Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Когда Фин проснулся, Касси не было. На работу не явился. Пары прогулял.       Его блокнот разорвали на страницы, и на всех сиренах красным маркером написали «шлюха». Смеются, что на половине рисунков — Фин. Касси спросил, не погано ли он «малюет», а в каждом портрете, даже одной линией, Фина узнали. Там написано «Любовник шлюхи». Всё это дерьмо развесили по коридорам. И Фину вдруг стало не похуй. Потому что Касси не погано рисует.       Фин собирает его линии и надписи, зависнув на касании их рук — на страницах книги. Значит, что-то всё выбалтывающий Касси оставил себе… Не рассказывал, не показывал. Прятал.       «Так что пусть мои рисунки… останутся мне».       Не остались.       Фин тоже прогуливает пары. Без спешки снимая листок за листком.       Стеф пытается ему помочь. Спрашивает:       — Ты его видел?       Фин, учуяв запах перегара, пихает его в грудь и отнимает всё, что он собрал.       — Брось, Стас, я хочу помочь.       Помог, зашибись. Вчера вечером просто волшебно вышло.       Фин надевает наушники, включив музыку погромче. И заканчивает с рисунками. Он несет их в кабинет информатики, сканирует и вычищает на компьютере красные надписи. Он сидит с этим до вечера. Разряжаются наушники, препод просит на выход.       Фин спокойно отвечает:       — Я закрою.       — Так не положено.       — Вам напомнить, кто мой отец?

II

      Фин сдает ключ на вахту. Просит дать ему доступ в кабинет технологий. И возвращается в комнату запоздно. Он садится к Касси на кровать, скинув кусок кожзама, нити, игольницу, пару картонок и клей. И телефон — впридачу. Со словами:       — Посмотрел, как делать переплет. И понял, что у меня точно не под то мозги заточены.       Касси просматривает свои рисунки — очищенные.       Фин говорит, не поднимая головы и взгляда:       — Линия уже мертвей, чем раньше, но это лучше, чем ничего…       Касси молчит. То ли боясь спугнуть, то ли внезапно потеряв способность говорить — от Фина. Которому вроде как было похуй, неинтересно и…       Стеф нашел Касси забившегося в библиотечный угол, сказал, что Фин снял все рисунки в одиночку, даже не позволил помочь. Стеф насмешливо фыркнул: «Видимо, он решил стать твоим героем единолично».       Фин мог просто всё выбросить в урну, и этого было бы достаточно. Зачем столько лишних действий?..       Фин перебирается за стол, и ему не нужно звать Касси, чтобы тот потянулся следом, сел рядом и стал тоже заниматься восстановлением уничтоженного блокнота. Они прошивают листы, клеют обложку и соединяют всё вместе. Выходит кривовато. И пальцы у них пачкаются в клее. И Касси больше не лезет, а просто сжимает эти пальцы в клее — своими — такими же.       — Фин, спасибо…       Фин молчит. Его кроет от близости. И Касси не знает, как он держится. Не знает, почему не пристает, на каких волевых терпит. Потому что Касси, которого никогда не манило чужое тело, сам уже плавится от его желания. От стойкого запаха. От осознания, что Фин — мокрый, как в течку.       Фин прерывает касание первым, почти выдернув руку. И говорит:       — И кстати, Линда — препод на полной ставке. Профи не становятся преподами на полной ставке. Она не состоялась как художник. Она никто.       Фин говорит: «Что ты ее слушаешь?» — даже если Касси не слушал. Ну, может, только чуть-чуть… И когда он уходит, Касси — сам не зная почему (если всё хорошо) — ревет, прижимая к себе блокнот. Всхлипывает, как маленький ребенок, и не может перестать. Потому что никто ничего подобного для него не делал. Потому что это, блять, Фин, которому было похуй.