Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Удивительный факт: Касси и правда нашел работу. В основном она включает в себя уборку. Иногда Фин видит, как Касси расставляет в библиотеке книги, иногда — как он поливает цветы.       Фин почему-то очень легко представляет, как упрямо, по фактам Касси раскладывал длинным монологом, что его должны обеспечить работой, потому что он даже не может себе купить ручки. «Кстати, не одолжите до первой зарплаты? Мне нечем записывать лекции».       Последнее Фин придумал, потому что у Касси тут же появилась ручка попроще. Теперь она звенит по вечерам от соприкосновения с бумагой, потому что всё внутри у нее пляшет, когда он пишет.

II

      Через пару дней, когда слухи об уборщике-шлюхе расходятся по пансиону, словно грибные споры в затхлом подвале, кто-то из компании Мальчика-С-Разбитым-Носом кидает в Касси горсть монет и бумажек со словами:       — Прибери. Чаевые.       Касси смотрит сначала на пол, а потом медленно поднимает взгляд на дегенератов. Руки в карманах, расслабленная поза. Вид у него дорогой и надменный. Если бы он в эту секунду просто прошел мимо, Фин бы, наверное, запал. В каком-то из смыслов. Не обязательно — в романтичном.       Но Касси бросается в толпу. И потому, как ему, видимо, иметь дело со сворой привычно, а свора даже не думала драться, он мог бы выловить их всех по одиночке. Они разбегаются и прячутся друг за другом, будто дразнят циркового льва. Но льва, как щенка, хватает за шкирку препод.       Касси уводят в деканат, чтобы сделать первый выговор.       Фин молчит. Он не созна́ется, что было мгновенье, когда порода взяла верх и Касси был выше «первых омег страны».       Если бы Касси просто прошел мимо… о, они бы ему не простили. Они были бы в бешенстве, что он не стал местным клоуном. Но он стал.       Касси разве не знает? Ему надо так мало… чтобы быть ядом. Одно его присутствие. Одна его внешность. Один его запах. Один только взгляд…       Фин бы не смог сказать ему.       Поэтому что-то болтает Стеф. Касси снова прогуливает пары и снова возвращается в запахе дорогого табака. Табак его, видимо, не смущает, как ручка. Наверное, потому что он не знает ему цены.

III

      У Касси нет телефона, даже самого простого и дешевого. Он смотрит расписание и оценки на библиотечном компьютере. Там же он иногда сидит и рисует. Фин замечает — и перестает заниматься в библиотеке, как раньше.       Иногда Касси носит Фину имена художников одной линии, собирает про них истории — и его голова действительно напоминает свалку, но это не плохая свалка, она похожа на пыльную неприбранную библиотеку, в которой он чудом лавирует между забитых полок и стопок, сваленных на пол.       — А ты знал, что наш программист придумал алгоритм, который рисует одной линией? — спрашивает Касси вечером, сидя на кровати и наблюдая, как переодевается Фин. — Этот алгоритм может перевести в одну линию любое изображение. Я посмотрел, мне не зашло. Потому что оно всё какое-то ровное и неживое. Линия предполагает что-то другое… Винс Лоу всё еще самый классный из них всех. Без обид, я правда могу, как твой Форрест, а как Лоу — нет.       Один раз Касси показывает портрет без имени и автора, он от руки его «скопировал». В блокноте одной линией изображен силуэт головы и потоки слез — льющихся с длинных волнистых ресниц. Фин не может отделаться от ощущения, что плачущая муза нарисовала саму себя…       Касси теперь приходит в комнату в основном поспать. И убегает на работу раньше, чем просыпается Фин. Его запах ослаб… и совсем заглох под тонной средств: у них накопительный эффект. Фин, наверное, может выдохнуть и спокойно дышать. Фин может. Фину так кажется.

