Культ предвкушения

      Правило хорошего нейросериала номер один: чем сильнее предвкушение, тем ярче впечатление.       Впрочем это скорее правило жизни, не так ли? Это знают гонщики, спортсмены и все, кто хоть раз продирался через тернии к драгоценным звёздам. Это знают сценаристы и писатели, создающие истории. Идеальное развитие должно быть постепенным, события — нагнетать, кульминация — захватывать, а концовка — добивать. Чтобы запомнилось, изменило, полюбилось.       Некоторые пытались убедить нас, что все эти правила давно в прошлом, и теперь людям нужен темп, клипы и вспышки. Быстрые эмоции, суррогат. Может и так, но в итоге даже их приходится выстраивать в ту же рабочую последовательность. В кальку с человеческой жизни. Начало, «лучшие годы», концовочка…       Но это всё не про нас — мы полчаса назад почувствовали друг к другу такое сильное притяжение, что башка моментально запуталась: пацаны-пацаны, а мы где? Это пролог? Середина? Эпилог? Финал???       Мы между тем-жутким-парнем-с-плаката и самым желанным человеком на планете, моя хорошая.       — На, — Март протягивает мне сэндвич. — Поешь. Полегчает.       Пытаясь прийти в себя мы спрятались в закутке между рабочими комнатами и складскими помещениями. Вернее, я спрятался, пытаясь прийти в себя, а Март просто сел на хвост — он давно уже был в себе.       И скоро будет во мне, ага.       — Ты слишком сильно переживаешь, Янчик. — Март складывает лапки в замок и смотрит жалостливо-снисходительно.       Понять не могу, как в нём может уживаться кто-то вроде Оскара и вот это вот цыган с переправы.       — Нет. Я слишком сильно проживаю, — поправляю я. — Это совсем другое. Подписчики кайфанут, а мне потом всё это надо как-то переработать, встроить в реальность. Разве у тебя по-другому?       — Ну... было тяжело только поначалу. Позже я понял, как рассоединить мои эмоции и эмоции персонажа. Выходишь из идиллии, идешь смотришь в зеркало и повторяешь подготовку марионетки. Я — Март, я — кукловод. Сейчас чувства марионетки мои, но они искусственные и созданы программой. Сразу отпускает. Мысли проясняются.       — Это ты мне сейчас совет дал?       Март усмехается.       — Придётся потерпеть мои уроки, — кривляется он. — Я знаю, что ты испытываешь. В самый первый раз вообще был уверен, что понял бизнес и влюбился в партнёршу по съемкам. Мне снились сны, повторяющие некоторые сцены. Глубоко проникло. А потом, когда другой проект начался — всё взяло и ушло. Даже записки не оставило.       Распаковав сэндвич с курочкой, я задумчиво жую и ловлю себя на том, что не могу отвести глаз от складок на его джинсах.       Есть что-то гипнотическое во всём большом — в длинных ногах, ступнях и руках. Последние у Марта вообще загляденье... эти жилы, нитки вен, острые косточки под красивой светлой кожей. Чем он всегда пользуется, закатывая рукава и украшаясь, как ворона из сказки.       Смотрите сю-да.       — Как в идиллии ощущается секс? — спрашиваю я, проглотив первый кус.       Тон Марта не меняется ни на грамм, что само по себе необычно.       — Как секс. Только приукрашенный. Хотя есть нейропорнушка, которая больше за реализм и там включают все подробности. Но это не про наши сюжетки.       — Я имею в виду что происходит в целом. У тебя встаёт в реальности?       — Ну, да, конечно. Возбуждение настоящее.       Мне хочется пробить дежурную плёнку отстранённости чем-нибудь острым — он ведь специально сейчас морозится, чтобы не напугать меня ещё больше.       — Как есть скажи. Я не хрустальный.       — Ну, ты походишь пару дней под впечатлением. Это приятно и захватывающе. Потому что в реальности вы остаётесь коллегами, а там, в идиллии, можно что угодно. Даже заниматься членовредительством.       Вот. Так-то лучше, и взгляд Марта привычно едкий. Всё хорошо. Хо-ро-шо, слышите?       — Каким именно членовредительством ты занимался?       — В «Скуке» — БДСМным. Бил Диму хлыстом, флоггером, попашлёпалкой деревянной и многим чем ещё.       Не давлюсь я благословенным чудом. Мой ангел-хранитель меня бережёт, но не тогда, когда дело касается гейства. Тут он бессилен.       Я ведь даже не знаю, каким будет жанр нашей истории. Вдруг тоже БДСМ? Получается, Марту придётся бить и меня — флоггерами и всем остальным, потому что роль актива мне точно не достанется. Я бы сам себе её не дал.       — И... как?       — Интересно — просто посмотри, — Март загадочно улыбается. Но в этом оскале уже проглядывается обычная для него долбоёбинка, и меня ощутимо отпускает. — Это на самом деле классно, когда тебе ограничивают предел ощущений. В реальности я бы сильно переживал.       С минуту мне требуется, чтобы обдумать новые данные. Еда и впрямь исцеляет — кровь отступает от сердца к желудку, тиски смутного волнения ослабевают.       — Этому учатся. Ну, бить правильно. Чтобы получалось приятно и безопасно.       — Пока не было подходящей интересной ситуации. — Он встряхивает волосами, откидывается назад. — Хотя если бы моя предполагаемая партнёрша попросила, я бы, наверное, рискнул её немного помучить.       Разговорчик у нас выходит какой-то откровенный. Не чета прошлым — мы больше играли на публику, чем пытались друг с другом поговорить или узнать что-то важное.       — Но у тебя её нет, — подкалываю я.       — Ты не знаешь, — отмахивается он, но я-то знаю, что прав. — Может просто мы в свободных отношениях!       — В отношениях, свободных от отношений, ага.       — «Всё сложно».       — Ладно, но ты не забывай, с кем прошёл эту битву, — я кланяюсь, изображая старого воина. — Я верю, что наша мужественная любовь будет воспета в легендах.       — В каких? В легендах о кофейных геях?       Перед глазами тут же предстаёт следующая сомнительная картина: Март стоит, посыпая меня зёрнами кофе, а я лежу на одеяле и дрочу.       — Фу, — чутко реагирует он. — Ты же нафантазировал какую-то херню, да?       — А ты в мои мысли не лезь, — я вздыхаю и протягиваю ему клешню, чтобы попрощаться.       Он со смешком стискивает мою ладонь — снова слегка задерживая прикосновение. Вот и что значит «фу», если он все деловые касания превращает в ласки?       — Не надумывай лишнего, короче, — лыбится тупой идиот, сжимая мою руку до неприличия нежно. — Привыкнешь и тебе начнёт нравиться.       — Мы просто экспериментируем, — киваю я. — И работаем.       — Работаем.       Когда он меня отпускает, я ещё секунду стою, всматриваясь в односложное лицо.       Есть ощущение, что добром это всё не кончится, но вот чем кончится, тоже никто предсказать не может.       Буду надеяться, что хотя бы долгим и дорогим отпуском.

