Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Сонный Касси полночи тянется к Фину за лаской. Его тело — жар. Он обнимает Фина, льнет ближе, сплетаясь с ним руками и ногами, скользит влажным горячим членом по его коже. Фин заводится от всего — от шумных вдохов до раскаленных прикосновений.       Фин гладит Касси по пояснице и ниже, чуть сжимая ягодицы. Фину много чего можно. Он понимает вдруг, в Кассину течку, что тот никогда не вздрагивает от касаний, не отстраняется, не цепенеет.       Фин проникает в него пальцами, только пальцами и позволяет ему прислушиваться к собственному телу. Фин старается делать всё очень аккуратно и не спеша. Он часто выскальзывает и снова начинает гладить вокруг, а потом возвращается внутрь.       Фин дразнит Касси до первых стонов. Потом шепотом спрашивает:       — Нормально?       Касси кивает и разрешает продолжить:       — Можешь еще… С тобой всё хорошо и приятно…       Касси доверчиво жмется ближе и раскрывается чуть больше. Они целуются столько, что у Фина немеют губы.       Но когда Касси близок к оргазму, он переносит руку Фина на свой член. Фин доводит его до знакомого, привычного и понятного удовольствия.       А утром вообще принимает обычную позу сверху. И ничего не меняется от того, что у Касси течка… Ему всё еще классно смотреть на Фина, чувствовать его так… И он смотрит, гладит руками, а потом приподнимается, чтобы обнять. И исступленно шепчет, какой Фин — красивый, горячий, узкий; как Касси с ним хорошо и как он влюблен…

II

      Фин слезает на пол, чтобы завтракать. Усаживается на пушистом ковре, стянув за собой плед. Потолок в его комнате очень высокий, и отопление не справляется. Но полы теплые, с подогревом.       Касси валяется на постели под одеялом, подперев рукой голову. Он спрашивает:       — Фин, а ты бы хотел?..       — Что?       — Быть в активной роли…       Фин теряется с ответом.       Это какой-то вдруг большой вопрос о нем. Какой-то глобальный. У Фина сложные отношения с самоидентификацией. Но ему нравится быть пассивом с Касси. И в целом — омегой в постели с Касси… и вообще с Касси. Нет нужды притворяться кем-то. Нет нужды что-то доказывать… И вроде Касси спрашивает о сексе, а Фин зависает так, будто спрашивает о большем.       — Ну… я бы, наверное, хотел попробовать. Но у меня есть подозрение, что мы в итоге вернемся к тому, что раньше. Мне не особо — когда только член… А тебе вроде не особо — когда только пальцы…       Касси шепчет:       — Нравится, когда я в тебе?       И Фина этот шепот прожигает насквозь, хотя они занимаются любовью с вечера, почти не переставая. В основном виноват пленительный Кассин запах… Фина ведет от него и пьянит.       — Кас…       Касси улыбается и просит, задевая рукой и приглаживая спутанные волосы:       — Скажи…       — Что? Сказать: «Я люблю, когда ты во мне»?       — Да…       — Люблю.       Касси к Фину тянется, чтобы медленно, с чувством зацеловать его лицо, начиная со скулы… и, целуя, трется щекой о щеку. Золотые волосы щекочут ему нос и рецепторы — запахом. Касси тоже ведет и пьянит…

III

      Макс приходит под утро. Потому что Фин снова прогуливает уроки. Звонили из пансиона. Уточнить, всё ли в порядке. Ничего не в порядке, и Макс собирается постучать в дверь, но еще в коридоре… и слышит, и чует. В основном чует Касси…       Это такой запах… запах, который заставляет его замедлиться… и понять. Манящее золото. Звон драгоценностей. Хрустальная вода…       Если бы можно было переложить это ощущение — тянущее — на картину… это были бы падающие монеты. И падающая вода.       Нарастающий шум водопада в заколдованном лесу, где течет бурная горная река. Пороги, изломы и белая пена. И вдруг — обрыв. И озеро. Голубое озеро. Полное чистейшей прозрачной глубины. И манят из той глубины глаза — демонически черные. И кожа сирены блестит на солнце и в каплях — золотом. И призывают руки, и обещают губы. И сила притяжения страшнее, чем гравитация.       Макс отступает на шаг.       Таких, как Касси, жгли на кострах. Обвиняли в черной магии. В преступном сговоре с сатаной.       Таких, как Касси, грабили, насиловали и убивали, и смерть их была более чистой, чем жизнь.       Такого Касси… Фин привел в этот дом. И вдруг всё Максу стало ясно. И прошлое Касси, и приворотное зелье, которым тот напоил Фина… Что-то, чему сложно сопротивляться, кем бы ты ни был.       Макс уходит. Онемевший, лишенный сил и испуганный. Будто столкнулся с демоном в темном длинном коридоре, который вел в комнату к его сыну.       А безобидный демон ласково лижет Фину язык и шепчет на своем сиреновском, что никогда бы не отлипал, и чтобы Фин продолжал, и был рядом, и еще ближе, еще теснее. И признается, признается, признается. И просит не отпускать. Это — дороже золота. Вот как это воспринимает Фин.