IV

      В одну из суббот Касси узнаёт, что можно взять допуск и свалить погулять из пансиона. Стеф зовет его с собой.       — …И не то чтобы мне есть когда, — размышляет вслух Касси, — но я устал сидеть здесь, как в тюрьме, даже если, объективно, это не худшее место. Не скверней, чем другие. Но тут как золотая клетка, ты замечал? Стефан говорит, что все куда-то уезжают, чтобы развеяться. Но я бы с ним не хотел. Мне кажется, я ему нравлюсь. А ты что думаешь?       Фин говорит:       — Ничего не думаю.       И продолжает молчать.

V

      Касси не соглашается ехать со Стефом, а Фин снова не остается в комнате. Он сидит на лестницах, или в столовой, или на крыше. Чтобы не оставаться рядом.       И, пока Фин таскается туда-сюда, он нечаянно находит Касси, будто что-то тянет к озеру, в котором таится кровавое золото и сирена, будто каждая лесная тропа заставляет сбиться с пути и вернуться, и все дороги ведут к нему, словно в Рим. Фин слышит его голос у библиотечного компьютера. Видит его профиль через стеллажи.       Девочка с их курса сидит с Касси рядом, листает его блокнот, зовет в художественный кружок (из вежливости больше, чем всерьез; они втроем — Касси, она и незваный на встречу Фин — знают, что Касси там перекроют кислород).       Она смотрит на Касси грустными глазами. Он говорит, что это плохая идея, и замолкает. Он вообще мало треплется о себе с другими. Фин силится его подловить. На тысяче фактов, на болтовне, которая льется как река — без остановки, как в многостраничном «Улиссе». Фин не знает, зачем ему это нужно, — и уходит на крышу.

VI

      Вечером Касси ловит Фина взглядом еще в дверях. Смотрит, будто чего-то ждет.       Спрашивает:       — Почему ты не ездишь домой?       — Что там делать?       — Не знаю. Любоваться Форрестом? Что делают парни вроде тебя? Из богатых семей.       Фин ничего не отвечает. Он раздевается под взглядом, который всё еще жжет его. Расстегивает рубашку, расстегивает ремень на брюках.       — Стефан сказал, что ты на выданье — и кто предложит сумму больше, за того ты пойдешь замуж.       Фин замирает только на секунду, а затем укладывает вещи на стул и, забрав полотенце, уходит в ванную. Дверь за ним закрывается тихо.

VII

      Фин всё ясно донес до Касси еще в самом начале. Они — соседи. И он держит нейтралитет. Он не намекает, не сближается, не бросает двусмысленных взглядов, не дарит подарков. Ему ничего не нужно от Касси, даже если его тело реагирует, как у других.       Но Касси он нравится. Больше, чем остальные. Так сильно, что это становится всё трудней выносить…       И, может, дело в том, что Фину ничего не нужно… и в том, что Стефан сказал о нем гораздо больше, чем он сам. Фин — недоступный и загадочный. Он манит Касси. Нервирует. Сводит с ума.       Фин — демонстративно холоден. Это распаляет Касси. Как если бы его кожа начала гореть на морозе… Но Касси не мерзнет с ним рядом, Касси жарко. И страшно. Потому что логики в его чувствах нет… И в то же время она есть и она совершенно прозрачна: если бы Фин хотел, как остальные, Касси не хотел бы его.       Касси подхватывает толстовку и сбегает из комнаты. Ему больно. И он никогда прежде не чувствовал такого рода унижение. Это именно то слово — «унижение». Когда ты — пустое место для человека, который нравится тебе так, как никто до него.

VIII

      В воскресенье Фин снова идет на крышу. И волк нагоняет его, удержав расстояние в метр.       — Где твое секретное место? — спрашивает Касси.       Фин хмыкает:       — Оно же секретное.       — Можно там спрятаться с тобой? — просит Касси, и ему, сто процентов, есть от кого. — Или ты прячешься от меня?       Фин думает. Потому что на крыше Касси не будет пахнуть. При условии, что ветер не подует в сторону Фина… Сомнительная перспектива.       — А ты будешь молчать?       — Да.       — И свалишь по первой просьбе?       — Ладно.       Последнее условие Фин произносит утвердительно:       — И ты не будешь приходить туда без разрешения, даже если я тебе вдруг понадоблюсь.       Касси соглашается на личные границы Фина:       — По рукам.       И приближается, и тянет руку, чтобы скрепить договор. Фин смотрит на эту подбитую руку с длинными пальцами. На ней ему мерещится золото. И он отводит взгляд.       — Верю на слово.       — Не хочешь ко мне прикасаться?       — У меня есть выбор, — отвечает Фин.       И Касси нечего возразить в ответ — на такое.

