Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      У Касси появляются шмотки. Новые кроссовки. Пальто под первый снег и шарф.       Он так и не ночует в комнате. И Фин думает, что, похоже, он с кем-то спит, к кому-то прибился, берет фальшивые подарки. Хотя, может, и не такие уж фальшивые? Если тот, кто это делает, влюблен… Может, это правильно? Ухаживать за ним, осыпать его золотом.       Фину только две вещи непонятны… Почему Касси, возвращаясь, никем не пахнет? И почему принимает душ именно здесь?       Как-то ночью Фину снится странный сон, что он открывает шкаф Касси, полный вещей: дорогих шуб, шелковых рубашек… и находит там золотую кожу, содранную с него. Фин отшатывается назад и просыпается, вздрогнув. Просыпается один в комнате.       А потом не может уснуть до утра.

II

      У Касси теперь есть телефон. Он его не просил. Лизи сказала, что с ним проще назначать встречи. Не надо, мол, передавать бумажки, тайком переговариваться, ныкаться по углам.       Касси находит повод прийти к Фину. Мог бы к кому угодно, но… Фин лежит в комнате. У него в руках не «Имя розы». У него в руках — «Снафф». Касси пытается удержать улыбку… и спрашивает:       — Как тебе?       Фин отвечает:       — Звенящая пошлость.       Касси замирает посреди комнаты. Потом просит помощи:       — Фин, как сделать, чтобы никто не вошел?..       Фин отвлекается. Не понимая, к чему он. У Касси в руках телефон. Фин кладет книгу себе на грудь плашмя и тянет руку. Касси отдает, а сам, недолго думая, садится на полу, возле Фина. Чтобы смотреть.       Обнаружив, что телефон только из коробки и еще даже не включен, Фин хмыкает.       Касси спрашивает:       — Что?       Но Фин качает головой, молчит. Терпеливо жмет на кнопки, отдает Касси, когда телефон просит его отпечаток и лицо. Касси сидит, пялясь в экран, и думает, что невозможно. Быть так рядом. Что он, кажется, соскучился. По присутствию, голосу, чуть слышному запаху.       Телефон оживает. Касси спрашивает:       — Всё?..       И Фин кивает. Молчит, что Касси сам бы точно справился, без помощи.       Касси не уходит. Интересуется у него про «Имя розы»:       — Ты не дочитал?       Фин не дочитал. И качает головой. Касси ищет книгу взглядом, а натыкается на стопку в мягких обложках… На корешках написано «Паланик». Тут, может, полное собрание сочинений…       — Богатые не мелочатся? — спрашивает Касси.       Фин переводит взгляд на его телефон… и Касси думает, что не хочет знать, насколько «не мелочатся».       Касси говорит:       — Я знаю, что тебе со мной неинтересно, но, раз у меня теперь есть тоже телефон… я мог бы тебе где-то написать? Когда-то. Если пригодится. Я пойму, если нет, и отстану.       Фин забирает у Касси телефон. Вынимает из рук, соприкоснувшись пальцами. Сам всё устанавливает, сам себя находит. Отдает. На открытом диалоге с ним…       Касси медлит. На экране сказано: «Вы еще ничего не писали». И Касси пишет: «Привет».       Фин открывает оповещение у себя. Несколько секунд он просто смотрит на идиотское «привет». А потом отправляет желтую руку в ответ.       Касси его спрашивает в диалоге: «Как у тебя дела?»       И Фин хмыкает.       Набирает: «Так…»       «Никак».       «Всё как обычно».       Касси спрашивает вслух:       — Это обычно?       И Фин кивает:       — Да. Это мое «нормально».       Касси смотрит. И Фин отводит взгляд. Повернувшись в профиль. Белой щекой. Касси бы к нему приблизился. Может, носом… чтобы вдохнуть запах его кожи.       Касси тихо спрашивает:       — Странно, что я по тебе скучаю?       Фин гасит телефон, замыкается в себе и молчит.       Касси спрашивает снова:       — Ты по мне нет?       — Что ты хочешь?       — Узнать, скучаешь ли ты.       — Зачем?       Чтобы что-нибудь между ними сдвинулось с мертвой точки. Но ничего не сдвигается. И Фин по-прежнему айсберг, видно только верхушку ледяной крепости, всё остальное спрятано под толщей студеной воды.       Касси отводит взгляд, смотрит на стопку книг Чака Паланика — и не просит ни одной. Он поднимается с пола, подхватывает рюкзак и уходит. Тихо запирает дверь за собой. И ему больно. Это почти физически…       Телефон в его руке коротко вибрирует. Касси смотрит на экран. Там написано только две буквы: «Да».       И Касси застывает с этим «да» посреди коридора, не зная, что делать. Он торопливо набирает: «Я тоже. Всё время. По другим — нет».       Касси вертит головой по сторонам, не зная, куда деться, куда запрятаться, чтобы никто не сбил с мысли, никто не тронул, не прервал и не отнял. Он почти бежит до лестницы и садится под ней.       Он сознается Фину: «Я больше не могу с тобой говорить. Не знаю, в чем дело. Мне сложно произносить слова. Я постоянно боюсь надоесть. И когда что-то случается, я хочу идти с этим к тебе, но потом мне становится не по себе от того, что ты скажешь».       И отправляет следом: «Я не просил этот телефон, если что. Я вообще ничего не прошу».       И еще: «Я не знаю, тебе, наверное, пофиг? Я просто хотел сказать, что ни с кем не сплю. Даже если всё равно чувствую себя шлюхой. Потому что я получаю это всё за просто так, за то, что иногда выбираюсь в город. Стеф сказал: это глупо — отказываться от подарков».       Касси наконец может спросить: «Мне кто-то оплатил обучение. Стеф не сознается. Лизи тоже. Мне надо знать, что это был не ты».       Фин не понимает: «Ты сказал, что тебе это не надо. Нахрена бы я с этим влез?»       «Хорошо, — пишет Касси. — Я рад, что не ты. Я всё равно не хожу».       Касси замолкает на секунду. А потом, прикусив палец от ужасного волнения, спрашивает: «Ты не хочешь подняться на крышу? Со мной».       Фин отвечает: «Пять минут».