* * *

      — Держи.       К концу дня Фокси протягивает мне тёмную баночку.       Внутри гремят пятьдесят маленьких капсул, способных убить чувство влюблённости. Всего пятьдесят, не очень-то много для по-настоящему мощной силы.       — Не думаю, что они мне понадобятся.       — Пусть будут. С таким слиянием как у тебя — лучше всё же перебдеть.       Она улыбается, но есть в голосе звенит что-то остренькое и неприятное.       — А если я просто влюблюсь в него на время работы? — спрашиваю я. — Для кого-то станет сюрпризом?       — Март очень категоричен в этом вопросе. Он играет всяких любовников уже больше двух лет и регулярно принимает подавители. Можно сказать, его карьера строится на том, что он способен транслировать только истинные чувства марионетки. Он много сил вкладывает в чистоту работы, и фанаты ценят его за это как никого другого.       — Но я-то не такой, — пожимаю плечами я. — Если мои эмоции…       — Даже если что-то там зародится, просто ничего ему не говори, — понизив голос, подсказала Маша. — А ещё лучше — пей подавители. Если будет совсем не по себе, можно выполнить корректировку в шкуре персонажа, который заинтересован в ком-то другом. Это всегда помогает.       — То есть он и к партнёрам по этому поводу строг?       — Ну да. Может совсем перестать с тобой общаться... он так одну девушку игнорил, что она работать дальше не смогла.       Мои глаза предсказуемо ползут на лоб. Март-то? Этот клоун на батарейках игнорировал кого-то?       Сложно представить, что он вообще способен быть жестоким с людьми, но я и впрямь маловато о нём знаю. Может, он спит и видит как всех хуесосит и унижает, а потом приходит сюда и притворяется лабрадором с хроническим оптимизмом головной ваты.       Ну да ладно, не так важно, что творится в его голове, как то, что заваривается в моей.       Выбравшись из автобуса, я долго стою на остановке, вдыхая аромат преющей листвы. Люблю я природные запахи — и противные, и приятные, от них сразу на душе светлеет.       От стеллы Н-тайла до моей маленькой берлоги ехать всего двадцать минут, и за это время я успеваю перечитать этикетку на баночке раз пятьдесят.       Вообще-то, Фокси права. Важно, чтобы нам обоим, и мне, и Марту работа не причиняла дискомфорта, и если он категорически против излишней привязанности, то правильно это учесть.       Шутка в том, что у меня на подавители аллергия. Однажды после одной капсулки, я три дня подыхал от головной боли и периодических приступов удушья, а после ещё три лежал пластом, как будто кто-то высосал из меня жизнь.       Никто не знает — и не должен узнать. В первую очередь, потому что мне нужен этот гонорар.       И даже если «зародится», я справлюсь. Любовь переоценивают на самом деле. И любовь, и близость.       Самодостаточным людям хорошо наедине с самим собой. Если кому-то с собой скучно — такого человечка можно только пожалеть. Я не такой. Я одиноко одинокий одиночка.       Всю эту хуйню про половинки и глубокие истории оставьте тому, кто себя ощущает куском, а не личностью. У меня таких проблем нет и не было. Я вообще могу за один день полностью очистить буфер эмоций, связанных с кем-то другим.       Но дома глупо тянет всё-таки воспользоваться советом и посмотреть хоть что-то с участием Марта.       Быстро приняв душ, накидываю себе еды в мисочку и падаю за комп в уютное кресло. Зажимаю кнопку включения, и стол оживает светодиодиками. Что ещё надо для счастья простому кукловоду после тяжёлого рабочего дня?       Смыть с себя горечь чужих впечатлений и занырнуть во что-нибудь бестолковое и эскапичное, но сегодня план ещё проще.       Подключившись к серверу Н-тайл, тянусь за очками гарнитуры. Моя учётка удивляется тому, что я перешёл в жанр экспериментального — это почти смешно, серьёзно. Даже профили в ахуе с таких резких поворотов к радуге.       Тут-то и появляется вопрос. После которого я каменею до кончиков пальцев ног.       А за кого мне, собственно, нейросериал смотреть? За Марта — чтобы узнать хоть что-то о его мироустройтве, или за Диму — чтобы понять и простить?       