IX

      Фин Касси приводит на крышу, и тот честно молчит. Осматривает виды, вдыхает прохладный воздух полной грудью — впрочем, без особого наслаждения. Следит за Фином.       У Фина здесь своеобразный тайник. Он из него достает плед, стелет себе, чтобы сесть под солнцем. Закрывается от Касси книгой. Скоро совсем похолодает, и Фин крадет у осени последние теплые дни.       Касси таскается по крыше. Ходит по парапету, привлекая внимание. Он не боится высоты — шагает и шагает, спрятав в карманах брюк руки. Потом садится к Фину спиной, свесив ноги в пустоту.       Фин уже месяц пытается дочитать «Имя розы». И ничего не выходит. Он опускает руку с книгой и смотрит в ожидании. В Фине нет тревоги. Даже если он явственно видит, как Касси срывается вниз.       Касси оборачивается, и Фин опускает глаза на книгу, не шелохнувшись. Взгляд — демонически темный — жжет его кожу.       Фин не может сдаться первым и посмотреть, чтобы убедиться: он тоже волнует Касси. И фантазия дорисовывает сама, как Касси сидит вполоборота, одна его нога всё еще свешена в пустоту, вторая — на парапете и повернута острой коленкой к Фину. Ветер треплет черные волосы и лезет ему под форму.       Не читается текст…       Когда Касси опускается рядом, Фин не вздрагивает внешне, но вздрагивает внутренне. Как если бы его окатили кипятком. И он заставляет себя скользить взглядом по строкам.       Ветер — непонятно в какую сторону. Запах Касси — тонче и хрустальнее, чем раньше.       Касси заставляет их плечи соприкоснуться. Туманит рассудок, сбивает дыхание.       Но Фин упрямо и спокойно пытается перевернуть страницу.       Касси останавливает его руку, зацепив за пальцы — холодными своими. Потому что… Фин поднимает на него взгляд и смотрит: какого хуя он делает? Касси дочитывает, блять, абзац. И только после этого отпускает.       Фин уверен, что Касси неинтересно. «Имя розы» — не самая простая книга. Еще и с середины главы и текста в целом. Фин убежден, что Касси нарочно. Чтобы задеть, чтобы тронуть.       Фин осознает. И ничего не хочет прекратить.       И даже не толкает, лишь перелистывает страницу, разрешая оставаться, разрешая делать вид, что эта сучья книга интересна кому-то из них. Фин сгибает в колене ногу, пытаясь прикрыть стояк и потому что в брюках пиздец как давит. И он знает, что Касси в курсе.       Касси сидит рядом с Фином, прекрасно понимая, что Фин его хочет. И притворяется, что ничего не происходит. И Фин просто терпит близость. Потому что Касси чертовски пьяняще пахнет и потому что это, чтоб Фин провалился аж под фундамент, приятно.       Пытка длится еще пару страниц. Затем Фин закрывает книгу. Взгляд у него опустошенный. И Касси размыкает губы, чтобы сказать, но вспоминает, что есть уговор…       Фин опускает голову и просит:       — Свали.       И Касси молча уходит.

