Тайна, которая повлекла за собой любовь

      — Ты это видел? Он всю пару меня игнорировал! — выпалил Антон, едва они с Сережей вышли в коридор.       — Да как-то внимания не обратил, — пожал плечами Матвиенко, закуривая. — А че такого? Антон тоже прикурил, но тут же понял: для друга его возмущение непонятно. Ведь он не знает всей подноготной. Вовремя прикусив язык, блондин отмахнулся и перевёл разговор на предстоящую лекцию.       Быстро докурив, парни рванули на третий этаж. Последней парой в этот день было правоведение. Забравшись на вторую парту дальнего ряда, они тихо переговаривались в ожидании преподавателя.       — Всем здравствуйте. Меня зовут Элла Николаевна Кулекова, и я буду вести у вас дисциплину «Правоведение» в течение двух семестров. В первом — зачёт. Отвечаю на ваш главный вопрос: да, автомат получить можно. Во втором семестре — экзамен. Так что не ленитесь, готовьте семинары, запоминайте. Это вам не школа, повторения не будет, будут новые темы.       Закончив вступительную речь, женщина села за стол и принялась знакомиться со студентами по списку.       Антон сразу отметил её строгость, читавшуюся в осанке и манере речи, но сквозь неё пробивались добродушные нотки, да и от неё вообще веяло каким-то материнским теплом. Элле Николаевне было на вид лет сорок три, стрижка короткая, а вот украшений — множество: крупные серёжки по несколько в ухе, жемчужное ожерелье, целый арсенал колец на пальцах, кроме мизинцев, и несколько браслетов на правой руке, тогда как на левой красовались смарт-часы. Всё это в сочетании с «бабушкиным» платьем смотрелось чуть комично, но Антону этот эклектичный стиль почему-то пришёлся по душе.       Лекцию он слушал внимательно, исправно конспектируя. Преподавательница оказалась интересным рассказчиком — едва ли не к каждому новому термину она приводила житейский пример, «кейс» из собственной практики или просто занятную историю.       Когда до конца пары оставалось минут двенадцать, в аудиторию влетел запыхавшийся Павел Алексеевич.       — Эллочка Николаевна, можно у вас Шастуна забрать? Очень срочно нужно! — улыбаясь, проговорил он, одновременно делая Антону знак собираться.       — Конечно, Пал Алексеич, раз срочно, — добродушно кивнула женщина и жестом отпустила Антона.       — Здравст… — Воля не дал парню закончить фразу, резко хватая его за руку и повел за собой, Шастун чуть растерялся, но продолжил через пару секунд, -…вуйте, к чему такая спешка? , — вырвал из захвата свою руку парень и пошел рядом с учителем.       — Привет, Тоха. Арсению через минут двадцать уже нужно быть у декана, с той самой проблемой. Нужно быстро всё отрепетировать, и пойдём втроём, — выпалил Павел Алексеевич.       Услышав это, Антон замер как вкопанный.       — Ну чего встал? Нам спешить надо! — снова ухватив парня за рукав, Воля ускорил шаг.       — А что если я уже не хочу никому, блять, помогать… — тихо пробурчал себе под нос Антон. — Что ты там шепчешь? — рявкнул преподаватель и буквально затолкал его в кабинет Арсения Сергеевича.       Там оказалось пусто.       — Блять, Арс! Если тебя тут нет — это будет пиздец! — громко выругался Воля. Антон удивлённо покосился на него: преподаватель так открыто матерился при студенте.       — Ты думаешь, я горю желанием идти на эту каторгу? — из лаборантской вышел Арсений, не отрываясь от документов в руках.       Антон упёрся в него взглядом, полным немой злобы, и молчал.       — Ну слава богу, я уже испугался! — Воля выдохнул с облегчением. — А теперь давайте доведём историю до идеала и выдвигаемся! — Он хлопнул в ладоши, пытаясь взять ситуацию под контроль.       Услышав множественное число, Арсений наконец оторвался от бумаг и посмотрел туда, где стоял Паша. И увидел рядом парня.       — Антон? — полувопросительно произнёс он. Появление Шастуна явно не входило в его планы.       Парень продолжал стоять, сверля преподавателя наглым взглядом. «Что, не понятно, кто перед тобой?» — яростно стучало у него в висках. Паша, заметив ледяное напряжение, и попытался разрядить обстановку.       — Мои хорошие, вы что, поругались? — широко улыбнулся он.       Ответом ему было молчание. Даже Павлу стало не по себе от этой гнетущей тишины.       — Так, ладно. Все помнят каркас истории. Давайте добавим деталей. Ант… — Воле не дал договорить резкий, грубый голос друга.       — Прекрати, — Арсений поднял руку, останавливая его. — Мне не нужна его помощь. — Он снова не посмотрел на Антона, лишь кивнул в его сторону головой и направился к своему столу, делая вид, что снова погрузился в документы.       — Ой, как будто я горел желанием помогать вам, — с язвительным ударением на последнем слове бросил Антон и развернулся к выходу.       Но Паша был проворнее — он успел схватить парня за руку, затащил обратно в аудиторию и усадил за парту.       — Вы че, внатуре поругались? — уже начиная закипать, Воля переводил взгляд с одного на другого, ожидая хоть какого-то внятного ответа.       — Ты что, Паш? У меня нет ничего общего с этим мальчишкой, чтобы из-за чего-то с ним ругаться, — совершенно спокойно проговорил Попов, продолжая перебирать бумаги. Его холодность была как пощёчина.       — Ах так? Прям ничего общего? — не выдержал Антон, обращаясь к Арсению напрямую.       Тот медленно поднял на него взгляд. Его голос, когда он заговорил, звучал пугающе ровно и тихо.       — Ой, кто это тут голосок подал? — Антон смотрел на него, выпучив глаза. Такого он не ожидал. — А, Шастун? Если есть что вспомнить — говори. Нам обоим интересно будет послушать. — Сложив руки в замок и положив на них подбородок, Арсений уставился на парня, который уже медленно закипал от злости и унижения. «Боже, он выглядит чертовски сексуально, когда так смотрит», — промелькнуло в голове у самого Попова, пока он наблюдал за вспыхивающим, как спичка, подростком.       — Мне нечего вам сказать, Арсений Сергеевич. Кроме «до свидания». Моей помощи вы не дождётесь! — сорвавшись с места, крикнул Антон.       Паша смотрел на них усталым, отчаявшимся взглядом. Он-то знал, что «что-то» между ними было, но не понимал, как эта «шутка» дошла до такой взаимной ненависти.       — Ебаные вы черти! Быстро, блять, сели и послушали меня! — прохрипел Воля, теряя последние остатки терпения.       На его приказ отреагировал только Антон. Арсений же, как будто назло, встал из-за стола, не забыв прихватить свои «ебучие документы», и начал нарезать круги перед доской, демонстративно игнорируя друга.       — Арсений! Живо за парту, к Шастуну! — не выдержал Павел Алексеевич.       — И не подумаю, Паш. Не трать нервы. Я уже сказал, что мне это не нужно, — не поднимая глаз, отчеканил Попов.       Это был последняя капля. Паша, не помня себя от злости и страха за всё, что могло рухнуть, в два шага преодолел расстояние до друга, схватил его за ухо — благо, рост позволял — и потащил к парте, где сидел Антон. Тот в который раз за день смотрел на эту сцену с открытым от изумления ртом.       — Тебе настолько плевать на себя? Хорошо! Но мне не плевать! — шипел Воля, впиваясь пальцами в ухо Арсения. — Арс, блять, ты мой друг! У которого, напомню, были проблемы, которые я помог решить и я тебя в этот универ устроил! Если тебе настолько наплевать на меня и нашу дружбу — вставай и уёбывай! Но больше ко мне не обращайся!       Арсений сидел, опустив голову. Ему было мучительно стыдно перед Пашей, который всегда выручал его, рискуя собственной репутацией.       — А ты, — Паша резко указал пальцем на Антона, и тот поднял на него глаза, — обещал помочь. И чтобы остаться честным человеком, я могу только одно — попросить тебя. Просто попросить о помощи…       В наступившей тишине, тягучей и гулкой, раздался сдавленный голос Арсения.       — Паш… прости. — Он сделал паузу, с силой вытолкнув из себя следующее слово. — И Антон… прошу. Помоги мне. Это… очень важно.       Он повернулся и наконец встретился взглядом с Антоном. Зелёные глаза парня сейчас были цвета лесной чащи в предвечерних сумерках — глубокие, тёмные, таящие в себе обиду и боль. И в них Арсений увидел то, чего боялся больше всего: свою собственную слабость и потребность в этом мальчишке.       — Хорошо… — тихо, почти беззвучно проговорил Антон, не отрывая взгляда. Сейчас глаза Арсения были как море после шторма — всё ещё неспокойные, но уже без ярости, только усталость и смирение. Именно так он себя и чувствовал.       — А теперь к истории… — начал Паша, но его слова повисли в воздухе.       На несколько долгих секунд Арсений и Антон просто смотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: и невысказанная злость, и немой вопрос, и то самое влечение, которое даже сейчас, сквозь ссору и страх, пульсировало между ними незримой нитью.       Их отвлёк Паша, который, не теряя больше времени, начал детально расписывать выдуманную версию вечера в баре. Он заставлял их повторять ключевые моменты, следил за согласованностью. Когда взгляд скользнул по часам, стало ясно — они опаздывают.       Быстро собравшись, все трое вышли из кабинета и направились к кабинету декана. Каждый нёс с собой груз своих мыслей, страхов и того странного, хрупкого перемирия, которое только что было заключено взглядом.