друг с другом, но порой слова сами вылетали изо рта, а дальше конфликт был уже просто неизбежен. Лилит старалась участвовать в каждой вечерней игре, но иногда хотелось только тишины и покоя. Побыть в своих мыслях и переосмыслить моменты. Проанализировать все, что было до того, как ее брат скрылся. Давал ли он ей какие-то знаки или подсказки, что он собирался сделать? Может, она была слишком зациклена на себе и Рене, что упустила и недоглядела? Стоило ли себя винить в этом? Даже, если не стоит, вина все равно давила на мозг, который закипал от этих мыслей; давила на грудную клетку, заставляя тяжело дышать и бояться, что ребра не справятся с давлением — сломаются и пробьют любящее сердце. Давила на все органы, даря желание умереть. И все же, это было намного лучше того, что сейчас наверняка чувствует Жан. Моро не справлялся совсем, не желая кого-либо слушать. Жан дышал Веснински, поэтому, когда его не стало — он начал задыхаться. На это было больно смотреть всем, включая тренера и Рико. Он ходил в толстовках Натаниэля несмотря на то, что они были ему чуть малы в руках. Когда ему становилось плохо, то Жан начинал вдыхать оставшийся запах с одежды партнера. Когда Жану было ужасно плохо — он молча закрывался в комнате с щенками, запрещая входить. И это пугало больше всего. Хотелось, чтобы Моро кричал, разбрасывал вещи и ломал мебель. Говорил, что у него творится на душе, делился своей болью со всеми, чтобы он смог ее разделить со всеми Воронами. Как только он затихал — затихали все. Им нужно было знать и слышать, что он дышит. Слышать всхлипы в подушку, чтобы просто знать, что его воздух еще не закончился. Жан не посещал вечерние собрания. Ни одного посещения за все это время. Он решился сделать фотографию, попросив Ило сфотографировать его со спины в толстовке напарника, написав то, о чем постоянно думает, находясь у себя в комнате, в дикой надежде, что Натаниэль увидит послание, оставленное им. «Просто скучаю. Просто до сих пор жду тебя, Натаниэль». Моро выложил это, совершенно не подумав о том, к чему это может привести. Тетсуджи и Марии досталось от главной ветви. Жан с сожалением попросил прощения у всей тренирующей команды и игроков. Веринга тоже извинилась перед Жаном за то, что пришлось конфисковать его телефон, а Морияма на извинения Моро ответил: — Я может совсем и не понимаю, как тебе тяжело сейчас, но нам всем нелегко. Это нормально, что ты в тот момент думал лишь о себе и своем партнере. Ни я, ни Мария не виним тебя в этом, просто выполняем приказ главной ветви. Думаю, ребята не откажутся поделиться с тобой телефоном, когда тебе захочется посмотреть на Веснински, — горестно закончил речь тренер. Некоторые игроки ударились в религию, умоляя Бога вернуть им Веснински, чтобы он был жив и здоров. Чтобы все встало на свои места, словно этого тяжелого периода и не было вовсе. Они молились каждый вечер, иногда не сдерживая слез. Многие Вороны думали, что вернется Рико, которым он был до ухода Кевина из Гнезда, но ничего не изменилось, кроме того, что Рико стал похож на Жана. Оба были вечно угрюмы и апатичны, с огромными синяками под глазами, но в отличие от Моро, Морияма подавал признаки жизни иногда беседуя с сокомандниками и приходил на каждую вечернюю игру. Он чаще других выбирался на улицу погулять с одним из щенков, бывало брал и второго за компанию. И чаще других витал где-то в облаках. Каждый день теперь напоминал День сурка. Выезды на дальние игры больше не бесили и раздражали, а радовали. Они дарили чувство смены обстановки, хоть и ненадолго. Что перестало радовать, так это игры, хотя свои победы Вороны не отдавали своим противникам. Может быть, из-за принципа, может, из-за статуса, но на самом деле из-за страха перед главной ветвью Мориям. Все снова стало на автопилоте, без эмоций и чувств эйфории. Счастье и радость от побед ушли, это просто стало данностью, которую не изменить. После проигрыша «Лисов» и их ухода с чемпионата (намного позже их прошлых чемпионатов), Кевина Дэя вновь пригласили в Национальную