Культ предвкушения

      «Вам когда-нибудь хотелось побывать в шкуре любимого персонажа? Перестать быть сторонним наблюдателем, увидеть мир его глазами, прочувствовать каждую эмоцию и вжиться в роль по-настоящему?       Если ваш ответ «да», то самое время присоединиться к Н-тайл, нейромедиахостингу, готовому воплотить самые потаённные желания и мечты! Наши нейросериалы позволят в режиме реального времени испытать ощущения, эмоции и впечатления героя, которые мы и профессиональные актёры-кукловоды создадим для вас!»       Тон у рекламного диктора потрясающе нелепый. Будь я на его месте, накинул бы сверху: «А ещё у нас работают одни веганы, логосепарационные сервера очищают воздух, а самое главное, в процессе съёмок не разбилось ни одно сердечко!».       И пусть после этого меня, несомненно, уволили бы нахер, зато реклама выполнила бы своё предназначение, ввинтившись потенциальным пользователям в память.       Я пикаю карточкой, оплачивая проезд и вываливаюсь из автобуса. На поворотах слегка заносит: от вчерашней тренировки всё тело ноет и болит, но спорт, как обычно, помог полностью перезагрузить мозги.       Осень вне душного автобуса кажется особенно прекрасной, во внутреннем мире установилось пусть и хрупкое, но вполне себе спокойствие. А спокойствие крайне полезный ресурс на повестке дня — ведь сегодня ёбаное интервью.       Ариша уже поджидает на первом этаже возле стеклянной перегородки. Как львица на охоте. Или скорее акула в аквариуме.       Ненавижу стекло в интерьере, тьфу.       — Привет. Мог бы и попроще одеться, — придирчиво осмотрев мою серую джинсовку, без приветствий щурится она.       Сложно окрашенные пепельные волосы по обыкновению уложены в шишечку, наращённые ресницы топорщатся во все стороны, как у куклы бибабо. Белый верх, тёмный юбчатый низ, серебряшка-кулончик. Красиво, хотя по моим меркам скучновато. На ней всё смотрится слишком хорошо, глазам зацепиться не за что.       Бегло поправив мою «тяжёлая небрежность» чёлку, Ариша достаёт распечатку и навостряет каблуки в сторону лифтов.       — План следующий: старательно изображаете искру и некоторую двойственную близость. Надо чтобы выглядело правдоподобно, поэтому без оскорблений. Ты очень рад предоставленной возможности, наслаждаешься каждой минутой, доверяешь Марту как себе.       Мой разочарованный вдох остаётся полностью проигнорированным.       — Про работу никаких спойлеров. Только общие фразы и что-то из синопсиса.       Поднявшись на нужный этаж, она сворачивает в гримерку, где мастер Игорёк уже вовсю колдует над лицом Марта.       К моему неиллюзорному счастью сегодня уважаемый партнёр по пиздецу выглядит привычно. Футболка, джинсы, кожаные напульсники. Волосы без укладки. Для полной безупречности достаточно нос слегка напудрить и замазать синяки под глазами.       — Привет, — бросает он, не поворачиваясь.       — Привет, — так же спокойно отзываюсь я, падая на соседнее кресло.       Март косит в мою сторону через зеркало.       — Готов?       — Нет. Ариша хочет, чтобы я тебя облизывал.       — Ян, — строго хмурится Арина, набивая сообщение в телефоне. — Не облизывал, а изображал радость от совместной работы.       — Ему незачем изображать, — мурлычет Март. — Она у него настоящая.       В ответ на это я привычно закатываю глаза.       Минут через пять Игорёк переключается на меня — что-то подмазывает, дорисовывает.       — Хороший цвет кожи, — говорит он, присмотревшись ко мне внимательнее. — Нравятся мне твои оттенки. Глаза… такие глаза редкие, коньячные орешки, к ним особый подход нужен.       — Я называю их «котячьи», — конечно же, Март не может просто заткнуться. — У моей сестры есть кошка — и вот у неё точно такие же…       Арина фыркает, и мне хочется кого-нибудь покусать или исцарапать до крови. Не иначе как кошачьи замашки просыпаются.       Спустя полчаса нас усаживают перед камерами. На стене неоновый символ Н-тайл, мы с Мартом сидим на бархатистом диванчике, напротив — интервьюер. Атмосфера слегка расхлябанная, и это располагает, даже веселит поначалу.       Но увы, как только камера врубается приходится нацепить на лицо блаженную радость.       