Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Фин не хочет обратно в пансион. Он стоит в холле, когда Касси его обнимает. Обнимает, как провожает навсегда. Или на годы. И целует так, что после — совсем непонятно, как ехать. С таким стояком… Запах Касси усиливался все выходные. Усиливался рядом с Фином, и оба знали, к чему это ведет. Касси снова сказал почти всерьез, что, может, реагирует на Фина физически и подсознательно. Даже больше, чем осознанно. И было очень похоже на правду. Поэтому нет, Фин не хочет обратно, не хочет его оставлять.       Макс застает их прилипшими друг к другу. Без неловкости прерывает:       — Привет.       Вынуждает Касси разомкнуть поцелуй и спрятать лицо. Касси здоровается в ответ. Они оба. Оставаясь рядом и не отстраняясь совсем. Касси привык, что Фин в такие моменты сжимает пальцы.       Макс ничего не говорит больше, но стоит и ждет. И лишь своим присутствием прогоняет Касси. Тот грустно чмокает Фина в губы. И прощается:       — До выходных?..       Фин не знает. Не потому, что не приедет, а потому что, может, ему всё послать и задержаться? Его мучает эта дилемма. Обязательствами перед Касси больше, чем перед остальными.       Фин неохотно отпускает его руку и следит, как уходит. Касси смешно, что Фин так смотрит вслед… будто загипнотизирован. Касси бы, наверное, сразу прильнул обратно, если бы они были одни. Но просто посылает Фину расстроенный поцелуй.       Макс говорит:       — Он от тебя без ума. Не жалко? Ты обычно быстро ко всему теряешь интерес…       Фин отвлекается от уходящей фигуры. И его хватает только на сухое и недоуменное:       — Серьезно?       А то, что Фин без ума, — это так, пустяк? Или пройдет за пару недель, как простуда?       Фин хмыкает, сбрасывает с себя наваждение и всё же собирается уйти. Разговоры с отцом в его планы не входили.       Макс спрашивает:       — И надолго он здесь?       — Я, может, предложу ему руку и сердце — тогда навсегда.       — Стас…       — Если ты думаешь, что я шучу шутки последние пару месяцев, ты ошибаешься.       — Он бедняк с крайне сомнительным прошлым. Я уже молчу о том, что омега, это, я понял, тебя особенно забавляет…       То, что Касси омега, — это последнее, что забавляет Фина. И не потому, что Фину есть дело, а потому, что это Касси сломало жизнь. И последствия еще расхлебывать и расхлебывать.       Фин ставит отца в известность:       — Я не буду снова спорить об этом.       — Стас, — Макс просит очень спокойно, — поговори со мной. Пять минут.       Фин не хочет даже одну.       — О чем?       — Ты съехал по учебе.       У Фина был повод. Когда Касси лежал в больнице. Сейчас, когда он поправился, Фин всё еще постоянно думает о нем. О нем больше, чем об оценках.       И говорит:       — Нагоню к концу семестра. Это всё?       — Нет, не всё. Это долго будет продолжаться? Ты подобрал покалеченного щенка, притащил домой, спускаешь деньги на его лечение. Он, я так понимаю, вообще решил не возвращаться в пансион…       — Рад, что тебе всё в этой жизни понятно.       — Нет, не всё. С чего вдруг тебя так пробило на всю эту благотворительность?       — Я полюбил человека. Этого достаточно или нужно оправдаться на десяти листах?       — И вдруг этот человек — омега. Ещё и такой…       — Блять, да какой?! — не выдерживает Фин. — Какой он? Ты вообще на него смотрел? Видел? Говорил с ним? Интересовался, чем он занимается, чем живет? Потому что если бы ты попытался, ты бы узнал: у вас дохуллион общих тем. И поступит он наверняка, как ты, в академию искусств. Только не выставки будет организовывать, а выставляться. И я уверен: ему бы зашли твои культурные вылазки по ебаным филармониям и музеям. Но тебе же нет никакого дела.       — Стас…       — И я люблю с ним спать. Для справки. Я получаю свои оргазмы без узла. Знаю, это перевернет твой мир.       Последнее заставляет Макса заткнуться. В основном потому, что его шокирует сам факт того, что Фин это произнес. Но произнес, да. Любовь — это же смешно, подростковые бредни. Секс, наверное, посерьезнее. Особенно для человека, который сменил уже трех любовников. И Фин понимает, он без претензий: когда звонишь Косте, у того обычно совещание. И отправляешься в лист ожидания. Или вообще иногда имеешь дело с секретарем.       Фин решает:       — Поговорили, спасибо.       Он хлопает дверью, доходит до машины, прячется в салоне и пару минут сидит, тупо пялясь в одну точку. Водитель смотрит на него в ожидании, но Фин молчит. Он вообще как будто отсутствует.       В кармане вибрирует телефон. Там уже три сообщения от Касси.       «Может, мне вернуться с тобой? В пансионе вроде есть медпункт…»       «Я очень по тебе скучаю. И еще не хочу оказаться на улице зимой. Знаю, ты сразу меня заберешь, просто подумал… я не нравлюсь твоему папе и мешаюсь, он бы, наверное, выдохнул, если бы я ушел».       «Вы снова из-за меня поругались? Мне жаль».       Фин пишет: «Не выдумывай».       Касси всегда отвечает сразу. И звонит еще сам. И беспокоится. О том, как Фин поговорил с Максом. И о том, как он теперь — после.       Фин отвечает:       — Как обычно. Никак.       И просит:       — Не бери в голову.