Колеблюсь я, наверное, слишком долго. Выключаю гарнитуру, задумчиво доедаю сосиски, буравя взглядом имя Марта, но всё-таки сдаюсь и подключаюсь к Диме.       Впечатления подписчика, конечно, намного проще и приятнее, чем кукловода. Эмоциональный фон цепляется к телу с помощью мягких логосепарационных волн. Меня не выносит и не качает, просто подсаживает в попутку, рядом с героем, так, чтобы я мог насладиться историей и пиздостраданиями.       А пиздострадания там начинаются так резко, что аж мозг коротит.       Персонаж Димы — Эрик, знакомится с представительным красивым господином в клубе. Господина зовут Курт, и он сразу проявляет себя странненько.       Образ Марта заставляет меня застонать, как девочку с подпаленным охуенностью клиторком. Чёрный костюм, небрежно уложенные волосы. Тёмная грация, мягкая ухмылка, обещающая тысячу и одну увлекательную ночь. В него легко влюбиться, и Эрик, естественно, прыгает в мышеловку мгновенно.       Благо, они с самого начала вываливают друг другу самое важное — это просто знакомство ради обоюдного физического удовольствия. И Курт выглядит таким уверенным в своих словах, мол, ты один из сотен, и пока ты мне интересен, я буду тебя баловать.       Образ кажется шаблонным поначалу — классический пустой хер, но Март умудряется его наполнить. Нервными движениями в нужные моменты прописать едва заметное беспокойство. То, как он крутит телефон в руке читается продуманной и важной деталью. А потом становится ясно, что Курт кого-то ждёт или просто отвлекается с помощью другого человека.       Самый прикол в том, что эмоции Эрика ощущаются... весело. Это я вижу, именно потому что сегодня окунулся на все девяносто — меня там чуть не переломало нахуй от одного взгляда на Марта, а Дима реагирует на него с любопытством, не больше.       Выпрыгнув из нейросериала, я лезу на сайт, чтобы почитать обсуждения. Там всегда находится кто-то, кто прописывает тайминги самых интересных моментов — а мне сейчас хочется просто посмотреть на БДСМный гейский секс.       Отыскав нужное, я возвращаюсь обратно. Юркая мысль, что это так себе идея, гаснет под другой, гораздо больше свойственной мне — врага надо знать в лицо, особенно если собрался его возглавить.       И меня снова уносит в мягкое погружение, в рассудок Эрика, сгорающего от внутренних страстей.       Сцена разворачивается как обычное порно в закутке за клубом — Эрик опускается на колени, нервно расстёгивает ширинку Курта. Через его руки дрожь проникает прямиком в мои — я немножечко не ожидал, что всё будет настолько откровенно и сразу. Стыдливая волна прокатывается по телу, но быстро растворяется в удивлении. Потому что у Курта тату прямо на лобке… "keep going".       Это кажется забавным ровно до того момента, как Эрик прикасается к его хозяйству. К красивому такому, порнографически ценному члену. Март большой везде, и это как бы не новость в целом, но...       Конечно, он бы не пошёл в рейтинги, если бы не был во всеоружии, ха-ха.       Блядь.       Мне приходится остановить процесс, чтобы пройти все стадии глубокого сопереживания. Тоже мне, хуя мужского не видел, что ли!       Отдышавшись чутка, вновь замахиваюсь на плей. Это исследование. Я изучаю. Я учёный.       По ладони растекается тепло нежной кожи. Плавные прикосновения, дрожь, возбуждение — я всё это чувствую почти как свои собственные. Тело прошибает мурашками. Отклик не подавляющий. Скорее приятный, процентов сорок пять где-то. Легко переключиться на себя.       Тут мне приходит в голову замечательная идея. Прямо-таки изумительная. И я не задумываясь над ней ни секунды, меняю персонажа. Падаю в тёмный экран и жду, до боли закусив губу.       Первым делом подгружается картинка. Красивое раскрасневшееся лицо Эрика. Светлые волосы, мягкой массой расслаивающиеся под рукой. Горячие прикосновения языка по чувствительной коже головки — приятно... мало чем отличается от ласки девушки.       Резонанс с Мартом втягивает в ситуацию иначе. Всё выглядит более чётким, объёмным, полным. Подробным. Насыщенным.       