Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Касси спит с Фином на тесной кровати вторую неделю. Перебирается по вечерам в его постель с самым честным видом. Иногда он попадает под взгляд Фина и раздевается перед ним медленно и осторожно. И следит. Как Фин смотрит…       И Фину почему-то боязно как-то не так посмотреть.       И ему очевиднее некуда, что Касси заново учится понимать свою сексуальность. Заново ее открывает в себе — и от Фина зависит, будет ли это положительным опытом.       И Фину кажется, что в такие моменты он должен медлить и осторожничать, как сам Касси.       Касси не хрупкий. Но иногда уязвимый настолько, что страшно дышать.       И первые разы Фин просит его:       — Не спеши.       И садится рядом, и касается губами всех оголенных участков его кожи: шеи, плеча, груди.       Фин не может говорить в ответ, что Касси очень красивый, что тоже не отвести от него взгляда, что он нравится Фину и что, если хоть какая-то, пусть даже крошечная, деталь станет некомфортной, он вправе остановить.       Фин много думает об этом — и молчит. И часто притормаживает, пока Касси не притягивает его к себе снова. И по шумному дыханию, по тихим стонам, по горячему шепоту Фин знает, что всё в порядке.

II

      Вернувшись в пансион, Касси снова рисует. Фин теперь на каждой странице его блокнота. Как что-то упорядоченное и хорошее в жизни Касси. Линии тоже становятся чистые и легкие, почти воздушные. Может, Касси набил руку. Может, внутри него установился штиль.       Иногда Касси рисует, сидя в постели Фина, и тот может лечь рядом. Может подсматривать, отвлекая кротким поцелуем, дыханием на шее или зарываясь носом Касси в волосы. Рука у Касси сразу замирает, и он проживает это. Ему нравится проживать близость с Фином.       Он говорит об этом позже. Он говорит:       — Я раньше всегда хотел исчезнуть. Или ускорить время. Перемотать всё, что со мной происходит.       Теперь нет.       Фин так и не определился, как ему относиться к таким признаниям. Они становятся более личными, чем раньше. Насилие над Касси начинает его задевать. И не то чтобы это совсем не выбивало почву из-под Фина прежде. Просто теперь всё иначе. Между ними и в целом.       Иногда Касси уходит рисовать к себе — и Фин к нему не суется. Это правило они не обсуждают. Просто кровать Касси — это только его кровать.

III

      По утрам Фин сдирает с двери листы с идиотскими надписями, не читая. Омегам явно нечем больше заняться в учебном заведении. Несколько раз они стучались, что-то выкрикивали и провоцировали открыть. А потом шутили тупые шутки или уносили ноги.       Как будто отношения Касси и Фина — это событие, мимо которого никак нельзя пройти.       Иногда Касси отмывает дверь от краски. По этому поводу он ничего не говорит.       Только, бывает, строит козни:       — Хочется сделать подлянку, как в американских фильмах. Ведро с помоями на голову, если потянут за ручку, или типа того.

IV

      Стеф на всякие «козни» отзывается охотнее Фина. Поэтому на неделе они с Касси, словно малые дети, заручившись рогаткой, «отстреливают оленей» по очереди, стараясь сдержать дикий хохот и сползая под стол.       Они чуть не срывают урок.       Им делают выговор: они же омеги, а ведут себя, будто дикари, их таких никто не возьмет замуж.       Стеф смотрит на Касси ласково и тоскливо. Но после таких моментов Касси, насмеявшись, всё равно пишет Фину, идет к Фину, обнимает Фина. И Стеф отводит взгляд.

V

      Касси понял, что может на переменах приходить к Фину очень по-хозяйски. Садиться на его парту, поправлять ему и без того идеальный воротник и подтягивать узел галстука. Под чужими косыми взглядами.       «Ледяной принц» теплеет в его руках. И целует иногда при всех в губы.       Это — «фу» и ужас.       Но Фин никогда не был частью коллектива, чтобы страдать от того, что его теперь сторонятся.

