Ange de L'amour

      В новом питомце, что выглядел невиннее Рождественского ягнёнка в окружении цветов и пушистых котят, не чаял души лишь один из тёмных Ангелов в доме на Лейн стрит, пока другой буравил маленькое и невообразимо своенравное создание тяжёлым взглядом, не позволяя поймать себя на крючок красивых глазок. Может, всё дело заключалось в темпераментах, что никак не желали находить общий язык, а, может, и вовсе в отголосках личной тоски. Ведь пернатый Ангел в банке из-под джема явно не носил ошейники и не имел четырёх пушистых лап. Разбивать надежды и мечты из раза в раз становилось всё более болезненно.       Но Тэхён и не думал расстраивать счастливого Чимина своей тоской, изо всех сил стараясь быть действительно хорошим мальчиком.       Крошечный Ангел, освоившись в доме за считанные часы, быстро нашёл себе друга в лице солнечного Пака, на чьём плече, едва обретя свободу от оков стеклянной клетки, Чонгук сразу же обосновался и проводил на том большинство своего времени, нашёптывая на ухо юноше разные глупости, что не проходило без обязательной демонстрации розового кончика языка оторопевшему Тэхёну. Наглый пернатый являлся настоящим волком в овечьей шкуре, и причина, по которой тот остался у продавца самым последним, напрашивалась сама собой.       Это не белый Ангел, в настоящее исчадие грёбаного Ада.       Ранним снежным утром первого выходного дня совершенно сонный Тэхён оказался дерзко разбужен далеко не солнечными лучами или же нежным поцелуем в кончик носа, а юрким и надоедливым ворохом перьев, что мельтешил перед лицом не хуже назойливой мухи. Но против подобного несвойственного раннего пробуждения Минни, чьи мягкие щёки украшал собой сочный румянец, ничуть не возражал, позволяя заскучавшему Чонгуку играться с собственными пальцами. Тот щебетал и переливался звуками, словно фурин на ветру, но Ким находил сходство лишь с надоедливой канарейкой.       – Кто у нас такой хороший мальчик? – любовный щебет юноши не позволял Тэхёну вновь окунуться в сладкие сны, из-за чего тот хмурился и кривил губы, с головой зарываясь в кокон из пухового одеяла. Здесь не существовало ревности, скорее надоедливым и вязким чувством являлась крошечная обида на весь мир, и на маленького паршивца, что заливался сейчас звонким смехом от того, как мягкая подушечка пальца попыталась нажать на кончик его носа. – Вот мой хороший мальчик! Такой чудесный, такой крошечный.       – Я тоже хороший мальчик, знаешь ли, – с долей обиды буркнул тёмный Ангел, из-за чего его ягодные губы превратились в подобие бантика.       Светловолосая голова вдруг повернулась, и Минни расцвёл ещё более яркой улыбкой, готовый освещать целый город своим прекрасным настроением. Притихший же от отсутствия ласки Чонгук в недовольстве насупил нос и обхватил себя белоснежными крыльями, гордо восседая на груди Ангела. Розовый кончик ленты выглядывал из-под нижних перьев.       – Ты что… Неужели ревнуешь меня, медвежонок? – с лукавым прищуром пожурил Чимин хмурое создание и ловко нажал подушечкой на кончик носа того, словно бы на кнопку. – Да ладно тебе, Тэ-Тэ. Ты — мой самый лучший мальчик. Самый-самый хороший.       Но в ответ на подобное заявление Чонгук вдруг взмахнул крыльям, воззрившись на своего любимого хозяина невероятно невинным взглядом. Пухлая нижняя губа маленького Ангела дрогнула, и сердце Чимина невольно растаяло, превращаясь в нечто абсолютно безвольное.       – А как же… – в чувствах залепетал Чон в наигранной обиде, с особым удовольствием замечая, как дымчатые глаза распахнулись от неожиданного звучания всё ещё совершенно незнакомого голоса. – А как же…       – Что же вы двое со мной делаете, негодники? – тихий стон нарочитого недовольства вырвался из груди светловолосого Ангела. – Ах, конечно же, у меня есть двое самых лучших мальчиков, правда, один из них совершенно не носит белья. Но… Всякое бельё отлично компенсируется пушистыми перьями.       