Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Аэропорт. Громко объявляют рейсы, снуют люди. Макс отводит Фина в сторону, забрав у Касси.       — Стас, это была семейная поездка.       — Я знаю, — говорит Фин.       Весь вид Фина выражает спокойное скучающее равнодушие. Он будто заявляет, что порченый мальчишка, бедняк и омега — это его отношения, всерьез.       — Я думал, мы это обсудили.       — Что именно?       — Твою связь с омегой, тем более таким… Я навел справки о твоем «друге»…       По поводу «справок» Фин настроен крайне скептически:       — Позвонил директрисе?       — У тебя был целый пансион лучших в стране омег, но ты выбрал самого выдающегося…       Фин оборачивается на Касси. Тот сидит, уставившись в пол. Всё еще выглядит как с обложки журнала. Совершенство формы и линий… Да, самый выдающийся.       — Стас, это не смешно. Одно дело, когда ты устраиваешь такое в течку. И совершенно другое, когда весь пансион знает, что вы…       Фин переводит взгляд и внимательно смотрит на Макса, гадая, чем он заменит «встречаетесь», но тот замолкает.       — Можешь сказать это, не стесняйся.       — …что вы спите.       Хорошее нейтральное слово, надо же.       Макс продолжает:       — Если ты таким способом решил обратить на себя внимание или позлить нас…       — При чем здесь вы?       — Я понимаю, мы не были родителями года…       — Не начинай.       Фин прекращает разговор и отходит. Макс зовет его и просит поговорить. А Фин не хочет говорить. Это не назло родителям. Мир вокруг них не крутится.

II

      В аэропорту Фин почти не выпускает Кассину руку из своей. И оставляет на его щеке след от гигиенической помады. Губы у Фина зимой трескаются и кровят, но эта маленькая незаметная деталь — улыбает Касси, как кружевные ночные рубашки.       Касси шепчет:       — Ты возьмешь одну такую в отель?       — Кас, отстань…       — Я бы тебя затискал, очень заводит… когда на тебе только легкая ткань, а под ней — ничего. Я иногда вспоминаю, как к тебе приехал… как поднял сорочку, а ты нагой. Я знал, что ты очень сильно чувствуешь всё, когда мои руки были на тебе и когда ткань соприкасалась с твоим телом. Ничего красивее не видел…       Касси переносит Фина в раскаленную постель и полумрак комнаты, и тот набрасывает на колени куртку, чтобы скрыть стояк. Касси улыбается, уткнувшись Фину в плечо. Фин на него смотрит. С осуждением. С таким… наигранным. Ловит за подбородок и целует в губы. И Касси тут же хочет его обнять.       Касси нравится, что Фин на людях ведет себя так же, как один на один. Нравится, что ни капли не стыдится. Нравится, что он даже не понимает, чего бы стыдиться мог. Фин относится к Касси так, словно тот и правда сокровище, и не в плохом смысле. Фин бережет его. Слушает. Наблюдает, проверяя, как он. Отходит, когда нужно. И когда не нужно — тоже. Но Касси любит нервничать из-за дистанции между ними.       И Касси нравится прижиматься к Фину, немного поддразнивая его желание. Нравится даже, что люди пялятся.       И нравится, что Фин замораживает слишком любопытных альф взглядом. И не подпускает настолько, что им даже не задать вопроса двум очевидно тоскующим омегам.       Фин говорит:       — Даже не думай об этом.       — Да я просто хотел у вас поинтересоваться…       — Справочное бюро — направо и нахуй.       Они остаются одни, и Касси расплывается, как дурак: Фин тоже умеет лаять… Касси знал. Но… раньше Фин защищал себя и свое. Касси стал своим. Фин не дает другим к нему приблизиться.       Касси стекает ниже по сиденью, устраивая голову на Фине, и тот застывает, зарываясь носом ему в волосы.       Макс в отдалении разговаривает по телефону. Он держится очень холодно и надменно. Как Фин, когда ему что-то не нравится. И, наверное, говорит мужу о том, что тот слишком вовлечен в работу и слишком не вовлечен в жизнь сына, раз не в курсе, кому именно взял билет.       — Фин…       — М-м?       — Я, похоже, ссорю твоих родителей.       Фин говорит:       — Расслабься, Кас, вряд ли такая мелочь наебенит их крепкий взаимовыгодный брак.       — Мне кажется, я порчу вам отдых…       — Это не ты катаешь истерику на пустом месте.       — Может, вы бы тихо летели…       — Тихо, как в катафалке.       Касси прыскает:       — Настолько плохо?       — Настолько бесперспективно.