IV

      Фин надевает пальто и поднимается с Касси на крышу. Тот молчит. Из-за ветра черные, как смоль, кудри мечутся вокруг его лица. Касси пытается убрать их за ухо.       Фин стоит рядом. Ковыряет снег ботинком.       И нарушает тишину сам, первым:       — Я тоже не могу с тобой говорить.       — Я думал, ты не хочешь.       Фин пожимает плечами.       Касси спрашивает:       — А с другими?       — С другими просто не хочу.       — Почему?       Фин замолкает и поднимает взгляд.       — Я не один из них. Меня не волнуют шмотки и балы. Сплетни о том, кто с кем потрахался. И замужество. Весь этот омежий пиздец — это не про меня.       — Что про тебя?       — Я хорошо считаю…       — Стеф сказал: ты бухгалтер, а не бизнесмен. Типа, игнорируешь связи…       — Я иногда об этом думаю, — соглашается Фин. — Но этих связей мне не надо. Я бы это делегировал кому-то.       Касси спрашивает в шутку:       — Хочешь, заключу ради тебя пару сделок? И даже попытаюсь не раздеваться в процессе.       Фин хмыкает. И молчит. Отводит взгляд.       Касси произносит тише:       — Думаешь, из нас плохая команда?       — Думаю, Кас, это не ты. То, что ты сейчас делаешь со своей жизнью. Будто твой запах звучит как приговор и должен определять тебя. Не должен. Но я не знаю, как вертеться по-другому. Я только знаю, что это неправильно. Но не понимаю, что правильного есть вообще и как тебе это взять… или как бы это мог тебе кто-то дать… чтобы тебя не унизить.       Касси затихает. Потому что он вдруг понимает две вещи. Фин постоянно думает о нем. И тоже не знает, что предложить.       Касси хочет обнять его. Или тронуть за руку. Но обе руки Фина — в карманах. И Касси стоит неприкаянный и дрожит.       Фин говорит:       — Пойдем вниз.       — Нет.       Касси страшно, что их контакт прервется. И страшно потерять то, что вдруг появилось. До рези внутри, до сожаления.       — Можно еще с тобой побыть?       Фин позволяет. И они просто стоят на ветру, на заснеженной крыше, и молчат. Пока Фин не решает, что с них обоих достаточно. И холода, и тишины, и некасаний, и неблизости.       Фин возвращается в комнату. И Касси застывает, проводив его до двери, всё еще бездомный. Сжимая телефон в руке. И ему снова хочется плакать, как будто очищение Фином должно проходить водой и эта вода — соленая.       Может, иногда человек плачет, когда кто-то говорит ему правду, которую он хочет и боится услышать.       Касси чувствует, что его кожа лишена всякого золота, когда Фин на него смотрит. Как будто этот взгляд — незамутненный, не обезумевший. Фин противостоит безумию и хаосу, которое сеет Касси с рождения. И Касси жутко. Никто не видел его обнаженным — так.       Сирена в его блокнотах наконец сбрасывает оцепенение и постоянно плачет. Не в силах очиститься. Не в силах держаться. Но ни рыцаря, ни принца больше нет рядом с ней.       Только сосуд, только кувшин. Такой же черный, как телефон Касси. Сирена боится превратиться в Пандору и заглянуть внутрь, выпустив на волю страдания и страсть.       Она ходит с этим сосудом по страницам, пока страницы не заканчиваются совсем. Баюкает его в руках.       Касси пишет Фину: «У меня закончился блокнот».       И добавляет: «Я взял новый. Это первое, что я купил себе сам, на свои деньги».