Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Первый блокнот Касси хранится у Фина в ящике стола. Касси спросил: «Можно положить к тебе?» — и Фин не трогает. Периодически Касси кладет туда новый блокнот, но чаще — изрисованые листы. Всё это Фин тоже не трогает. Это теперь Кассин ящик. Кассин ящик у Фина в столе.       Иногда Касси остается. Часто — после душа. Просто падает на постель и лежит.       Бывает, обхватив подушку руками, он смотрит на Фина. Задает ему вопросы. А временами зовет и показывает развороты блокнота. Сегодня что-то китайское… Фину смешно от мысли: «Касси окультуривается»…       Касси говорит:       — Знаешь, что прочитал? В Китае жили четыре великих красавицы. И обо всех сложили легенды. Даже есть поговорка: «Одна топит рыб, другая заставляет падать птиц, третья затмевает луну, четвертая стыдит цветы».       Это всё он изобразил, четыре красавицы по порядку. Одна перегибается через мост, ослепляя своей красотой рыб в пруду. Вторая печально перебирает струны, заставляя гусей упасть. Третья сидит ночью в саду и излучает сияние вместо луны. Четвертая идет между цветов, заставляя бутоны поникнуть.       Касси говорит:       — Китайские комплименты очень драматично звучат. Что-то вроде: «Ты так красив, что рыбы забывают, как плавать, и начинают тонуть».       Фин тянет уголок губ. Касси ложится набок и продолжает тише:       — Мне больше всего понравилась легенда о принцессе, которая вынудила птиц упасть. Хочешь послушать?       Фин откладывает книгу, повернувшись к Касси лицом. И тот рассказывает:       — Ее с детства готовили в наложницы императору. Быть наложницей тогда считалось очень почетным. Сразу другая жизнь. Жизнь в императорском дворце… Ее забрали из родной деревни как самую очаровательную и талантливую девочку. Она умела играть на паре музыкальных инструментов, писать, рисовать, играть в го. А еще была очень умной. Когда ее привезли во дворец, местный художник должен был нарисовать ее портрет для императора. В Китае всё было устроено так: император выбирает спутницу или спутника на ночь, разглядывая портреты. И обычно омеги доплачивали художнику, чтобы он рисовал их чуть красивее, чем было на самом деле. Но Чжаоцзюнь — так ее звали — знала, что она и так хороша собой, и не стала платить. Тогда художник решил изобразить ее дурнушкой. Император никогда ее не выбирал... Еще примерно в то же время на границе Китая было неспокойно. Китайцы воевали с гуннами. Чтобы унять этот конфликт, обе стороны согласились на политический брак. Император выбрал самую некрасивую девушку из гарема. Он сделал ее принцессой и отдал замуж за вождя гуннов. Так он ее и увидел впервые в жизни — когда уже продал. Чжаоцзюнь вошла в тронный зал и всех покорила своей красотой. Отменить ничего уже было нельзя. Самую красивую девушку из гарема забрали дикари… Вождь был очень рад подарку, а император рвал на себе волосы. Он приказал казнить того художника и всех, кто знал правду. И думаю, жалел всю оставшуюся жизнь. А Чжаоцзюнь, ужасно образованная, тонкая, красивая, досталась дикарям. Она прожила с ними долгую жизнь. И всё время просилась домой. Она очень скучала по родине. У нее было несколько мужей, и каждый ее любил, уважал и слушал. И благодаря ее жертве на границе Китая пятьдесят лет царил мир…       Касси замолкает. Фин ничего не говорит и просто смотрит на него. На Касси, который стыдит цветы… запахом чуть больше, чем внешностью.       Касси говорит:       — Однажды, когда ей было очень грустно, она решила сыграть… И гуси, услышав ее, застыли в небе, разучившись летать, и упали замертво. Она была сиреной… Ты знал, что сирены — птицы, а не русалки?       Фин молча смотрит на Касси. Смотрит долго и околдованно. У единственной сирены, которую он встречал, такой чарующий голос… что после него — не очнуться.

II

      Касси возвращается поздно. Сонный и тихий. Уставший. Принимает душ. Из ванной он выходит, как обычно, одетый, высушивая волосы полотенцем. И, как обычно, он копается в рюкзаке. Его блокнот опасно кочует по пансиону. Но Фин заметил кое-что: блокнот постоянно худеет. Касси вырывает из него свеже-изрисованные листы и прячет у Фина в столе.       Стопка с Палаником всё-таки приманивает Касси. Он бегло просматривает одну из книг, цепляется за абзац взглядом, затем проглатывает страницу, затем еще одну. Фин наблюдает, как затягивает Касси в текст, словно в воронку. Как неподвижно он застывает.       А затем, очнувшись вдруг, Касси оборачивается и просит:       — Фин…       — Бери уже.       — Спасибо.       Видимо, Паланик — Кассин автор. Человек, в голове которого такая же свалка из фактов, один хлеще другого. Факты крадут Касси обратно в текст, закручиваются в сюжет. Касси оседает на пол, прислонившись к торцу письменного стола головой. И читает, пока глаза у него не закрываются.

III

      На часах десять вечера. Касси так и сидит. Книга выпала из его рук, длинные пальцы лежат неподвижно. Лицо у него во сне умиротворенное и спокойное. По скуле рассыпались завитки черных волос. Фин тянется к ним — и не дотрагивается.       — Кас.       Касси не отзывается. Фин пробует позвать еще несколько раз. Касси приоткрывает глаза. И просит:       — Можно еще минуту?       Он просит минуту на сон. Сидя на полу. Потому что встать слишком тяжело.       Фин говорит:       — Я отнесу тебя в постель.       Затем просовывает руку под его коленками. И поднимает. Касси тут же хватается в ответ, тычется носом — в волосы. Выдыхает хриплое, вызывая сноп мурашек, как сноп искр:       — Я бы дошел…       Фин аккуратно опускает его на кровать. И Касси ложится, не зная, куда теперь деть ноги, куда деть свое тело — лишенное чужих рук. Касси Фина ловит и просит:       — Полежи со мной.       Фин медлит. Потому что Касси горячий, слабый, разнеженный. Согласный на касания. А может, и на всё...       Фин не уверен. В себе больше, чем в нем. Но сдается. Укладывается на самый край, и Касси приоткрывает глаза, глядя на него сонно, вдыхая глубже запах чужого желания… его коленки упираются Фину в колени. Почти пригласительно. Почти кокетливо.       Фин обрывает зрительный контакт. И думает, что лишиться всех запахов не паршиво. Если тот единственный, который важен, под запретом. Из-за Касси внутри Фина тонут рыбы, падают птицы, гаснет луна, вянут цветы. И наплевать на них. Если можно хотя бы… Фин открывает глаза. Можно смотреть на него. И не трогать. Будто Касси — экспонат в музее. Всё еще произведение искусства…       Когда Касси сам прикасается, Фин ловит его руку и укладывает рядом на постель.       — Не надо.       Пусть Касси не дразнит всем тем, что Фин не может себе позволить так, чтобы не сожалеть. Чтобы сохранить всё, что между ними есть, чистым.