В целом, начинаем мы проще, чем представлялось. Март часто генерирует лёгкие — правда лёгкие — шутки, поглядывает в мою сторону покровительственно и беззлобно. Я стараюсь отвечать тем же, играть благодарного зайку, пока дело не доходит до каверзных вопросов.       — У вас уже были первые совместные записи? Как они прошли?       — Наша наладчица — настоящая профи, — улыбается Март. — Она может любое сложное взаимодействие превратить в игру. Работа с ней — сплошное удовольствие.       — Ага, но что насчёт эмоций?       — Это необычно, — осторожно вступаю я. — Но я не могу облажаться с такой-то поддержкой.       Мы обмениваемся ухмылками — дежурными, невинными. Внезапно в глазах Марта проскальзывает что-то неопределённое и рисковое, чего в кадре сейчас быть вообще-то не должно.       — Даже для меня это не самый простой проект, несмотря на опыт, — говорит он.       — Почему? — тут же оживляется интервьюерша.       — Ну, знаете… притирка.       Я напрягаюсь, но Март успокаивает, а вернее прибивает к месту взглядом. Мол, не ссы. Так надо.       — Тем не менее, мы сработались. Из нас получилась отличная команда.       — Да, некоторые из ваших фанатов чувствуют особую химию. Что думаете на этот счёт?       — Ну, мы в первую очередь кукловоды-экспериментаторы, — я игриво пытаюсь добавить диалогу немного пустоты, чтобы Март перестал переходить на личное. — Нам интересны новые впечатления, миры… образы. Это круто. Да?       Я поворачиваюсь к нему, ища поддержки. Ну кивни хотя бы, сука! Он несколько секунд держит контакт, а потом едва заметно морщится.       — Да, происходит постоянный поиск чего-то особенного, что всем понравится и впечатлит.       — Глубокие эмоции никак не влияют на ваши отношения?       — Ничуть, — легко отбиваюсь я.       — Да, ни капельки, — кивает Март. — «Особая химия» — это просто наш подход к работе.       — Профессионализм.       — Он самый!       — Но вы ведь и в реальности довольно близки?       Мы оба какое-то время молчим, подбирая слова. Я не ожидал, что интервью будет таким провокационным и скользким. Мы же на своей территории, алло!       — Мы уважаем друг друга и неплохо общаемся, — наконец, дав себе перерыв, спокойно говорит Март. — И ценим этот опыт.       — Если вам предложат ещё какой-нибудь совместный проект, согласитесь поучаствовать?       — Скорее да, чем нет.       — Думаю, я готов проверить себя в любом жанре, — теперь я вкидываю немного хаотичной энергетики, отделившись от Марта и в целом совместного творчества.       — Что ж, очень ждём результата, — улыбается дамочка, а затем смотрит в камеру. — Всем очень интересно, как будут ощущаться эти несомненно рисковые «эксперименты».

* * *

      С интервью я сбегаю. Смываюсь. Исчезаю. Прямиком к закутку с диванчиком — подальше от взглядов и людей.       К моему абсолютному не удивлению, скоро появляется и Март. Со вздохом упав рядом, откидывает голову на мягкую спинку.       — День только начался, а я уже заебался.       — Почему? Вроде прошло неплохо.       — Голова трещит.       — Не выспался?       — Можно сказать и так.       Не могу удержаться — смотрю на него, цепляюсь за мелочи. Глаза закрыты, вид относительно расслабленный. Непонятно, что там творится в тёмной головёшке…       — «Мы ценим этот опыт» — передразниваю я. — «Уважаем друг друга и неплохо общаемся».       — Правда и ничего кроме правды.       — А ещё мы друг другу глаз готовы на жопу натянуть примерно всегда.       — Что-то не вижу рвения, — он нехотя выпрямляется. — Ты бы хоть раз попытался что ли для приличия, а то угрозы одни…       — Я шёл в атаку, но ты слишком сильный. Боюсь, если подерёмся всерьёз, ты мне все косточки переломаешь.       — Ну что ты, Янчик. Твои косточки — запредельно ценная материя.       Откуда-то из груди невольно вырывается истеричный смешок. Который тут же приходится придушить. Потому что вообще-то я хотел поговорить о важном.       — Слушай, меня мучает один вопрос… зачем тебе деньги?       Март какое-то время думает, стоит ли мне рассказывать и не будет ли информация однажды использована против него. Но всё же решается.       — Каролине помогаю. Она… попала в опасную ситуацию, так что… пришлось вмешаться.       — Что случилось?       — Её бывший муж оказался эталонным мудаком. Напал и ребёнка напугал до смерти. Его спасло, что они жили в другом городе, — голос Марта внезапно опускается до незнакомых басов, буквально самых низких демонических нот. Оказывается, он вообще никогда не злился, скрещивая шпагу со мной — сейчас тон по-настоящему злой. — Теперь она здесь, в безопасности, под моим присмотром, ну и… деньги очень нужны.       Я киваю, пряча удивление. Всякое мог предположить, но не это.       — А тебе? — Март слегка наклоняется, упираясь локтем в коленку. Браслетики на руке тихо брякают.       И мне впервые не хочется натягивать фальшивую улыбку.       — Я взял кредит на лечение мамы.       Остаток напряжения сходит с его лица.       — Она настолько серьёзно больна?       — Была. К сожалению, это её не спасло. Я не жалею, что мы попробовали. Но организм не справился.       — Ох, чёрт… прости, Ян, я… надеюсь, я не говорил тебе ничего мерзкого на счёт денег.       — Да брось, ты же не знал.       На удивление молчать с Мартом после откровенного разговора очень даже приятно. А то, что нам обоим настолько важна семья — глубинно-важное открытие.       Если бы он сказал, что мечтает о дорогущей тачке, я бы не смог воспринимать приложенные усилия всерьёз.       — Может, тебе стоит взять отгул? — наконец, спрашиваю я.       — Зачем?       — Логосепарация ещё больше ударит по мозгам, если голова болит…       — Оу. Оу! Ты что, переживаешь за меня? — Март вдруг бросает во все стороны свои кракеновьи щупальца, так быстро, что я не успеваю даже моргнуть, и обвивает мою шею рукой. — Янчик, да это самый настоящий сдвиг! Праздник!       — Ой, иди в жопу! — шиплю я, брыкаясь в школьном издевательском захвате. Его рука упирается в мой подбородок, пока другая жестоко беспардонным образом ерошит волосы.       — Надеюсь, ты предлагаешь такие сладкие вещи только мне, — внезапная смена интонации бьет прямиком в темечко. Я замираю, остро ощутив дыхание где-то у виска. Почему-то становится страшно шевелиться — есть ощущение, что если я накосячу, он поймёт, что меня наши тупые игрища начинают не бесить, а… волновать.       И одновременно прыгает внутри чёртово желание — не дать выбить почву из-под моих ног. Обратная психология, дьявол её раздери.       Решив, что пора с этим заканчивать, выкручиваюсь. Но после тренажёрки тело подводит, в итоге я случайно цепляю Марта за ворот футболки. Палец проезжается по ключице, и мы меняемся местами, если так можно сказать. Теперь я — долбоёб.       — Хорош дурака валять, ты…       И вот оно. Вот наша ошибка номер… да какой там уже по счёту.       Положение в идиллии было похожее — он смотрит снизу, так же чисто, открыто и устало. Мелькает… треск горящего дерева, тихий голос, шелест одежды, полные отчаяния мысли. Неправильно искать близости с тем, с кем нет, не может быть будущего.       Неправильно — позволять так сильно проникаться, верить программе и искусственным чувствам.       Мы очнёмся от гипноза и пожалеем…       — Ян, — тихо говорит Март.       Этого достаточно, чтобы я пришёл в себя. И катапультировался с дивана на добрые два метра.       — И… извини. Вспомнилась сцена. Чёрт… я не… извини.       — Ничего, успокойся, — быстро говорит он. — Ты просто первый раз… всё хорошо. Подавители подействуют чуть позже, они срабатывают не сразу, как антидепрессанты.       Фух. Так, ладно, он принимает перепады за разгон химии. Прекрасная правдоподобная соломинка.       — Я помню это ощущение, — добрая улыбка дизморалит ещё больше. — Первое время я правда думал, что, может, влюбился… Это временное и искусственное.       — Ты тоже ведешь себя необычно.       — Да? — он беспомощно машет руками. — Тогда и ты прости. Я постараюсь не трогать… просто, видимо, немного клинит на подавителях.       — Ладно… пойдём, нам пора, Фокси наверное заждалась.       От души хлопнув по коленкам на манер старика, он резко поднимается. Подавляющий спокойный взгляд напоминает первые стычки, хотя я думал что давно оставил неуверенность позади.       