Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Кассины будни теперь проходят так… Он отсыпается самым крепким сном до того, как приносят завтрак. Ему не снятся кошмары, но иногда что-то очень невнятное. Бывает, он во сне бежит. Бывает, что падает. От последнего он вздрагивает и просыпается. Но кошмары не снятся.       Он целыми днями шлет Фину кружочки видео или фотографии. С собой, едой и окружающей обстановкой. И закидывает Фина пустяковым вопросами: как ему спалось, что ел, какие пары.       Касси ковыряется в интернете, бесхозно таскается по хоромам Фина, а иногда — выходит на разведку в остальную часть особняка, чтобы тайком посмотреть библиотеку, или бильярд, или бассейн. Тут есть бассейн, это впечатлило Касси больше всего, он как-то ночью плавал и снял на эту тему целый фотоотчет.       Касси перезнакомился со всем незаметным персоналом, следящим за порядком и чистотой. И заодно познакомил с ними Фина (заочно). Но он старательно избегает компании Макса. Оказалось, что с ним легко столкнуться даже в таком дворце, именно поэтому в бассейне Касси плавал ночью.       Касси совсем расслабился: он по сто лет принимает ванну, может выйти в одном полотенце, лежать нагишом. Он никогда себе раньше такого не позволял, но здесь смог. Здесь спокойно. Здесь его никто не тронет.       Еще он таскает вещи из чужого гардероба, и у Фина вся переписка в бесстыжих Кассиных снимках: вот он что-то примеряет уже десятый раз, а вот он валяется в пене, а вот просто лежит на кровати и скучает — и ничего такого вроде, но…       И наконец, Касси изрисовал за две недели целый блокнот, копируя кусочки картин Боттичелли, Караваджо, Микеланджело, Буонарроти, Рафаэля и Джотто. И по уши вляпался в биографию да Винчи.       — Ты знал, что он один из первых ушел от четко очерченных контуров? Это называется сфумато… когда немного размываются границы. Вроде легкой дымки, тумана или вуали… когда картина как будто смягчается и рассеивается свет. Такая невесомость… Я всё-таки, кажется, хочу краски.       Фин спросил только: «Масло или всё сразу?»       И Касси смущенно спрятал лицо в подушку. Но в этот понедельник… он не то что рисовать, он даже встать с постели не в состоянии.

II

      Вроде как решился вопрос с дистанционкой. Фин написал еще утром, что всё подключат, когда Касси придет в себя. Касси не может прийти в себя с вечера. С тех пор, как Фин уехал. Так ему и сообщает.       Касси пишет: «Врач сказал, что мне нельзя подавители… Я тут повешусь на твоем галстуке…»       Фин шутит насчет эротической асфиксии. Потом ему приходится объяснять, что это еще за асфиксия. Фин говорит: «Удушье. Когда человек почти при смерти и у него кислородное голодание. Вроде как усиливает оргазм».       Касси пишет: «Фин… если мне что-то усилить сейчас, я точно подохну…»       Фин спрашивает всерьез: «Паршиво?»       Касси не знает. Он мучается. Иногда буквально скулит, как подранок. И, как ни странно, приятного в течке мало. Это нестерпимо, и очень мешает, и у Касси высокая температура. Он дрожит, у него слабость, озноб и жар. Его воротит от запахов, кроме того единственного, который вызывает бесконтрольное желание. Любое прикосновение — пытка и лихорадка. Член стоит до боли. И разрядка не приносит облегчения.       Касси записывает тихое измученное голосовое:       — Я привык, что меня заводишь ты, а не то, что подул сквозняк или задело одеяло… Не могу больше… Как люди это выносят… Как ты выносишь…       Фин пишет: «Не выношу».       А Касси добавляет еще:       — Когда я с тобой, мне очень приятно, а не так… И меня с тобой расслабляет. Сейчас ничего не расслабляет. Я просыпался ночью несколько раз насквозь мокрый с мыслью, что страшно тебя хочу. И когда понимал, что тебя нет, это доводило меня почти до отчаяния. Я вспомнил, почему не слезал с блокаторов. Я ёбаюсь, Фин.       Фин замолкает. Потому что он, наверное, на парах. Касси смотрит на время… Точно. Хотя Фин редко снимает наушники и вроде как всё прослушал…       Касси пишет: «Прости». И добавляет: «Можешь не отвечать». Еще: «Просто ты сейчас единственный, о ком я всё время думаю».       Фин отвечает с опозданием: «Погоди минуту». И Касси замирает с телефоном в руках.       Фин ровно через минуту звонит. Вибрация прошивает Касси руки. Он отвечает в основном, чтобы прекратить это. И ложится щекой на телефон.       Спрашивает:       — У тебя вроде пара?..       И слышит хлопок дверью.       — Ты — моя пара.       Касси прыскает.        — Точно…       — И я подумал, что ты хочешь моей компании…       — Очень…       Касси мгновенно покрывается мурашками — от предвкушения и волны тепла. И он шепчет:       — Люблю твой голос…       — Тоже.       Касси шумно выдыхает:       — Сказал бы, что с утра по тебе сохну, но в основном теку…       Фин ржет:       — Бля, Кас.       — И мне только что стало лучше… Не знаю как. Будто ты теперь рядом…       — Да.       — Помнишь, как мы тогда говорили? В твою течку. Я был прямо с тобой. Почему ты отключился?..       — Было слишком…       — Сейчас тоже отключишься?       — Нет.       — Не бросай меня так больше. Хотя бы сейчас. Хочу кончить с тобой.