То, с какой самодовольной улыбкой Чонгук одарил насупленного Тэхён тяжёлым и пронизывающим взглядом, осталось для осчастливленного Чимина совершенно незамеченным, но Ким же прекрасно видел обезумевших чертей, что водили хороводы на самом дне оленьих глаз, переливающихся алыми бликами. И никакая розовая лента на тонкой и молочной шее не могла убедить его в истинной невинности белокрылого создания.       В непривычной суматохе необыкновенно активный светловолосый Ангел, что всегда имел привычку отсыпаться до полудня в свой выходной, теперь же разводил довольно бурную деятельность, пока сам зевающий Тэхён то и дело вонзался зубами в несчастную зубную щётку, не отрывая дымчатого взгляда с воркующей парочки в их общей с Минни спальне. Несмотря на наличие в доме на Лейн стрит достаточного количества комнат для целой семьи, тёмные Ангелы не желали отгораживаться друг от друга стенами и отдельными кроватями. Было намного прекраснее, когда под боком всегда ощущалось тепло родного тела. И белый же комок сейчас выглядел здесь… Довольно лишним.       Задумчиво покусывая пластик со вкусом перечной мяты, темноволосый юноша никак не мог свыкнуться с мыслью об этом маленьком проклятии, которое в считанные минуты стало полноправным членом Ангельской семьи и теперь точило свой крохотный зуб на одного пернатого. Душа всё никак не могла найти себе место, беспокойно ворочаясь с бока на бок при одном только виде красивого личика Чонгука, чей переливчатый и мелодичный смех, словно звон колокольчиков, не имел за собой ничего, кроме чистого счастья.       Поставив щётку в стакан и ополоснув рот, взъерошенный Тэхён воззрился на собственное отражение с тяжёлым вздохом. Тени, залёгшие под дымчатыми глазами от почти бессонной ночи, создавали совсем удручающую картину, смешавшись с тёмными разводами у нижних ресниц. Если бы Ким явился на порог лечащего доктора в подобном виде, то непременно получил бы к больничному ещё неделю другую, а это являлось недопустимым. Одна только мысль о возможности остаться наедине с белокрылым исчадием Ада вселяла в душу тёмного Ангела настоящий ужас, а широкая ухмылка гостя сейчас лишь подтверждала это чувство.       Осознание, пронзившее темноволосую голову словно бы ядовитой стрелой, вдруг превратилось в отголоски надвигающейся паники, где царила жгучая уверенность в мелькнувших клыках у крохотного Чонгука, и дело было далеко не в отсутствии очков. Это походило на реальность.       – Какого чёрта… – на выдохе пролепетал Тэхён и резко обернулся, дёрнувшись, когда вместо клыкастой ухмылки сияли лишь молочные с нежным румянцем ягодицы белого Ангела, повиснувшего на крепком плече и беспечно болтающего в воздухе ногами.       Стеклянная банка из-под джема быстро сменилась на настоящий кукольный домик, оставшийся ещё с Ангельского детства и трепетно хранившийся на пыльном чердаке. Преисполненный энтузиазмом Пак, сияя лишь всё ярче, с большим удовольствием организовал в том новенькое жильё для новоиспечённого соседа, которое было куда лучше, чем домик на Лейн стрит. Три этажа деревянного домика, наполненные любовью до самого дальнего уголка, демонстрировали красоту даже после множества десятков лет, вызывая в сердце Минни невероятную сладкую тоску. Игрушка, имеющая и искусно выполненный фасад, походивший на викторианский, позволял при необходимости раскрыть ту, словно бы книгу, что не могло не радовать глаз. Казалось, вот-вот из игрушечного дымохода, выполненного на манер добротной кирпичной кладки, должен разлиться сизый дым от роскошного камина на втором этаже.       