Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Касси переполошил весь персонал. Вокруг забегали, засуетились. Он теряет сознание? Нашатырь? Воды? Вызвать врача?       Касси хватает ртом воздух. И Фин ощущает по запаху… это то же, когда Касси влетает в комнату после драк. Фин усаживает его на диване. Заглядывает в перепуганные глаза. И, убедившись, что это действительно приступ паники, тянет к себе и обнимает. Целует в висок.       — Это чем тебя так шарахнуло?..       Фин не осуждает и не смеется. Он прислушивается, насколько Касси не в себе. Тот крепко обхватывает руками и затихает, уткнувшись носом Фину в плечо. Касси делает глубокий ровный вдох, и Фин закрывает глаза.       Они сидят так минуту. Оставаться дольше чревато. Фина беспокоит, что могут набежать гиены с вопросами. Так что он спрашивает:       — Отпустило?       Касси кивает и отстраняется. Фин уводит его, хотя идет чуть позади. Касси всё еще пахнет стрессом. И останавливается в коридоре, когда до двери в их номер остается всего пять шагов. Он оборачивается к Фину. Тот замирает и целует, как раньше. Ничего не изменилось.

II

      Фин садится рядом на кровать. Касси поднимает на него глаза — вопросительно.       И Фин спрашивает:       — Что мне нужно сказать?       Касси не знает и болезненно сглатывает. Он отводит взгляд. Ему стыдно сознаться, что в последнее время он заводит все эти разговоры про будущего мужа Фина лишь для того, чтобы тот переубедил его, лишь для того, чтобы повторил: «Мне плевать, я хочу быть только с тобой».       Потому что теперь, когда они правда вместе, потерять Фина — жутко. Как и отдать другому, разделить с другим. Пока Фин нисколько не был Кассиным, Касси согласился бы на любые условия, чтобы сохранить связь с ним, пусть даже призрачную. Но она больше не призрачная. И очередной альфа, отнимающий у Касси что-то прочное и нерушимое, вызывает у него… приступ паники?.. Нехватку воздуха. Воспоминания. Не прямые, но на физическом уровне. Кассино тело знает, что альфы берут свое силой.              И если бы еще этот дурацкий Слава был совсем мудаком и сволочью, может, Касси пережил бы это проще. С помощью драки. Но тот не был… Симпатичный, состоятельный и спокойный. Уверенный в победе. А Касси вот психованный, и поломанный, и ни в чем не уверенный. В сравнении — просто блеск.       Касси шепчет:       — Я тоже чувствую тебя. Даже на блокаторах, когда проходишь мимо. Других омег нет…       — Кас, я не верю в истинных. Ты зря загоняешься по этому поводу.       Касси не слушает, он говорит:       — Я знаю, что про мой запах так может сказать кто угодно, но про твой нет… Остальные тебя не чувствуют…       — Кас…       Касси выдает почти отчаянное:       — Я бы хотел быть для тебя особенным.       — Ты и так…       — Нет, я имею в виду…       Касси пока сложно сформулировать, что он имеет в виду, и он тяжело замолкает.       Фин говорит:       — Кас, мы вместе. О чем ты переживаешь?       — Он сказал, что ты его чувствуешь…       — Я чувствую тебя. Помню, ты решил полежать в моей постели, пока меня нет…       Касси смущает это. Он делал всякое еще в начале, когда они не встречались. Помечал территорию. Сокращал расстояние. Бегал за Фином. Это всё становится так понятно сейчас…       Фин спрашивает:       — Что ты расстроился?       Касси смотрит на Фина битой собакой. И выдает исступленно:       — Я всё время думаю, насколько неуместный. Здесь, с тобой. Насколько по мне заметно… Я бы хотел быть твоим истинным, даже если ты не веришь и для тебя это глупости… потому что, может, тогда бы у меня появилось право… на отношения с тобой. Даже если я тоже омега. Даже если такой омега… Я так был бы уверен, что со мной ты будешь счастливее, чем с другими. И никто бы не возразил, потому что у нас судьба, или природа, или что бы там ни было; потому что мы друг другу подходим. Ты очень подходишь мне. Ты — идеальный… Мне никогда не было так хорошо. Ни разу в жизни. Я очень счастлив. И мне очень страшно, что это закончится. Даже если я смогу тебя отпустить. Я не стал бы держать, и ты меня тоже, потому что насильно мил не будешь… Но это ужасно обидно, что кому-то всё: и пол, и положение, и даже ты… и он приходит и говорит, что вы истинные.       — Блять, Кас, это он у себя в голове придумал.       Глаза Касси становятся влажными, и Фину из-за него невыносимо.       — Если мы расстанемся, — говорит Касси, — я не умру, но больно будет просто пиздец…       — Тоже.       Касси наконец замолкает. И спрашивает о чувствах Фина тише:       — Да?       — Да. Оказалось, ты очень подходишь мне… Я с тобой не скучаю. А мне постоянно скучно так, что хоть вешайся. И, блин, Кас, по мне не видно, что я счастлив? Хожу с рожей кирпичом? Ты же моя сирена. Я от тебя без ума. И никто тебе не возразит: ты хорошо дерешься… Забыл?       Касси давит нервный смешок.       А Фин продолжает:       — Притчу про осла помнишь?       — Да…       — Как с ослом ни заебешься, всё равно скажут, что заебался неправильно. Не надо вообще напрягаться, мало ли кто чего говорит. Особенно какой-то припизднутый бывший твоего парня.       Касси грустно улыбается, а Фин добавляет тише:       — Кас, слушай. Если тебе это важно, если тебя это успокоит и повесит на наши отношения ярлык девятьсот девяносто девятой пробы, можешь всем заявлять, что мы истинные. Я поистине втрескался в тебя по самые яйца, я пойму. Но я хочу прояснить: я тебя выбрал, это не твой запах (хотя ты и пахнешь как гребаный рай на земле), и между нами не какая-то всратая фатальная истинность, от которой не убежать. Я с тобой, потому что хочу этого. И ты со мной тоже. Я думаю, что это сильнее. Быть с человеком по своей воле, а не по воле злоебучих высших сил. Или нет? Не прав?       Касси не знает. Он смотрит на Фина ранено, но приструненно.       Фин ставит его в известность:       — Ладно, я закончил. Но ты теперь навсегда Кассиетта. Пизданешься, какая ты королева драмы. Без блокаторов, наверное, вообще весело…       — Фин…       — Я не против… Можешь даже бить посуду. Но если ты будешь ловить панички — я поведу тебя по врачам.       Вид у Фина правда встревоженный. И Касси в целом не припомнит, чтобы он так щедро разбрасывался монологами и так отчаянно объяснял свои чувства.       Касси кивает.       Фин хочет знать по поводу врачей:       — Не будет обид?       — Нет.       — Хорошо.       Касси зацеловывает Фину лицо. И валит на постель. Фин переводит дыхание. Гладит его волосы и спину. И отдается. Сейчас бы Фин кому попало отдавался. Касси придумает тоже…