III

      Касси… Фин хмыкает в трубку. Ничего не меняется. Может, усугубляется. Но самое забавное: Фину теперь всё нормально. Привык, наверное…       Вообще-то… он бы тоже хотел.       А то Касси целыми днями шлет ему всякое, а потом дразнит в трубку смешками и пошлостями. Фин себе насохранял Касси в ванне, бассейне, постели и гардеробной… Фин не стерпел, когда встреча в прошлый раз сорвалась, и он впервые тогда за все отношения с Касси спасался от желания с помощью собственной руки. И после Касси было вообще не то… Он бы уже тогда позвонил. Если бы Касси не пропал на сутки…       Сегодня никуда не пропадает. Пишет, говорит и сознается. Срывает Фина с пар. Срывает пары Фину.       Фин же решил, так сказать, исправлять оценки…       Отлично исправляет, заваливаясь в кровать.       Касси говорит:       — Думал, что течка меня выправит… и я буду хотеть, чтобы меня взял ты…       — И как?       — Всё еще хочу взять тебя…       Фина это не обижает, а жжет.       Касси пытается оправдаться:       — Мне нравится в тебе… Знаешь, сколько раз прокручивал за утро?..       — Ты, кстати, иначе кончаешь… Я заметил, еще когда первый раз спали… Тебя прямо ломает. В хорошем смысле. Меня так — только когда ты во мне.       — Сейчас скажу, что мы истинные, ты фыркнешь…       Фин фыркает.       И шепчет:       — Было бы нормально так?.. Как обычно. Когда ты во мне. Мы бы смогли?.. в твою течку.       Касси затихает на несколько секунд. И спрашивает:       — Когда ты пришел в прошлый раз, ты как хотел?..       — Не знаю… Просто хотел. Касси, пиздец у тебя запах.       — Какой?..       — Такой, что суставы плавятся.       — Понравился?..       — Да.       — И всё равно ушел?..       — Ты напуганный был, я тоже.       — А ты — почему?..       — Боюсь поддаться. И что потом ты мне не простишь…       Касси торопливо отвечает:       — Прощу.       Это торопливое «прощу» сбивает Фину пульс сильнее любой сказанной пошлости. Как Кассины признания в любви. Как его доверчивые монологи, просьбы о взаимности, комплиментах и ласке.       Касси шепчет:       — Мне не нравится без тебя. И очень с тобой хорошо. Обожаю тебя целовать и везде касаться. Мне кажется, у меня вообще первый раз всё было только с тобой… Еще из-за твоей течки и без блокаторов — знаешь, как остро воспринималось?       — Знаю.       Фин был в таком состоянии, когда всё — тысяча лезвий на его коже. Даже если на самом деле эти лезвия — тысяча осторожных чутких поцелуев.       Касси говорит:       — Я чуть не сошел с ума от того, что бывает настолько иначе. Это всё во мне перевернуло, Фин. Когда мы были вместе… и потом… потом тоже. Не только секс. Но от одной мысли от секса с тобой меня всего пронимает мурашками вдоль хребта…       Фин мягко усмехается:       — У тебя течка, Кас.       — Нет, не только… Мне всё с тобой нравится… Помнишь, ты вошел в меня пальцами? В самом начале. Я никогда не ощущал чужие руки, как твои. Особенно если меня пытались растянуть… Это всё было грубо и больно, и я еще, когда вырос, постоянно вырывался, так что делал только хуже. Но когда это были твои пальцы, мне не было ни противно, ни страшно… Ты только гладил, несильно и нежно, и потом, когда вошел, это так естественно получилось, очень легко… Я сегодня всё это вспомнил… Но не потому, что очень захотел, я тогда даже толком не понял… Но я подумал, что мог бы… с тобой. И я еще вижу, как тебе хорошо. Это всё для меня меняет. Осознание, что тебе хорошо от проникновения, что это не так, как было у меня… Я люблю на тебя смотреть, когда ты получаешь удовольствие. Мне самому становится еще лучше. Знаешь, как заводит?       