Новые, поистине роскошные апартаменты пришлись по вкусу маленькому созданию. Светящийся счастьем, подобно белобокой полной луне, Чонгук, казалось бы, впервые позволил увидеть себя настоящего, лучась неподдельной радостью, тот и не думал смутиться робких солёных капель. Наблюдая за восторженным белокрылым существом, растерянный от разворачивающейся картины Тэхён ощутил, как стремительно провалился из реальности в непроглядную бездну собственных чувств, где не было места для беспокойства и горькой неприязни. Настоящий Чонгук чувствовался словно бы самим Небесным Раем в царстве пушистых облаков и золотого света среди голубого полотна.       Но прекрасная реальность, в один миг обратившись в солоноватую иллюзию, ударила Кима наотмашь и превратилась на светлом лице крохотного Ангела в уже знакомую ухмылку и чертей, отплясывающих чечётку в глубине светлой души. Покачнувшись, с ярким головокружением побледневший Тэхён неловко отступил назад и осторожно опустился в изножье постели с помощью взволнованного Чимина, чья небольшая ладонь сразу же оказалась прижата к открытому лбу для проверки температуры.       Слабость исчезла, забирая с собой все вспыхнувшие на мгновение светлые чувства.       Заложив руки за спину, Чонгук без промедления отказался от любых предложений новенькой одежды, тот деловито прохаживался из одной игрушечной комнаты в другую, оценивающе оглядывая изысканные интерьеры до тех, пока не дал своё абсолютное согласие на проживание в этом королевстве. Роскошный подарок оказался принят, а Чимин не мог нарадоваться, осыпая хихикающее создание крохотными поцелуйчиками и щебетанием. Светловолосый Ангел, звонко ударив ладонью об ладонь, даже воспарил на мгновение над деревянным полом, а Тэхён не мог не расцвести искренней улыбкой от подобной реакции.       Если что-то могло сделать Минни счастливым, Ким готов был переступить через самого себя и перевернуть весь мир, лишь бы это хрупкое счастье не кончалось.       – Держи, малыш, – зажимая в руке блестящую ложку, будучи в собственных мыслях, Тэхён чуть покачивался из стороны в сторону в своеобразном танце счастья, который резко прекратился, и дымчатые глаза юноши вдруг округлились в непонимании происходящего. Спина тёмного Ангела тоскливо ссутулилась, и фигура в большом сером свитере замерла, когда излюбленные руки пронесли тарелку мимо, оставляя посуду прямиком перед маленьким монстром. – Прости, Тэ-Тэ. Сначала гости, сейчас всё принесу.       Только вот… Дело было не в гостях, а в самом завтраке, который никак не вписывался в привычную рутину.       Сиять белозубой улыбкой для одного тёмного Ангела становилось с каждым часом нового дня всё труднее. Беспокойство Тэхёна за собственные тело и душу быстро исчезло в водовороте волнения за самого дорогого существа в своей жизни — добродушного Минни, что не замечал ни единого подвоха в новоприобретённом питомце. Но чего же добивался своим поведением сам белый Ангел? Почему он так сильно невзлюбил всех, кроме горячо обожаемого Чимина?       Некая двуличность пернатого загоняла в тупик.       Может, всё дело было в любви или же страсти? Подобный вопрос не терпел отлагательств, и Ким намеревался проконсультировать с одним из лучших друзей, что жил через дорогу и когда-то имел несколько таких же маленьких и своенравных монстров, вложив в тех неимоверное количество любви, заботы и шуршащих купюр.       Теперь даже завтрак, что Ангелы готовили друг для друга поочерёдно каждый чёртов день, стремительно наполнялся переменами, и Тэхёну приходилось подобное совсем не по душе, пока тревога тугим узлом скручивалась на дне желудка. Нечто странное пробиралось ледяными мурашками под самую кожу, стоило лишь взглянуть на белого Ангела или же ненароком коснуться того, вызывая едва ли не шипение.       