III

      Фину кажется, что очень легко решить Кассины трагедии. Он не шибко в них врубается, но думает: может, это он сам спровоцировал? Может, Фин, как все твердят, ведет себя так, будто похуй, и поэтому Касси всё время тревожно…       Но Фин не давал ему повода. Не болтал о бывшем (да даже не вспоминал), не принимал подарков (хотя Фин правда любит манговый чизкейк). И, кроме прочего, Фин всем дает понять, что у них с Касси всерьез. Ему казалось, что он это дает понять и Касси. Или что, недостаточно?..       Касси валяется рядом. Он вроде успокоился, но шепчет с сожалением:       — Я не знал про твой любимый десерт…       — Блинный торт с заварным кремом, — хмыкает Фин и чувствует, что Касси физически плывет от того, что это не сучий манговый чизкейк. Фин говорит вполголоса: — Я как-то пробовал в Москве, в итальянском ресторане. Надо тебя свозить туда на свидание.       — В Москву?       — Да. Там классно под новый год. Можем прям сейчас свалить, а эти пусть тут останутся.       — Фин, это дорого, наверное…       — Наверное. Я не считаю деньги в быту. Они просто лежат на счету, я даже не знаю сколько.       — А вдруг закончатся?       Фину смешно.       Но спрашивает он всерьез:       — Полетели?       — Ты ненавидишь перелеты…       — Да.       — А как же горы?       — Горы тоже не очень люблю…       Касси ржет. И шепчет:       — Фин, ты такой капризный… Если мы будем вместе, мне надо зарабатывать миллионы.       — Зачем?       — Чтобы ты и дальше не считал деньги…       — Но я хорошо считаю… Просто сейчас без нужды. И мы правда можем свалить. Я бы хотел… Будет веселее, чем тухнуть здесь. Ты посмотришь Москву… без моих знакомых.       Касси не уверен.       И Фин говорит:       — Это разве не в твоем духе? Ты как-то сорвался ко мне посреди ночи, просто чтобы потрахаться…       — Тебе вроде понравилось…       — Так речь не о том. Я вообще всегда в полном восторге. Это надо чаще говорить? А то ты опять нафантазируешь, что я хочу прыгнуть в кровать к какому-то альфе. Он ведь даже не сможет связать двух слов обо мне в постели… и я буду лежать под ним бревном в надежде, что он поскорее закончит.       Касси ржет. Подпирает рукой голову и гладит золотые Финовы волосы. Шепчет:       — Он потеряет дар речи… потому что ты — загляденье…       — Да? Я вот постоянно теряю…       Фин многозначительно смотрит на причину, лишающую его голоса. Причина прижимается губами к губам. А потом говорит:       — Твои родители точно словят ахуй, когда после всего этого мы просто укатим в Москву…       — Ну и плевать на них. Полетим?       Касси не знает:       — Я никогда не был в Москве…       Фин спрашивает:       — Не повод?       Касси сомневается, а Фин говорит глуше:       — Я считаю, мне по гроб жизни не расплатиться за то, что ты меня тоже выбрал… но я попытаюсь.       Фин переворачивает Кассино: «Сначала тебе делают подарки, а потом просят расплатиться. И у меня есть убеждение, что чем больше бабла в тебя вбухают, тем хуже плата».       Касси прекрасно знает, что Фин его уговаривает, но, может, ему надо. Чтобы кто-то уговаривал и рубил на корню возражения. Может, ему надо слышать, что за подарки он ничего не должен. Касси, растрогавшись, прячет лицо, обнимая Фина.       Тот шепчет:       — Я бы правда всё на тебя потратил. А дальше можем жить в нищете. Ты расслабишься в бедности?       Фин заставляет Касси смеяться. И тот чувствует, что отпускает всякий нервяк.       Касси спрашивает:       — А ты?       — А я и так особо не напрягаюсь…       — Фин…       — Только когда ты молчишь. Так что скажи мне, летим или нет…       — Летим.       Всё становится серьезным. И Касси затихает. Ему с Фином просто. Настолько, что он правда уже летает. Не на самолете, а в целом. Он не привык. Он всё еще напуган. Он благодарен Фину за то, что тот просто есть. Фин — весь комфорт. Самый истинный из всех, кого Касси мог выбрать.       Касси тоже приятно знать, что они друг друга разглядели, а не привязались по умолчанию. Но всё равно он верит. Даже если сам Фин — ни капли. Касси верит в такую истинность, которую можно создать и построить. И не разрушить. Последнее — самое важное.