У него тут где-то семьдесят. Классически качественно.       Он впечатлён смелостью Эрика, но размышляет не о нём. Он мечтает о каком-то Лиаме, хотя и пытается отказаться от этих мыслей. Эрик тянет его из пучины переживаний — очевидно, я был прав, и в этой истории есть вторая линия. В целом, тоже шаблонная. Прежняя любовь мучает. Отвергли красавца.       Тепло разливается в теле, словно меня окунули с головой в горячий источник, и это последнее, что я могу стерпеть, прежде чем отрубить нафиг эту ебаную иллюзию.       Выбравшись из очков, я откидываюсь на стуле и долго смотрю в потолок. Возбуждение совсем поверхностное и быстро сходит. Мысли ощущаются неподъёмными.       Самое время найти завершающий сезон «Солнечного оттиска». Не знаю, зачем мне это всё — может, просто убедиться в том, что Фокси шутила и не было на деле никакого странного всплеска ни у меня, ни у Марта. По памяти я нахожу нужную серию, листаю таймкоды, а руки внезапно начинают подрагивать. Гаденькое такое волнение — откуда вообще?       В приключенческих историях можно прыгать в любое живое действующее лицо, даже в полупустого искусственного наблюдателя из толпы. В сценах бывает и по десять человек, так что это насыщенное впечатлениями событие. Но там, где мы с Мартом пересеклись, нас, не считая программных НПС, всего двое, плюс трактирщик, и я залетаю к моменту встречи в его героя, уже какой-то нездорово разогнанный, накрученный.       Марионетка Марта — Эльмин, хитрожопый бандит, поджидает свою жертву в таверне. На языке разливается приятный привкус сладковатого сидра. Играет музыка, пахнет жареным мясом и травой. За окном сгущаются краски, наступает ночь, зовёт и манит.       Тем временем мой герой в излюбленном амплуа дурачка со скрипкой сбегает по ступеням второго этажа и подскакивает к владельцу таверны. И поначалу ничего такого — игра Марта ощущается точно такой же, как в случае с Куртом. Классически глубокой. Но потом наши взгляды пересекаются.       И я чувствую.       Где-то внутри словно дёргается нерв. Что-то вспыхивает на тонкой грани между героем и кукловодом — можно подписать под ситуацию, ведь Эльмин собрался заманивать человека в смертельную ловушку, но...       Это волнение не об этом, а буквально ошибка. Пропущенная редакторами искорка. Искорка, растаявшая быстрой молнией удовольствия.       И всё. Больше ничего.       Больше ничего — Март играет как обычно, глубоко проникаясь своей ролью и погружая наблюдателя в круговорот событий. Мне приходится перемотать на место встречи, чтобы убедиться наверняка. Снова. И снова.       Из-за этого весь шум? Из-за маленького косяка? Ну, среагировал — так бывает, я же не незнакомец, но...       Упрямо стиснув зубы, я гоню ленту воспроизведения назад и переключаюсь на себя. Во мне тоже есть похожая нотка, но она ожидаемо проще. Я реагирую на Марта почти как обычно — в контексте выглядит, будто моей марионетке он показался интересным.       И то, и другое — последствия погружений на недоступные остальным глубины. Чем больше в персонаже «нас», тем ярче вылезают проблемки. Ведь это я, а не мой персонаж, обрадовался Марту в своем сериале. И не Эльмин разволновался из-за того, что...       Пиздец.       Сегодня Оскар целовал Юджина с такими же ебанутыми мыслями, интересно?       Откатившись от стола, я иду в ванную. Она у меня маленькая, но очень уютная — здесь мне всегда удаётся восстановить какое-никакое моральное равновесие.       Зеркало рисует лицо с охуевшими дикими глазами.       Ничего я не похож ни на какого мокрого кота. Может и не ровня великолепному Шарапову, и на роль вышибалы не возьмут, но всё у меня нормально и всегда было. Как сказала Фокси во время собеседования — диапазон от классического японского школьника до надменного принца, случайно оказавшегося на троне.       — Я — Лихеев Ян Андреевич, — торжественно выдаю я. — Я — кукловод. Сейчас чувства марионетки мои, но они искусственные и созданы программой. И мне, видимо, пиздец.       Отражение предсказуемо молчит.       Подстричься сходить, что ли?