Крошечная стопка золотистых вафель размером с ноготь мизинца была объята тающим сливочным маслом и ароматным сиропом и приютилась на середине белоснежной керамической тарелки, самой маленькой из всех, что нашлась в Ангельском доме. Поднявшись с перечницы в виде краснобокого яблока, с широкой улыбкой Чонгук легко переступил край посуды, чтобы наконец-то приступить к долгожданному лакомству. Излюбленная овсяная каша с яблоком и корицей осталась забыта, как только гость изъявил пылкое желание полакомиться вафлями. Заинтересованный Чимин и не подумал отвергнуть такое заманчивое предложение, и юноша лишь с мягкостью улыбнулся понурому Тэхёну, пообещав, что излюбленная каша обязательно появится на следующий день. Но её не было, как и хорошего настроения у одного темноволосого юноши. Крылатый дьявол медленно, но верно занимал большую часть внимания и жизни Чимина, проводя с ним достаточное количество времени, чтобы Ким смог сполна почувствовать себя лишним на этом празднике жизни в собственном доме. Так проходил день за днём, пока осознание невозможности запрятать это несносное существо вновь в банку из-под джема и отправить старьёвщику ударило наотмашь.       Одним снежным вечером со вскриком разбуженный Тэхён дёрнулся, когда крошечные зубы с силой прикусили того за щёку, вырывая из сладкого сновидения среди подушек на мягком диване в гостиной. Выпуск кулинарного шоу в этот раз оказался лучше всякого снотворного. Зажмуренный юноша излился громким стоном и спрятал лицо в локте, ощутив, как Чонгук, напевая лёгкую мелодию себе под нос, бессовестно запутывался во взъерошенных тёмных локонах. Соскользнув с головы, охнувший Чон неловко ударил пяткой по чужому лбу без капли раскаяния.       – Упс.       – Да какого грёбаного чёрта здесь происходит?! – громогласно воскликнул разгневанный Ангел и, всплеснув руками, сразу же выскочил из своего гнезда, принимаясь отмахиваться от назойливого комка перьев, одаривая того едкими ругательствами. Всё имело свой предел, а особенно Ангельское терпение. Высокие смешки жутко раздражали собой. Невыносимо. – Отвали!       Уже к концу очередного дня терпение стремительно кончалось, и Тэхён не был намерен продолжать терпеть такое невоспитанное, совершенно недопустимое поведение от какого-то непрошенного новенького питомца, что ни разу так и не обмолвился с ним даже словом, болтая исключительно с любимчиком среди хозяев. Подобное поведение Чимин настоятельным тоном каждый раз объяснял стеснением со стороны очаровательного крошки, который олицетворял саму невинность в медовых глазах Пака, расцветая нежным румянцем на мягких щеках.       Но Ким не верил ни единого слову, как и в то, что его собственный мрачный вид мог напускать собой зыбкий страх и ужас на чужие души, ведь он являлся действительно хорошим мальчиком, которого только необходимо получше узнать.       Крохотные пушистые белые перья танцевали в воздухе, кружась первым снегом, пока сам Чонгук настойчиво продолжал действовать юноше на нервы, путаясь в ворохе иссиня-черных волос и изливаясь незатейливой мелодией голоса, пока дьяволята в глубоких Ангельских глазах веселились всё больше. Непонимание всего происходящего, как и такого отношения к себе неимоверно раздражало собой разгневанного Тэхёна, в конце концов это он был на своей территории, а не какое-то мелкое недоразумение с розовой лентой.       Тёмный Ангел в злости заскрежетал зубами, закрывая лицо ладонями.       Пока поглощённый домашним делами Чимин находился за пределами гостиной с шумной парочкой, существовала возможность не скрывать своё истинное лицо, поэтому Ким, не имея больше сил сохранять даже отголоски былого терпения, излился чистейшим раздражением, отмахиваясь лишь сильнее. Он не мог и представить причину для такой жгучей ненависти, неприязни, вызванной у крошечного Чонгука с самого первого взгляда. Ещё один укус за мочку уха вынудил тёмного Ангела всё же схватить паршивца в кулак и встряхнуть, словно полупустую бутылку с соусом, на что крошка высоко взвизгнул, драматично обмякая в чужой руке.       – Эй, у вас двоих там всё в порядке? – взволнованный голос Минни оказался громом среди ясного июльского неба. Светлая макушка мелькнула за поворотом стены. – Что у вас происходит?       