III

      Фин Касси спрашивает в самолете:       — Волнуешься?       Касси качает головой. Он вообще ни о чем не волнуется, когда с Фином. Кроме самого Фина.       Касси горячо шепчет в ухо:       — А ты?       — Ненавижу летать, — сознается Фин.       Касси улыбается. Он находит, от чего Фину страшно, и тут же льнет ближе. Он говорит:       — Я могу крепко держать тебя до самой посадки…       — Думаешь, это поможет, если мы начнем падать?       Касси убежденно кивает, и Фину становится смешно.       Касси пришел в себя. Или старается отвлечь Фина от мыслей, что они летят в крылатой банке в тысячах метрах от земли. И всю дорогу копается у себя в галерее. Он молчал до отъезда и копил экспрессионистов. Теперь рассказывает и показывает Фину, размышляя вслух, как повторить то, что они делали маслом, маркерами. Не потому, что у него нет масла, а потому, что ему прикольно пойти в обход. Касси любит рисовать в смешанных техниках и стилях, он это Фину говорит. Иногда его шепот становится таким исступленным и сбивчивым, что Фина бросает в жар. Касси касается, целует, спрашивает: «Всё нормально?». Влюбленно смотрит.       Иногда Макс за ними наблюдает. Чтобы понять. У Касси совершенно беззаботный вид, а Фин частенько ловит его руки, чтобы не распалял слишком сильно. Фин без ума от Касси, когда тот говорит и улыбается, когда его дыхание опаляет щеку, а теплые пальцы скользят по коже…       Касси знает по слабому запаху, когда тычется в него носом, и спрашивает:       — Отвалить?       Но Фин, как раньше, не может ни терпеть эту близость, ни отказаться. И только отрицательно качает головой.

