Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Фин не знает, что случилось. Он отпустил Касси из комнаты, успев сжать на прощание его руку. Касси ушел встревоженным. Возвращается — с паникой. Меряет шагами комнату. Заполняет комнату острым запахом стресса. И таким же острым — угрозы.       Фин поднимается навстречу, чтобы его поймать. Когда ловит — понимает, что Касси не в адеквате. Взгляд у него обезумевший. Лицо бледное. Его мелко трясет. Он напуган, он в ярости. Он растерян, он сбит с толку. Он вырывается и продолжает ходить, потому что говорить — не выходит.       — Кас?..       — Кто его просил… — цедит Касси.       Он проходит мимо Фина — к двери. Он стекает по ней. Он цедит воздух сквозь зубы:       — Кто его просил?!       Он поднимается снова, он заламывает руки, он сжимает волосы у корней. Он задыхается. И вдруг лицо ему заливает. Глаза — всё еще широко раскрыты.       — Кас?       Фин ловит оседающего Касси на пол, когда его перекручивает, как от боли, как будто ему вспороли живот. Собаки не плачут. Они ранено скулят. Скулеж Касси переходит в волчий вой. И Фину становится жутко.

II

      Первое, что делает Касси, когда приходит в себя: бежит из комнаты. Он бежит на охоту. Он нападает на след. Он вырывает Стефа из маленькой компании омег и сбивает его с ног. Стеф не отвечает на удары, но закрывается от них руками. Касси не дерется с ним. Касси бьет его. Бьет, пока Фин не отнимает его, разъяренного, от сваленного на пол человека.       Касси кричит:       — Я знаю, это был ты! Больше некому! Я знаю, что это был ты!       И Стеф кричит в ответ — срываясь на высоких:       — Он поплатится за то, что сделал с тобой! Он должен был заплатить.       Касси разворачивается и бежит. Он бежит так отчаянно, как будто хочет ускользнуть от цепких лап собственной памяти.       И Фин вдруг понимает, что Стеф сделал. Фин шипит:       — Я же просил тебя не лезть.       — А кто бы постоял за него? Ты? Ты заступился бы? Ты поквитался бы?       — Это должен был сделать не я и не ты.       — И кто же тогда? Бог? Карма? Ангелы? Кем будут судьи?       Фин замораживает его гневом и презрением. И сплевывает возле него. А затем идет за Касси. Его шаг ровный. Он знает, где искать.

III

      Касси ничего не говорит. Он лежит на постели после своей истерики мертвый. Его глаза стеклянные. Он произносит без чувства:       — Я не хочу ехать в больницу.       Он ничего не объяснил. И Фин додумывает на ходу. Это Кассин отец. Он в больнице из-за Стефа. И Касси зовут увидеться с ним.       — Я не могу, Фин…       Ему снова заливает виски. Это беззвучные жгучие слезы. Они текут так обильно и так страшно, что всё внутри Фина немеет.       — Ты не обязан… — говорит Фин.       Касси закрывает лицо и заходится всхлипами.

IV

      Сложно сказать, каким был отец Касси… Внешне тоже. Всё его лицо в гематомах. Открытые раны перевязаны. Переломы загипсованы. Он в коме. Касси — его ближайший родственник. И он стоит над отцом, как тень от человека, а не как человек.       Рядом с Касси сердце его отца перестает биться. И пульс складывается в ровную линию.       И Касси выходит из палаты, оставив врачам их дело. Касси колотит. Съехав по стене в больничном коридоре, он ни о чем не молится и ничего не просит. А просто ждет. Его тело — напряженное. Его тело — готово обороняться или спасаться бегством.       Фин садится с ним рядом. И тоже ждет.       Если бы ангелы существовали, они бы вырвали сердце из груди его отца, чтобы всё кончилось. Для Касси, а не для него.       Фин как-то видел клип. О ребенке, над которым надругались. Маленькую девочку в теле взрослой женщины. Она кричала, а еще — билась и топилась в ванне… И проблема была в том, что ангелом, вырывающим сердце из груди насильника, была она сама.       Падший ангел сидит в больничном коридоре онемевший. Никто из врачей, спасающих его отца, не знает их грязную тайну. И нет… он не молится и не просит. Он опустошен настолько, насколько разорен и обворован.       Фин думает, как всё будет, если этот ублюдок выживет. Как всё будет — у Касси. Какую ношу на него повесят.       Но когда врач выходит и качает головой отрицательно, Касси прижимается затылком к стене — и его лицо снова расчерчивают слезы.       Может быть, облегчения.       И Фин не дает врачу сказать ни слова. Не Касси. Касси сейчас не нужны никакие слова. А все соболезнования, которые он мог бы получить, должны были звучать намного раньше.

V

      Вернувшись в пансион, Касси встает под душ — отмокать. Драит себя тщательно, до покрасневшей кожи. Он бы вообще ее содрал мочалкой вместе с запахом — кричащим. И вышел бы в крови, почти что причащенным. Как в лучшей из своих фантазий.       Вода и правда размывает красное…       Под Касси целая лужа — кровавой воды. Непростительно яркой, очень густой. Как при выкидыше.       Когда Касси замечает, его шарахает так, что он больше не может стоять. Ни в этой воде, ни в этой кабине. Это как худший Кассин кошмар. Смерть ребенка…       Из кабины Касси вываливается и падает прямо на пол. Кровь продолжает течь, и дышать ему нечем.       — Кас?..       Фин стучит в ванную, потому что услышал грохот. Но Касси не отзывается. Он заперся на ключ — из привычки больше, чем из желания быть одному.       Он испуганно зовет:       — Фин?..       Он теперь и просит, и умоляет:       — Фин!       Его голос — очень слабый и жалобный.       И Фин, которому похуй, выбивает дверь в ванную, чтобы обнаружить Касси в озере крови.