Едва юношеская фигура с корзиной чистого белья появилась на пороге гостиной, как Чонгук, встрепенувшись, сразу же переменился, а его оленьи глаза стремительно начали наполняться солёной влагой. Негодование из-за подобной несправедливости с лёгкостью затмила собой весь страх за собственную шкуру перед нахмуренным Чимином, вынуждая Тэхёна отвернуться и без раздумий засунуть пискнувший пернатый комок в рот, смыкая челюсти. Зубы стукнули друг о друга, а тёмный Ангел отряхнул ладони и вновь развернулся, показывая Минни большой палец перед тем, как рухнуть обратно в своё тёплое гнездо на мягком диване. Крохотные перья щекотали собой нёбо. Образовавшаяся тишина без единого писка на фоне бормочущего телевизора ощущалась настоящим благословением. Это было поистине необъяснимым чудом, как такое маленькое существо могло создавать столько хаоса из ничего.       – Тэ-Тэ, – корзина с чистым бельём стукнулась о деревянный пол, а серый свитер оказался поправлен. На предостерегающий тон юноши невозмутимый Ким даже не подумал повернуть голову, упрямо продолжая не сводить дымчатых глаз с экрана. – Эй, милый, а куда же делся наш Гу?       Мельком взглянув из-под пушистых ресниц на нахмуренного Ангела, что в недовольстве упирал руки в бока, в молчании Тэхён лишь поёжился, но вздёрнул нос, продолжая крепко сжимать челюсти. Проглатывать такое невкусное существо Ким явно не был намерен, не находя Чонгука питательнее брюссельской капусты. А проучить несносного мальчишку хотелось уж слишком сильно. Небесные создания тоже имели свойство обижаться, и их чувства тоже могли быть задеты.       Кто бы мог подумать, что белые Ангелы такие чертовски задиристые и невозможные?       – Тэхён, я считаю до трёх. Ты меня знаешь.       Темноволосая голова отрицательно метнулась из стороны в сторону. По излучаемой Чимином напористости можно было сделать вывод, что тот прекрасно догадывался о произошедшем, а сам Ким знал свою вторую половинку души слишком хорошо.       – Тэхён, фу! Чёрт побери, выплюнь его немедленно, фу! Я сказал тебе, брось!       Тёмный Ангел действительно знал это любимое существо как никто другой, без единого возражения и сопротивления позволяя охватить своё лицо мягкими пальцами, что не без труда смогли разжать челюсти. Подхваченный с розового и влажного языка перепуганный Чонгук, чья кожа казалась невероятно бледной даже в нижнем свете, неистово дрожал, едва ли выпуская из себя хоть один звук. Мельком взглянув на несуразицу в родных ладонях, Тэхён не мог уловить, было ли это состояние Чонгука актёрской игрой, но всё же в раздражении звонко цокнул. Мягкий указательный палец вдруг появился прямиком перед дымчатым взором, утыкаясь в лоб и сразу же после исчезая, но Ким на подобное только нахмурился и сложил руки на груди. Он был здесь тем, кто заслужил щебатание над собой и заботу. Это его наглым образом укусили за кончик чёртового носа.       – О, моя сладость! Сейчас мы примем тёплую ванну с пушистой пеной и всё будет хорошо. Ох, милый, ты так перепугался. Этот большой и злой Ангел напугал тебя, да? Он такой негодяй, Боги, я обязательно разберусь с ним чуточку позже. Сейчас всё исправим, крошка, ничего не бойся, – вовсю заворковал обеспокоенный Минни, чьи брови заломились жалостливым домиком, а взгляд приобрёл необыкновенное количество нежности, которая грозилась перелиться через край. Жалобно протянутые подрагивающие руки и оленьи глаза на грани горьких слёз могли успешно вить из Пака любые верёвки, тот и не сопротивлялся, трепетно прижимая дрожащего Чонгука к своей груди, словно бы самое бесценное сокровище во всем мире. Резко переменившийся в лице хмурый Чимин, растеряв всю ласку, с долей угрозы упёрся пальцем в грудь притихшего Тэхёна. – Мы обязательно с тобой поговорим об этом позже, а еще никакой овсяной каши, молодой человек.