II

      Фин ложится в пустой комнате. В чужую постель. Касси пишет что-то хорошее и нелепое. Например, о том, что по всей ванной теперь восковые кляксы… И: «Как ты относишься к играм с воском?»       Фину смешно: «Хочешь попробовать?»       «Точно не в течку. Меня опять кроет. Интересно, сколько продлится в этот раз».       Фин говорит: «Тоже». И спрашивает: «Будешь писать мне пошлости?»       Касси ржет. И набирает его номер. И ставит в известность, выдыхая в трубку:       — Еще буду звонить…       Вроде течка приближается не у Фина, но Кассин шепот мгновенно его прожигает насквозь. И… унимает всякую боль, заполняет пустоту, наполняет теплом, а иногда и жаром. Фин с Касси и успокоенный, и взволнованный. Живой, он так это называет.       Еще одна учебная неделя порознь… Шизанешься так жить. Фин Касси на это жалуется.       — Может, мне правда вернуться? — спрашивает Касси.       — Тебе так будет спокойней?       — С тобой?       Глупый вопрос. И почему-то саднящий. Касси сейчас заперт в комнате Фина, и может, спокойнее не ему, а самому Фину… Что Касси никуда не бегает, не ввязывается в драки. Не надо переживать из-за его сбитого цикла.       Фин спрашивает:       — Скучно там?       — Скучно.       — Хочешь, куда-нибудь съездим? В город. Еще могу что-нибудь привезти. Сигареты… Будешь?       Касси расплывается тоном:       — Два раза буду. Еще попытаюсь тебя испортить… И твой папа точно выгонит меня отсюда.       Фин прыскает. Но потом говорит серьезно:       — Кас, я тебя не запираю? В этом доме…       — Да вроде я могу выйти… Проверить?       Становится смешно.       Касси шепчет:       — Мне всё еще нравится в твоей комнате. Я каждый день тут что-то трогаю с мыслью: «Такое финовское»… И мне здесь спокойней только поэтому, — говорит Касси. — И ты ухаживаешь за мной даже на расстоянии. И я чувствую твою заботу, когда приходят другие люди, потому что они это делают от тебя… И мне постоянно хорошо. Но плохо от того, что я скучаю.       — Тоже.       — Я хочу вернуться. Но к тебе больше, чем в пансион… Это придется опять бить придурков, а я без блокаторов и на грани течки. Мне будет больнее, чем им, это самое обидное.       Фину смешно и грустно. Он не хочет, чтобы Касси снова с кем-то воевал. И он обещает:       — Это всё кончится через пару лет. Учеба в пансионе. Поступишь куда-нибудь изучать искусства. Посмотрим вузы… Ты бы хотел?       — Учиться без тебя?..       — И может, в другой стране. Чтобы начать заново. Если захочешь. Много разных вариантов…       — Фин, — не понимает Касси, — в другой стране без тебя?..       — Нет, в другой стране со мной. В какой угодно. Но учиться, скорее всего, придется порознь, потому что я пойду в финансы. Это пофиг, если мы будем вместе жить? А то правда засиамимся…       Касси ржет. И на такое ничего не возражает.       Фин спрашивает:       — Подумаешь?       — Будешь меня забирать после пар?       — Или ты меня.       — Ладно, — соглашается Касси. — Фин, я очень хочу вместе жить.       — Хорошо.       — И вместе спать.       Фин усмехается:       — Кстати, валяюсь в твоей постели…       Касси томно отвечает:       — Не поверишь, я в твоей тоже…       Они смеются, но Касси правда уже поплыл. Он шумно вдыхает и шепчет на выдохе:       — Тут еще твой запах…       Кассиного запаха почти не осталось, и Фин не может сказать того же. Но он определенно отошел после разговора с отцом. Касси облегчает всю эту фигню. И он ни в чем не виноват. Не в этих ссорах. Просто многое вылезло на поверхность…       Но у Фина… несмотря ни на что, кончились все сомнения. Еще в больнице.       И он уверен, что через три года Касси изменится настолько, что правда придется узнавать его заново, заново в него влюбляться, пленяться им. И это Фину, а не Касси, придется думать, как бы не наскучить… Потому что у Касси появятся друзья по интересам и жизнь, в которой всё хорошо, не только с Фином, но в целом… Фин бы очень этого хотел для него. Фин бы всего для него хотел.       Поэтому:       — Если правда захочешь вернуться, мы оформим придурков на выход.       Касси усмехается и замолкает на пару секунд. А потом шепчет:       — Ты мое сокровище.       — Тоже.       — Мой заколдованный лес… и целебное озеро. И сирена. Вся в золоте и драгоценностях…       Фин тяжело вздыхает и повторяет снова, зажмурившись:       — Тоже, тоже, тоже, — как если бы зацеловывал Касси голосом.