Фин шепчет:       — Да…       Фин тоже смотрит. Он только не может сказать. Он всегда немеет с Касси по телефону. Одно дело, когда тот всякое говорит в постели, когда они вместе и у них близость. А когда он на расстоянии, когда его горячий шепот такой интимный, когда он так откровенничает…       Фину неловко, и он весь пылает, и нет сил держаться, и он знает, что Касси распаленный тоже, и что пахнет так, будто он — живой эликсир Афродиты, и его прикосновения — вся бережность и нежность. Фин так себя сам никогда не касается.       Он выдыхает:       — Касси…       И молчит. Снова молчит, что, когда Касси внутри, — Фин весь одно сплошное «нравится-нравится-нравится». Почти до слез и потери рассудка.       Касси просит:       — Скажи, как ты сейчас всё делаешь…       Фин не может. Никак. Совсем. Он лишается дара речи. И только обреченно жмурит глаза и шумно, сбивчиво дышит.       — Хочешь, я скажу, что бы делал с тобой?.. что хочу сделать всё утро?       — Да.       — Я бы начал с поцелуя.       Фин обожает, когда Касси его целует, и невольно облизывает, а потом прикусывает нижнюю губу.       — Обнял бы тебя еще на пороге… и стал раздевать. Что на тебе сейчас?..       — Форма. Снимаю?       — Да. Ты бы разделся передо мной?.. Без меня. Просто передо мной.       — Что захочешь…       — Фин, ты поплыл… — впрочем, эта фраза сейчас — не улыбка и не подколка, но будоражащий Касси факт. — Когда закончишь — садись. Я люблю, что ты сразу садишься мне на колени. Люблю, что так быстро заводишься. Люблю, что без всяких прелюдий…       Фину приходится раздеваться. Непослушными пальцами. Потому что… потому что он там, с Касси. Стоит посреди комнаты, в которой его целовали взасос. Стоит и снимает с себя одежду. Торопливо. Встает коленями на кровать… и насаживается на собственные пальцы под магический и сиреновский Кассин шепот:       — Когда ты так плотно меня обхватываешь… и когда плавно движешься, а потом всё быстрее…       Они столько раз были вместе, что теперь оба знают, в какой момент — быстрее. Знают по шумным выдохам и тихим стонам. И Фин слышит, как Касси спускает… но сам он — нет… Он так не может от пальцев. Даже когда у него стоит колом из-за того, что ему шепчут в трубку. Он обхватывает мокрой от смазки рукой собственный член и просит:       — Скажи еще, скажи что-нибудь еще…       А Касси мучает его вопросом:       — Не кончил?       — Нет.       — Я бы еще раз в тебя вошел.       Касси такое практиковал. С короткими паузами. Когда у Фина была течка. Он прикусывал Фину тонкую кожу на шее и снова входил… пока Фина не растаскивало настолько, что он, не стесняясь, подмахивал и в голос стонал.       Он теперь хнычет Касси в трубку.       И Касси просит:       — Фин, приезжай. Я бы брал тебя снова и снова.       Фин на этой фразе кончает. И валится на постель. И обвиняет — за этот зов:       — Сирена.       Но Касси спрашивает тихо и расстроенно:       — Приедешь?..       Фин шумно дышит. Быть с Касси означает постоянно умирать, а потом чувствовать себя живее всех живых. Фину с ним правда семнадцать… и он не может отказать:       — Мне нужно привести себя в порядок.       Касси шепчет:       — Я бы всё с тебя собрал языком, до последней капли.       И Фин умоляет:       — Касси, блять, мне надо как-то доехать…       — Почему да Винчи не изобрел машину для телепортации…       Фин прыскает. И обещает:       — Я быстро.       Но оба знают, что ехать минимум полтора часа.