сборную сразу же после финального победного матча за третье место. Через месяц будет финальная битва за первое и второе место «Троянцев» и «Воронов». Игроки черной команды спрашивали разрешение у Марии записать видео-поздравление для Кевина, но им запрещалась вообще какая-либо коммуникация с людьми. Особенно после выходки Моро, с телефоном расставаться не хотел никто. Он помогал отвлекаться, зависая на смешных видео и играх. Отвлекал от страшной и ужасной реальности, в которую превратилась жизнь. За один миг. Щелчок пальцев. Короткое дыхание. В середине мая Ичиро Морияма навестил Воронов. Через два дня должна состояться финальная игра. Конечно, Морияма рассчитывал на победу «Воронов», и, конечно, интервью в конце победного матча просто невозможно было бы избежать для их же репутации. Воронов собрали на стадионе и посадили на трибуну. Ичиро стоял на корте, придерживая микрофон в руках. — Итак, начнем с того, что мне необходимо первое место на чемпионате, — без приветствий и предисловий начал Морияма, — помимо продаж за билеты и выигрыша за первое место, мы с вами можем обогатиться еще больше. СМИ и не только всячески интересуются историей о Натаниэле Веснински и на этой почве мы с вами можем сделать инфоповод. — Вы предлагаете нажиться на трагедии? — Малькольм поднялась со своего места, перебивая Лорда. — У нас пропал игрок! Друг, для кого-то брат и близкий человек! — Сделаю вид, что не заметил твоего неуважения ко мне. В следующий раз соблюдайте субординацию, — Ичиро прокашлялся, — и да, именно это я и предлагаю. На интервью вы объявите о прощальном матче. Скажите, что это очень тяжело, все это время у вас был траур и очень скучаете по Натаниэлю. Лилит со злостью, но подняла руку, больше не рискуя перебивать. — Простите, прощальном? Траур? — Точно, — со смешком заметил Морияма, — я попросил отключить все новостные и спортивные каналы. Совсем забыл об этом. Вы не знаете? Труп Веснински был найден на границе с Канадой. Видимо, мальчишка кому-то перешел дорогу. Малькольм мгновенно упала обратно на сидение, а Жан словно и не слышал слов Мориямы. Продолжал сидеть, смотря в одну точку, забывая иногда моргать. На корте начался переполох, из разных сторон долетали жалобные всхлипы. — Тихо! — попросил тренер, придя в себя после услышанного. Корт в мгновение опустился в тишину. — Вы должны будете рассказать о принципах этого прощального матча, — Ичиро продолжил речь. — Вы играете против друг друга, благо игроков у нас хватает, даже без мальчишки Веснински. Старт продаж билетов на этот матч начнется уже на следующий день после вашей победы! Игра будет запланирована на конец следующей недели. Мария, вы должны разместить рекламу везде, где это возможно в интернете, главная ветвь выставит это на билборды. Главное, чтобы лицо Веснински было везде! Это будет что-то типа благотворительности. Билеты будут дороже в два раза и все они пойдут на достойные похороны выдающегося молодого нападающего, так рано ушедшего в иной мир. — Пойдут ли они, действительно, на похороны? — сквозь слезы прошептала Малькольм, но никто даже не обратил на это внимания, кроме Рико. — Конечно, нет. Жан оставшийся день провел так, словно ничего не слышал, продолжая угрюмо бродить по Гнезду. Ни слов, ни слез. Мария обеспокоилась о его психическом здоровье, но никаких посетителей. Никаких психологов и психотерапевтов. Не хватало еще новостей в газетах, журналах и телевизоре, что самая рейтинговая команда, с высокими показателями выпускающихся профессионалов, доводит своих игроков до нервных срывов, до психоза и различных психических травм. Такой инфоповод Ичиро не одобрил бы. Матч за первое и второе место был домашним для «Воронов» из-за чего было много обреченных вздохов. В последние дни после ужасных новостей как никогда хотелось увидеть солнце, понежиться в его лучах и согреться. Черные и красные стены все чаще давили морально, а не по-весеннему сырой и холодный подвал пропах плесенью и горечью. На Западаную Вирджинию двинулся циклон прекрасных майских