VI

      Еще омеги пытаются вызвать у Фина какое-то странное чувство стыда или вины:       — Фин, а что, если узнает твой папочка? А то тебя хотели продать подороже, а ты связался с нищим и еще, небось, нацеплял от него подарков…       — Цена Фина рухнет, как курс рубля…       Касси поуспокоился. Иногда он спрашивает этих придурков что-то вроде:       — И когда побежите ябедничать?       Это не отменяет того, что он потом всё равно беспокоится за Фина и его «крепкую дружную» семью. Фин просит: «Забей». Просит так почти обо всём.

V

      Первые выходные Касси с Фином валялись в постели. Многие разъехались, новость о них немного поблекла, и было почти тихо.       Перед вторыми выходными Лизи пишет Касси на паре: «Ты больше не будешь ездить в город?»       Касси не против ездить. Может быть, даже с Фином. Тот обычно никуда не выбирается, но Касси рискует спросить: «Хочешь со мной погулять на выходных?»       Фин отвечает: «Да».       И Касси говорит Лизи, что занят.       Она спрашивает о Фине: «Как ты его получил? В течку? Теперь все говорят, что, наверное, ты очень хорош в постели».       Скорее, они говорят, что с его «опытом оказания услуг» он отлично сосал и подмахивал. Они, наверное, чертовски удивились бы, узнав, что Касси по факту не делал ни того, ни другого. Но они не узнают.       Касси пересылает Фину сообщение от Лизи.       Фин пишет: «Ха».       И соглашается, что Касси очень хорош: «В этом тоже».       Касси, съезжая вниз по откидному стулу, спрашивает: «В чем еще?»       Фин усмехается и отвечает: «В напрашивании на комплименты».       Касси, как обычно, ничего не смущает, и он обезоруживает Фина чем-то слишком честным: «Мне было бы приятно послушать от тебя комплименты».       Фин не мастер красивых эпитетов, и они оба это знают. И Касси видит, как Фин зависает над телефоном.       Касси спрашивает: «Не мучить тебя?»       Фин пишет: «Сначала я повелся на голос».       И Касси замирает. Мир сужается для него до экрана, где Фин вдруг говорит и «набирает…», «набирает…», «набирает…».       «Я думал: ни за что к тебе не подойду даже на метр».       «Но меня стало продавливать твое упрямство. И сбивать с толку твоя откровенность».       «И я поймал себя на том, что слушаю так внимательно, как никогда никого не слушал. И ты — слом ожиданий, и мне интересно».       «А мне не бывает интересно».       «Сначала я смирился с мыслью, что ты — чертовски красивый».       «Потом ты стал рисовать, и это было так же — хотелось смотреть».       «Когда ты заговорил о том, зачем рисуешь, я, может быть, втрескался».       «И в конце концов я смирился, что твой запах заставляет меня дрочить каждое утро».       «И где-то в этот момент мы снова начали говорить, и пришлось признать, что дело не только в голосе. Но сначала был он».       Касси молчит.       Фин спрашивает: «Еще?»       Касси гасит экран. Фин признался ему в любви. Касси нервно. И хочется плакать. Кто-то полюбил сирену. И не за ее золото, но вообще за всё.       И ей оказалось приятно быть золотом, когда ее не грабят, а берегут.       Касси рисует в тетради — вместо лекции — сирену. Она подкралась к принцу с ангельским лицом, и он ее рассмотрел.       Он попытался не навредить… красоте, которую больно трогать. И одному, и другому. Хрупкие золотые чешуйки, которые так легко срываются с золотого тела и так остро впиваются в руки…       Касси всё-таки плачет. Он понимает по кляксам на ровных линиях. Он захлопывает тетрадь, собирает вещи и бежит из аудитории.       И Фин срывается с места следом за ним. Ловит в пустом коридоре. Касси лишается голоса и обнимает. Он молчит и только цепляется крепче и крепче. И Фину страшно его отпустить.

VI

      Они собираются в город. К пансиону не ходят ни автобусы, ни электрички, ни вообще хоть какой-нибудь общественный транспорт. Их забирает водитель, и Касси садится в дорогой салон, прижимаясь к Фину.       Он начинает привыкать. Ко всему. Не воротит больше нос от причуд богатых. Листает фото в галерее и не замолкает почти всю дорогу, начав с простого:       — Хочешь, покажу, куда меня обычно водили?