X

      Фин дрочит с мыслью о нем в душе. И ему слышится в шуме воды звон золотых монет и чешуек — на золотой коже.       После того, как отпускает, Фину становится пусто и гадко. От собственной слабости больше, чем от чего-либо еще.       Когда Фин выходит, Касси спрашивает:       — Ты потом расскажешь, о чем книга?       Фин молчит.       Ему не надо развлекать Касси. Привлекать не надо. Завлекать не надо. И сближаться тоже. Нет никакого смысла в разговорах. У Фина нет желаний и планов на него.       — Фин, ты обижаешься на меня?       — С чего?       — С того, что не отвечаешь…       Фин тяжело вздыхает. Думает: надо это озвучивать или нет? Озвучивает:       — Мне это неинтересно, Кас. Я не обязан с тобой нянчиться только потому, что ты оказался со мной в одной комнате.       — Но ты уже… И я не прошу со мной «нянчиться».       — Уверен?       Касси затихает и опускает глаза. Злая собака еще ни разу не укусила Фина, не зарычала в ответ, не оскалила зубы.       — Что такого в том, чтобы просто со мной общаться?       Фин садится на кровать и говорит утомленно:       — Я похож на того, кто хочет общаться?       Касси не понимает:       — Почему нет?       — А почему да?       — Ты единственный, кто не относится ко мне как… — Касси запинается и не знает нужного слова, это случается с ним почти никогда.       Фин помогает:       — Как к сокровищу?       — Что…       С целью им овладеть.       Фин спрашивает:       — Ты смотрел «Любовь, смерть и роботы»?       — Нет.       — Это сериал. Каждая серия о своем. От разных художников. Там есть серия о сирене с золотой кожей. И о рыцарях, которые пришли в ее земли убивать и грабить.       На убийства и грабеж их даже благословили…       Фин ищет «Джибаро» в интернете, и Касси перебирается на его сторону, садится рядом.       Сначала он видит синее озеро посреди леса. Это — сокровищница сирены. И кладбище.       Потом появляются рыцари, и один из них глухонемой. Он находит золотую чешуйку в воде и, спрятав ее от других, пробуждает сирену.       И она зовет — алчных до наживы и крови. И ее голос — не чарующая песня, а крик, полный отчаяния и боли. Ее дар — сводить с ума мужчин — не приносит ей ни радости, ни облегчения. Она задыхается и хватается за горло. И все погибают в ее озере, кроме того, кто ее пробудил.       Рыцарь несется через лес перепуганный, а она, приманенная его равнодушием, тем, что он, как все, не бросился к ней, приходит к нему ночью и, обняв, ложится рядом.       Наутро он, обернувшись, пугает ее — и ловит ее руку, когда она пытается ускользнуть. И ранится о нее, и видит, что ему в ладонь вонзилась ее золотая чешуя.       Когда он нагоняет ее в воде, она ластится к нему, как кошка. Она выпрашивает поцелуй, но их губы тут же пачкаются в крови. Рыцарь оглушает сирену, а затем на берегу сдирает с нее все драгоценности, всю золотую кожу и, оскверненную, бросает ее в воду. И уносит с собой сокровище.       Тело сирены возвращается в озеро, и вода становится алой от крови. И кровь бежит вверх по течению.       Тем временем рыцарь, устав в дороге, решает умыться — и в тот момент, когда он закрывает глаза и пьет чистую воду, вода алеет в его руках. И исцеляет ему слух.       Лес заколдован. Сам того не зная, со своим тяжелым грузом «легкой» наживы, рыцарь вновь выходит к тому же озеру. И сирена, восстав над водой, без кожи и былой красоты, плачет и снова кричит.       И он, как другие, поддается на ее чары. Потому что на самом деле ничем от других не отличался… кроме глухоты. Стоило ее излечить — и всё то же самое.       И она похоронила его в золоте и крови, — в том, за чем он пришел, — на дне озера.       Касси сидит пришибленный и тихий. А потом вытирает щеку и уходит к себе. И Фину вдруг кажется, что Касси единственный, кто не сказал ему: «Какая-то непонятная фигня» и «Что ты смотришь, Фин? У тебя всё с головой в порядке?».       Касси прячется под одеялом.       И Фину впервые по-настоящему жаль. Он не станет очередным грабителем. Фин старается сохранять глухоту, потому что (и Касси тоже об этом знает) его, как остальных, пленяет лишь золотая кожа и драгоценности…