дождей. В отличие от других соперников, «Троянцы» не давали им расслабиться и играть на автомате. Выводили на эмоции и в моменты неоднозначных голов, пока судьи просматривали повтор поддерживали словом и похлопывали по плечу. Играть жестоко после этого ни у одного Ворона рука не поворачивалась. Лилит даже заметила крепкие объятиях капитана красной команды и их француза. Последний гудок, оповещающий о конце матча был одновременно и благословением, и проклятьем. Троянцы с огромными улыбками поздравили «Воронов» с первым местом, они как могли постарались ответить тем же. Весь матч мешали мысли о последующем интервью. Никто не хотел сообщать эту новость СМИ, никто и не хотел верить, что Натаниэля нашли мертвым. Какого это будет говорить? Какого это будет буквально хоронить брата? Собирать деньги на его похороны. Игроки столпились в фойе. Никто не переодевался. Все ждали тренера и менеджера, которые выберут людей для приговора, расскажут о матче и своими словами поломают свою веру в то, что их друг на самом деле жив. Тетсуджи зашел тяжело вздыхая. — Лилит, Ило, Рико и Жасмин. Моро сидел на диване, не обращая ни на кого внимания. Его не позвали для разговора с журналистами, и он был благодарен за это. Только слова не шли. Губы, словно срослись, не позволяя проронить ни звука. Четверо Воронов сразу же были ослеплены вспышками камер и задавлены кучей вопросов. — Прошу тишины. Мы ответим на ваши вопросы, касаемо сегодняшней игры и поделимся нашими планами на лето, — повысил голос тренер. — По одному, начинайте! — Здравствуйте. Совсем недавно вышла ошеломляющая новость! Нападающий «Воронов» — Натаниэль Веснински был найден мертвым на границе с Канадой. От чего бежал ваш игрок? Не от вас ли случаем? Давно ходят слухи о тяжелой дисциплине и усиленном контроле игроков экси Эдгара Аллана. За что вы убили своего игрока? Потеряли контроль над ним? Будони сидел с открытом ртом. Удивительно, что смерть все-таки прописали Морияме, но не тому. — Без комментариев, — ответил Морияма, никак не потеряв лицо перед камерами. — Прошу, задавайте вопросы по сегодняшней игре! Ни на какие вопросы, касающиеся личной жизни игроков и тренирующего состава — мы не отвечаем! — Рико, поскольку после пропажи Натаниэля «Вороны» не давали интервью до сегодняшнего дня, скажите, какого это вернуться на прежнюю должность, зная по какой причине пришлось вернуться? Морияма-младший тяжело выдохнул воздух, создавая помехи микрофона. — На самом деле ужасно. Тяжело морально. Хочется скинуть эту должность с себя вновь, но знаю, что никто из игроков не захочет примерить капитанскую должность после случившегося. — На моей памяти это самый комфортный и поддерживающий матч. Как вам это, ребята, было почувствовать поддержку от своих соперников и целого стадиона? — Прекрасно. Спасибо большое «Троянцам» за теплые объятия и слова. Спасибо фанатам за поддержку издали, — печально улыбнулась Малькольм. — Всем спасибо. — Недавно Кевина Дэя вновь пригласили в Национальную сборную США. Вы счастливы увидеть своего брата в строю, Рико? Почему «Вороны» никак не отреагировали на данную новость? Не вы ли так громко и упорно доказывали, что у вас хорошие отношения с «Лисами»? — Простите, но вы немного перевернули все с ног на голову. Мы говорили, как уважаем «Лисов» и желаем им только побед. Ничего не изменилось с тех пор. Как вы знаете, мы вообще на связь не выходили. Все. Возможности поздравить просто не было, — отчеканил Морияма. — Но пользуясь случаем, как капитан, возьму на себя вольность поздравить «Лисов» от лица всех Воронов с третьим местом в турнире. И лично Кевина Дэя с успешной реабилитацией, и со вступлением в сборную. Успехов. Лилит не дала задать следующий вопрос, влезая: — Помните, что дальше — больше! Сегодня третье место, а в следующем учебном году уже второе, — подмигнула в камеру. — Первое, конечно же, наше. Присутствующие расслаблено усмехнулись. Тетсуджи хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. — А сейчас мы вам расскажем о главном нашем событии, которое пройдет уже через неделю.***