IV

      Касси ходит по комнате совершенно нагой — открытый и беззащитный. Лишь от того, что раньше не мог, а теперь не страшно. В своем слабом и разбитом состоянии он способен сменить постельное и пойти в душ… но, перед тем как идет, отпирает замок на двери.       Фин делал это в душе каждое утро… Касси не слышал стонов. Вода смывала запах. Но Касси знал.       Он сбавляет напор и прижимается лбом к холодной стене. Все разы, когда он был с Фином, такие яркие… У Касси плавятся мозги, вот как он это чувствует. Всё затягивает пелена и дымка, размывает контуры. У Касси есть название для возбуждения, связанного с Фином, — «сфумато». Как будто всё в легком тумане… Его сознание — словно окутано дурманом.

V

      Фин хотел Касси настолько только один раз. Желание выражать это именно таким образом было у него только один раз…       Близость с Касси всегда настолько самодостаточна, что они мало экспериментировали в постели. У них была пара любимых поз. Желание обниматься и тискать друг друга. Желание целоваться до покрасневших припухших губ.       Но когда Фин мучился в своей комнате, а Касси спрашивал про золото, Фин кое-что хотел сделать. Сильнее всего на свете.       «Ты знал, что золото — химически инертное вещество? Оно ни с чем не вступает в реакции…»       Фин знает: золото вступает в реакции. Когда достигает точки плавления.       Фин заходит в ванную и раздевается перед Касси. Они оба не отводят друг от друга взглядов. Пальцы Фина всё еще не слушаются. Он делает это быстро. Он порывом подходит, вжимает Касси в стену. А затем становится очень тихим… втягивая воздух, втягивая запах… «per fumum». Как сообщение, перехваченное на пути к божественному.       Фин смотрит на Касси. Опущенные черные ресницы обещают ему поцелуй. Но глаза Фина мечутся по лицу напротив. И Касси поднимает взгляд. Фин аккуратно убирает влажную прядь ему за ухо. Фин в порядке… Он не теряет самообладание. Это пронимает Касси трепетом. И ответным желанием. Еще более сильным, чем было.       Запах Касси правда плавит Фину суставы… Иначе почему всё же, поцеловав его глубоко и с чувством, он опускается на колени? Касси ловит Фина за подбородок с вопросом. И, получив немой ответ, проводит большим пальцем по влажным раскрытым губам. Фин закрывает глаза и принимает в рот прикосновение.       Фин — единственный на памяти Касси, кто переборол варварское желание обладать тем божественным, что заключено в его теле. И превратил в высокое желание носить ему дары в ответ на дар и поклоняться. Он делает это так, что Касси чувствует себя самозванцем… обманщиком, лжецом.       — Фин…       Касси мучает мысль, что он не заслуживает. А затем губы Фина смыкаются на его члене и язык скользит по головке. Касси срывается на безвольный стон… и ни о чем больше не думает… Он ни о чем не думает, когда Фин с ним близко. Касси может только… вступать в химическую реакцию, которой до Фина с ним не случалось вовсе.