Что на меня нашло, блядь…       В кабинет мы заходим прибитые. Фокси на нашем фоне живее всех живых. Она так увлечена какими-то настройками, что не сразу реагирует на наше появление. А когда реагирует, вдруг хмурится.       — А вы чего как в воду опущенные? Интервью плохо прошло?       — У Марта голова болит, — ябедничаю я. — А я ненавижу интервью.       — Болит, но не сильно. Да всё нормально было на интервью... ничего особенного. Да и какой смысл в этом сейчас — ни одной серии пока нет в доступе…       — Март? — Фокси моментально напрягается и лезет в тумбочку за аптечкой.       — Говорю же, болит не сильно.       Махровое блеяние её особо не волнует — Маша выдаёт таблетки, водичку, ждёт, пока он выпьет обезбол. Или хотя бы закончит посылать мне мысленные дротики в грудь.       — Двадцать минут перерыв. Расписание… сегодня по плану три сцены второй серии. Первая разрешённая загадка с помощью Сельдриана — полностью вся на вас двоих, погружение в параллельный мир. Диалог в конюшне, разговор в саду. Последние два короткие, начнём с них… сцена с нападением стражей, там бой, если помните. Кстати, есть новости. К сожалению, эпизод с поцелуем убедил Серёжу, что надо всё же заканчивать драмой.       Я хмыкаю.       — Не пробрало?       — Наоборот, он ставит на недовольство и новый запуск. Олеся тоже вроде смирилась, утром приходила, выглядела бодрячком. Она за драматичный конец что-то выторговала. Зная ее, наверное, две постельные сцены вместо одной. В общем, пока мы ждём действия лекарства — идите сходите поешьте, и засядем.       Две постельные сцены. Две постельные сцены.       Две.       Постельные.       Постельные…       Сцены.       Что-то я сегодня бегаю, как от призраков — из рабочего кабинета снова приходится бежать. Увы, Март меня догоняет, явно наслаждаясь своим физическим и длинноконечностным превосходством.       — Куда гонишь по встречке?       — А что?!       — Да просто интересно!       — Блядь!       Войти в поворот к лестнице не получается — я практически утыкаюсь носом в косяк.       — Оп, а вот и коридорно-транспортное происшествие, голубчик. Предъявите документы!       — Может я очень голодный...       — И сегодня особенно нервный.       — Ты достал, ну что надо-то?       — Пошли в «Лабрадора».       Клянусь, он издевается. Издевается — и постоянно, без продыху, чтобы я охренел от жизни окончательно и бесповоротно.       — Март, а ты чего вообще начал со мной тусоваться? — тон получается более злобный, чем хотелось. — Мы разве не избегаем проблем? Что если профдеформация накроет? У тебя наверняка есть кто-то, с кем в «Ларбрадора» можно сходить и куда угодно ещё!       — Ого, а ты чего так раскочегарился? Из-за драматичной концовки?       — На вопросы не хочешь ответить?       — Ну, я как бы и не заканчивал с тобой тусоваться, — спокойно выдаёт этот император полуправды. — У нас будут моменты и пожестче, чем сходить пообедать вместе. Если ты не понял…       Он делает шаг, практически прижимая меня к косяку.       — Мы будем играть влюблённых в нейросериале ближайший месяц. Целоваться, обжиматься, вести философские диалоги, а потом охренеем от драматичного конца. Страх и нервы приведут к ещё большим проблемам.       — Клин клином — не очень рабочая тактика, когда дело касается…       — Я просто предлагаю честность. Если не хочешь, говоришь «Я не хочу» и не обвиняешь меня в том, что я предложил пообедать именно тебе. Не хочешь?       Потрясающе. Невероятно. Взял и спихнул ответственность.       — Хочу, — максимально спокойно говорю я.       Март, явно не ожидавший такого поворота, недоумённо дёргает бровями.       — Янчик…       — Я говорю «хочу», а ты не спрашиваешь, почему я так ответил, — обрубаю я.       Март шумно сглатывает. Что, думал, тебе одному можно разбивать чужие щиты?       — Ты меня с ума сведёшь, — подытоживает он, жестом направляя нас обоих в сторону ступенек.       — Ты меня уже свёл, так что бери ответственность и не ной.       Я толкаю его в бочину, проскакивая вперёд, чтобы не плестись позади.       И если до этого момента казалось, что наша совместная работа будет сложной, то теперь очевидно, что местами она будет ещё и абсолютно невыносимой.       Попросить что ли заменить следующие интервью на постельные сцены?