Веснински сидел в снятой квартире, досматривая матч «Троянцев» и «Воронов». Игра была больше милой, чем зрелищной, хотя тяжелых и спорных моментов было достаточно. Любовь мирно спала рядом, положив голову на колени хозяина. Закончилось все победой черных, Натаниэль открыл баночку пива за это, счастливо улыбаясь, словно был сейчас вместе с командой на корте. Еще чуть-чуть и они соберутся стаей в общей комнате Гнезда и будут праздновать победу. Жаль, что это было не так. Началась реклама, пока тренера выбирали участников для интервью. Он отошел на кухню, прикуривая сигарету. И все же, спасибо, тому троянцу за поддержку Жана. Вот кто на самом деле нужен был его партнеру. Постоянный и любящий человек, поддерживающий все это время, пока его самого не было. Моро заслуживал Джереми — хорошего, спокойного и не проблемного. Моро заслуживал любви всего этого мира. Натаниэль лишь надеялся, что он будет счастлив. А Жан обязательно будет счастлив. Со своими размышлениями, Веснински вернулся в комнату к концу интервью «Воронов». — Да, главное событие, которое придется на следующую субботу, — начала Жасмин, заметно нервничая, — у нас запланирован прощальный матч. Прощальный матч, — с уголков глаз покатились непрошенные слезы, — с нашим братом — Натаниэлем Веснински. Он был лучшим. Прекрасным. Любящим. Вороны считают, все мы так считаем, что мы должны достойно проводить его. Попрощаться… Ило, видя, как тяжело продолжать Жасмин, взял на себя ответственность продолжить: — Игра будет выглядеть, как обычная тренировка «Воронов». Мы поделимся на две команды и отыграем матч по стандартной схеме чемпионатов. Все деньги с этого матча пойдут на достойные похороны Натаниэля Веснински. Он очень любил экси, жил им. Мы просто обязаны почтить его память таким образом. Матч пройдет на стадионе «Воронов». Всю остальную информацию можно узнать на нашем официальном сайте. Спасибо! Ребята встали со своих мест, попрощались и ушли. Пресса не задерживала и не выкрикивала вопросы, как делала это обычно. Как будто не находилось слов. Как будто и нечего было больше добавить. Веснински начал громко смеяться, разбудив и напугав, своим хохотом собаку. Любовь начала озираться, пытаясь найти опасность. — Какой удобный случай для Мориям, — прыгнув на диван, размышлял Натаниэль, — просто прекрасное стечение обстоятельств. Я обязан прийти на свой прощальный матч, что думаешь, Любовь? Ответом была тишина. Хмыкнув, он открыл официальный сайт «Воронов», половина билетов уже была скуплена. Веснински, увидев цену присвистнул, а глаза полезли на лоб. — Они мне что, памятник золотой собрались ставить? Нашли богатого, тоже мне…***
Начало мая. День, когда Виктор и Натаниэль встретились. — Конечно, спасибо, но все же просьба у меня одна будет. — Слушаю. Веснински тяжело вздохнул. — Просьба весьма специфичная. Я пойму, если вы мне откажите. Как бы странно не звучало — мне нужен труп на границе с Канадой. Покрасьте ему волосы в рыжий, голубые линзы, я не знаю. Все, что угодно. Важно, чтобы пограничники смогли найти его. Потом пойдет бюрократия. Скорее всего, начнутся вопросы какая из стран заберет труп для вскрытия и так далее. Я думаю, вы понимаете меня. Позже вскрытие — причина смерти, неплохо, если бы ножевые колотые раны в районе груди или живота, — Натаниэль задумался, Виктор не перебивал и молча кивал. — Ах да, позже поймут, что волосы крашеные, линзы видно сразу. Поймут еще на начальном этапе, но все новости, что это скорее всего Натаниэль Веснински разойдутся. — Я понимаю, что вы хотите. Время. Много времени. Мориямы временно перестанут видеть в вас угрозу, а из-за ножевых ранений благосклонность к Натану подорвется вновь. Ичиро будет думать на него в первую очередь. — Да, мне нужна свобода, не боясь, что Мориямы ищут рыжего мальчика повсюду. Мне нужно действовать, и я просто обязан сделать уже хоть что-то. Виктор кивнул. — Я поговорю с начальством, но могу ответ дать уже сейчас — они поддержат вас. — Спасибо, буду ждать новостей.