IV

      У Касси нет подходящих вещей для горнолыжного курорта. Фин об этом не думал, пока они не оказались на месте. Теперь он размышляет, можно ли звать Касси в местный магазин. Можно ли оплачивать самому? Как будет воспринята его забота? Фин ведь не покупает Касси или его доверие. Они вместе. И у Фина есть карманные деньги. В таком объеме, что ему всё не потратить даже при желании.       Фин пропускает Касси в номер. У них опять отдельные кровати, как в пансионе, но Касси, бросив рюкзак, не помечает своими вещами пространство, как тогда, когда он заселился в их комнату. Он приникает к окну.       Из окна — вид на спуск и канатную дорогу. Маленькие отдыхающие съезжают по склону вниз. Маленькие кабинки фуникулеров медленно движутся над белым снегом.       Касси тянет:       — О-о, вот на какой штуке я бы полетал… — и глаза у него загораются. — Может, даже спустился бы тоже… Только не знаю на чем… Ты на чем катаешься?       — Почти на всем… Но довольно паршиво.       Фину, как обычно, не то чтобы есть дело. На вид из окна, фуникулеры и спуски. Он вообще мог бы спокойно неделю сидеть в номере. И его очень утомляет дорога, поэтому он бы…       Фин валится на кровать и облегченно выдыхает. Он бы вот так лежал. До вечера. Но проверяет время и спрашивает Касси:       — Хочешь, покатаемся после обеда?       — Хочу.       Касси тут же отлипает от окна и прилипает к Фину, устраиваясь у него под боком. Он широко улыбается и выглядит отвлеченным от всего плохого. Счастливым. Фин слабо усмехается и гладит его по щеке рукой. Касси, наверное, непривычный… и ему всё хочется посмотреть. И попробовать.       — Надо только тебя одеть в зимний костюм, — говорит Фин, — а то вымокнешь и замерзнешь.       Фин загибает пальцы, предлагая Касси программу на день:       — Обед, магазин, спуск, фуникулеры, ужин. Да?       — Фуникулеры — это че?       — Кас…       — Серьезно.       — Штуки, на которых ты бы полетал.       Касси нисколько не смущает незнание, и он кивает, впитывая в себя новое. Обнимает Фина. И тычется носом, и ластится, и целует… Фин вдыхает томный полифонический запах его тела, как запах тепла и юга. Посреди гор и снегов. Рука Касси скользит вниз по его животу и накрывает ладонью мгновенно реагирующий на него член.       Касси гладит его через ткань, спрашивая:       — Надразнил тебя за целый день?       Он это даже не скрывает. Что дразнит. Бессовестный.       Фин притягивает Касси за загривок и целует в губы. Этого они себе не слишком позволяли. В основном потому, что поцелуи для Фина — приятная и волнующая прелюдия. Когда Касси обхватывает его губы своими, скользит ему в рот языком, обводит по кругу — нежное прикосновение за нежным прикосновением — мозги вообще отключаются.       Касси всегда целует Фина поначалу долго и с расстановкой, а потом их губы размыкаются всё чаще, поцелуи становятся короче, отрывистее, с легким покусыванием. Дыхание сбивается и становится шумным.       Касси тянет Фина на себя, чтобы тот сел сверху. И Фин выдыхает стоном, находя такое положение, когда чувствует член Касси под собой.       Касси неторопливо раздевает Фина, глядя на белое тело в ярком хрустальном свете зимнего дня. Окно почти панорамное, во всю стену, и каждый сантиметр Фина — серебристый бархат. Только волосы на его теле слегка золотятся. Но даже волосы — сплав с платиной — холодное солнце…       Совершенно нагой и светлый, Фин опускается на Кассин член, плотно сжимая его в себе, и Касси чуть прогибается навстречу. Оглаживает его бока. Скользит ладонями по ребрам и груди.       Фин говорит:       — Замолчал…       Касси смеется. И отвечает:       — Любуюсь…       Фин плавно двигается на нем, и прозрачная капелька смазки тяжелеет на набухшей розовой головке. Касси размазывает влагу большим пальцем, а затем сжимает в кулак, и Фин шумно выдыхает, двигаясь навстречу плотно обхватившей руке и возвращаясь назад.       Фин срывается на тихое постанывание в тишине номера. Сначала он пытается сохранить размеренный темп и растянуть наслаждение, но ускоряется невольно и нетерпеливо. Всё еще стараясь сдерживать слишком откровенные стоны, кусая губы и почти всхлипывая от удовольствия.       Но когда Касси шепчет: «Фин, ты весь словно из света», когда в ушах начинает звенеть золото его голоса и кровь… всё самообладание Фина слетает в тот же момент. И всё его заводит: от стимуляции до голоса и вида. Он тоже любит сверху, когда видно всего Касси, его выражение лица, его разметавшиеся по белой подушке черные волосы.       Его черные глаза прожигают Фина и затягивают в черный омут, образуя между ними какую-то магическую, наэлектризованную силу притяжения.       Фин кончает и выплескивается Касси на живот и грудь. Но Касси продолжает двигаться внутри него, потому что тоже почти. И он наблюдает, как Фин терпит последние толчки со сдавленным скулежом. Касси спускает в него, стиснув белые бедра пальцами до красных следов, и его потряхивает от оргазма. Он отпускает Фина, сжимает собственные волосы у корней, закрывает глаза и затихает.       Фин застывает над ним, тяжело дыша. Приподнимается и в прямом смысле слова отклеивается. Бедра Касси из-за Фина влажные и липкие.       Касси расплывается в улыбке:       — В душ?       Фин слабо кивает, но вместо этого ложится рядом.       Касси смеется:       — Фин…       Фин разнеженный и слабый. И не хочет больше двигаться. Может быть, никогда.

V

      Фин приходит в душ с опозданием, забирается, закрывает кабинку и обнимает Касси, вставая рядом под теплую воду. Касси замирает. Потому что Фин редко идет на сближение первым. Где бы такое записать?.. Касси его притягивает к себе, смывая с него смазку и сперму.       Спрашивает:       — Хорошо?       Фин кивает. Касси — по-прежнему рай на земле.

VI

      Смена обстановки действует на Касси самым лучшим образом: он снова рисует. Он рисует Фина и снег. И на обед они спускаются на полчаса позже.       Касси Фина задевает ногой под столом, потому что сидит напротив. Снова дразнит. И потому, как рядом Макс, пишет, а не говорит: «Я люблю тебя касаться. Как перестать…»       Фин усмехается экрану. И отвечает: «Не переставай».       Макс спрашивает:       — Какие планы?       — Кататься, — говорит Фин.       — Здесь много наших знакомых, я бы очень вас попросил не обжиматься на публике…       Фин даже не делает вид, что ему это интересно.       — Стас… — пытается Макс. — Твое новое мимолетное увлечение может оставить слишком тяжелые долгосрочные последствия…       Фин замечает, что Касси ест без аппетита, и спрашивает:       — Как мясо?       Тот виновато улыбается:       — Всё пресное. Думаю, повар не виноват…       Фин проверяет, подцепив вилкой кусочек в Кассиной тарелке. И ему жаль, что Касси на блокаторах, потому что ростбиф из свиной вырезки — объедение.