VII

      Фину как-то фиолетово на магазины. Он крайне редко по ним таскается. И обычно вокруг него суетятся, а он с отсутствующим видом примеряет десятые ботинки из какой-нибудь коллекции и слушает, как хорошо они будут сочетаться «вон с той рубашкой» или «с теми брюками», будто ему не до пизды. Продавцам, к которым возит Фина Макс, всегда известно о гардеробе Фина больше, чем ему самому.       Но с Касси Фин гуляет. Очень мало — по улице. Больше — по торговому центру.       Касси покупает Фину кофе. Это важно, что Касси Фину, а не наоборот.       — Касси-и!       — Киса, идите к нам!       Подружки Лизи машут им. Они сидят за столиком и поедают десерты.       Касси подходит. И почти сразу перестает быть «Касси». В основном они зовут его «Киса» и «Кисонька». На это Фин хмыкает.       — Это Фин, — представляет Лизи. Она целует Касси в щеку, как раньше, когда они оба держались легенды, что встречаются, и вдруг говорит: — Этот ледяной принц отбил у меня парня.       Лизи наигранно вздыхает и поправляет Касси волосы. Она говорит:       — Очень жаль, Кисонька.       После такого девочки округляют глаза. Но тут же пускаются в рассуждения о том, почему бы и нет. Они — современное поколение. Разнополые омеги в отношениях для них давно не новость. Однополые — редкость, но им интересно.       Им интересно с точки зрения посмотреть, расспросить и пошутить шутки. Это не злые шутки, как в пансионе, от них правда бывает смешно всем.       Девочки сразу предлагают с ними сесть. И даже Фин не морозится.        — Очень хорошо смотритесь. Давайте вас сфотографируем? — предлагает одна из девочек. — Пока вы молодые, красивые и свободные.

VIII

      Касси с Фином плетутся по улице, попрощавшись с компанией Лизи. Падает снег, Фин спрятал руку Касси в собственный карман, чтобы не отпускать на холоде.       Касси говорит:       — Мне кажется, или с тобой всё как-то лучше... И чище.       Фин целует Касси в висок. Фину, который почти всю жизнь прикидывался одиночкой, тоже лучше.

IX

      В понедельник Лизи подходит показывать фотографии. Она не скидывает их для галочки, она хочет проявить участие. Она смотрит на Фина, к которому обычно нельзя подступиться, чтобы узнать: как ему? Отдает телефон. Фин показывает Касси больше, чем вглядывается.       Лизи говорит, что у нее есть хороший знакомый фотограф.       — Посмотрите, как она обработала. Здо́рово?       На фотографиях — желто-оранжевое освещение. Касси и Фин — в золоте.       ...И Касси вдруг понимает, что Фин — заколдованный солнечный лес, неприступный, как крепость, и глаза у него — два глубоких и чистых озера. Он притягивает других. Чем-то неизъяснимым. Как тайна.       — Я пересылаю? — спрашивает Лизи.       И Касси кивает:       — Давай.       ...На третьей неделе не просто становится меньше смешков — к Касси вдруг без стеснения подходят. Пока, конечно, только Лизи… но он всё равно немного растерян.       Касси спрашивает Фина:       — Можно мне сесть с тобой сегодня?       — Если хочешь.       — Хочу.       Касси оставляет Стефа, и тот снова отводит взгляд.

X

      Фин не дарит напрямую. Но в ящике его стола, куда Касси прячет свой блокнот, вдруг появляются акварельные маркеры. В них — все оттенки солнца и золота.       Касси прикусывает губу. Он может их не принять. И сделать вид, что они чужие. Но... он очень хочет принять их.       Это — слишком интимное. Слишком правильное.       Касси забирает маркеры, изображая Фина в золоте. Без всяких контуров. Подписывает: «Фин одним светом». И тоже оставляет так, чтобы Фин нашел, в его тетради по экономике. В самом конце, рядом со сложенной пополам самостоятельной, за которую Фин получил четверку.