VII

      В магазине нет ценников — настолько они высоки. Но как будто принцу есть до них дело. Касси ходит мимо манекенов и вешалок, обжигая Фину шепотом ухо:       — Здесь, наверное, пиздец дорого.       — Всё равно.       Касси не всё равно. И он теряется. А Фин его ловит за руку.       — Не бери в голову. Горы были моей инициативой, так что… одежда с меня.       Касси отводит взгляд и ничего не отвечает. Он отходит на шаг, а Фин сжимает его пальцы крепче. Просит:       — Соглашайся. Я избалованный и всегда получаю, что хочу…       Касси вдруг расплывается:       — Фин…       Тон у Фина осторожный и тихий, а взгляд — очень внимательный. Потому что на самом деле Фин боится отказа. Они оба знают: когда речь заходит о Касси, он не может настаивать. Он и просит редко. И всё равно получает свое. Каково было бы не получить?..       — Тебе страшно услышать от меня «нет», ваше высочество?       Фину не страшно, а нервно. Он говорит:       — Я уже настроился, что мы пойдем вместе кататься…       — Расстроишься?       Фин не знает. Это — новое для него чувство. Настолько, что… Касси, приблизившись, смеется ему в ухо:       — Фин, ты завелся…       А Фин пристыженно молчит, потому что да. И он не знает, отчего и почему так быстро. Он бы сейчас отдался. Когда Касси мучает его, не давая ответа.       Для Касси это выглядит немного по-другому. Так, будто, если Фин купит костюм, он еще будет должен Касси за неудобство, моральные травмы и хреновое прошлое. Может, Фину даже придется просить прощения. Касси никогда не попадал в такие ситуации… и снова смеется.       — Фин…       С Фином иначе. Разве Касси не поэтому с ним?

VIII

      Примерочная такая просторная, что Фин, вальяжно вытянув ноги, сидит прямо внутри на пуфе. Смотрит на Касси. Потом поднимается, чтобы помочь застегнуться. Целует его в губы.       Касси спрашивает:       — Нравится?       Костюм он выбрал белый, но с экспрессионистскими разноцветными вставками. По Касси сразу заметно, чем он увлекается на неделе… Фина это забавляет, но — да, нравится. Он кивает.       — Тебе всё идет… У тебя такая способность… облагораживать вещи. Поэтому они очень хотят быть твоими…       — У тебя тоже есть такая способность… только в плане людей. Очень хочется быть твоим.       Фин замолкает на секунду и говорит:       — Я бы предпочел, чтобы ты был со мной… а не моим.       — Я и так…       Это невыносимо, и Фин коротко целует Касси, а потом почти бежит из примерочной.       Спрашивает уже снаружи про костюм:       — Берем?       — Да.

IX

      Касси чувствует себя стянутым и как будто в броне. У него даже шлем есть. И очки искажают окружающие цвета.       Фин фиксирует крепления на сноуборде Касси, опустившись на одно колено. Спрашивает:       — Не гуляет нога?       — Вроде нет…       — Ну всё, — говорит Фин, выпрямляясь. — Можешь спускаться.       — А ты?       — Потом вместе. А то еще придется доставать тебя из сугроба…       — Тебя приходилось?       — Я вообще как-то влетел в елку…       — Фин…       — Спорт — это не мое.       Касси ржет. И пытается повернуться боком. Доска под ним чуть наклоняется — и скользит вниз, и едет. Ощущение такое, словно из-под ног уходит земля. Это непривычно и напрягает, а сноуборд еще набирает скорость… Так что, проехав всего метров пять, Касси падает назад. И ложится на спину.       Он поднимает очки и смотрит на подошедшего Фина, щурясь на него, как на солнце. Ему смешно. Он заявляет:       — Я испугался, что она поехала…       Фин прыскает и протягивает руку.

X

      Фуникулер поднимает Касси и Фина обратно к отелю. Уже третий раз. Касси периодически смотрит на Фина искрящимися глазами и задевает. Но чаще — разглядывает темнеющий вечер.       Фин устроился поперек сиденья, подогнув под себя ногу, чтобы пялиться только на Касси. Его жизнь в таком формате очень даже… И он думает о том, что после ужина завалится с Касси в обнимку на тесную кровать.       Фин нафантазировал грешным делом попросить нормальный двухместный номер с нормальной кроватью на двоих, а не с двумя тесными полуторками. Но вспомнил, что у Касси должно быть свое место, — и не стал. Вроде уже привычно — так. Жаться друг к другу всю ночь.       Фин закрывает глаза. Активный отдых не для него, но сегодня ему даже понравилось… Потому что Касси много смеялся, нес околесицу и предлагал ездить наперегонки, как маленький. С ним хорошо. С ним по́лно.