Тайна, которая повлекла за собой любовь

      Перед массивной дверью кабинета декана мужчины в последний раз переглянулись. Арсений, сделав глубокий вдох, коротко постучал. В ответ прозвучало «Войдите», и все трое переступили порог, словно выходя на ковёр к строгому судье.       — А это что за свита? — сидя за столом и опираясь головой на ладонь, спросил мужчина средних лет. На нём был небрежный брючный костюм в полоску, а редкие волосы тщетно пытались скрыть лысину. Рядом, на стуле, сидела Ира с таким несчастным, разбитым видом, что, казалось, ещё минута — и она расплачется.       Кабинет, в отличие от своего хозяина, был прекрасен. Отделка в светлых тонах, деревянная мебель нежного, почти молочного оттенка, от которого Антон невольно ахнул. Но больше всего поражало количество зелени: от миниатюрных кактусов на подоконнике до раскидистых пальм и папоротников. В дальней части комнаты, где стояли два дивана друг напротив друга на толстом бежевом ковре, с потолка свисали кашпо с плющом, создавая уютный, почти домашний уголок.       — Меня вчера уже просветили, чего ждать. Да и не только меня — весь второй этаж, наверное, — декан вопросительно приподнял брови. Арсений в ответ лишь молча кивнул в сторону Иры.       — Ирина, это правда? Ты вчера общалась с этим… Поповым? — уже слегка растерявшись, спросил Олег Викторович у дочери.       — Да, прости, пап… Мне было так плохо после того, что он со мной сделал, что я не смогла сдержаться, — Ира всхлипнула.       Арсений закатил глаза. Антон повторил за ним. Паша еле сдержался, чтобы не сделать фейспам. Декан же смотрел на дочь с такой жалостливой, слепой доверчивостью, что стало не по себе.       — Хорошо. Тогда, Арсений Сергеевич, раз вы в курсе, жду ваших объяснений, — уже злобно бросая слова, произнёс Олег Викторович.       — Ой, напротив, Олег Викторович. Мне бы очень хотелось сначала послушать историю Ирины, — Арсений говорил с преувеличенным спокойствием, в его голосе сквозила откровенная снисходительность.       — А вы мне тут не паясничайте! Уже позабыли, что сделали с моей дочерью? — Попов молчал, лишь высокомерно выдерживая взгляд декана. — Хорошо, Ирочка, расскажи, пожалуйста, — смягчив тон, обратился отец к дочери.       — Мне… мне очень тяжело это вспоминать, — девушка жалобно всхлипнула. «Ну и актриса, ебать», — мелькнуло у Антона. — Но если надо… Я была в клубе, отмечала скорое поступление. И этот… — она не глядя ткнула изящным пальчиком в сторону Арсения, — как-то оказался рядом за барной стойкой и предложил выпить. Ну, я не смогла отказаться: симпатичный мужчина, бесплатная выпивка, беседа… Знаю, папочка, это неразумно, прости ещё раз. — Она бросила на отца виноватый взгляд, и тот ободряюще сжал её запястье. — И вот… я сама не заметила, как выпила уже достаточно. Но он-то точно заметил. И… воспользовался мной. Прямо на грязном полу в туалете. Я просила его остановиться… — её голос срывался на всхлипах, — а он всё продолжал и продолжал. А когда закончил… кинул мне пятитысячную купюру. Словно я какая-то… шлю… проститутка.       Она разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо отца.       — Ну что ж, теперь, когда тебе напомнили, я готов тебя слушать, — не церемонясь, сказал Олег Викторович, впиваясь взглядом в самодовольное, как ему казалось, лицо Попова.       Арсений, простояв несколько секунд в гробовой тишине, не выдержал. Он рассмеялся — коротко, резко, прикрыв лицо рукой и подняв в жесте «подождите» указательный палец.       — Очень трогательный сюжет для дешёвого порно, — начал он, окончательно справившись со смехом. — Но этого не было. Если вам интересно — да, я был в том баре. Но не один, а с Павлом Алексеевичем. И, что интересно, — он сделал шаг в сторону, чуть приблизившись к Антону, — там же был вот этот. — Арсений брезгливо фыркнул в сторону Шастуна. Тот в ответ лишь сжал челюсти, вспоминая, как этот же мужчина игнорировал его всего час назад. Его лицо стало каменным. — Он был там с товарищем, своим одногруппником. Его тоже можем позвать, пусть поделится впечатлениями.       Арсений немного помедлил, отмечая про себя, как Антон буквально прожигал его взглядом.       — Так вот, мы с Пашей пришли, когда эти двое уже изрядно набрались. Я случайно столкнулся с Антоном плечом. Началась перепалка, которая, слава богу, до драки не дошла — нас разняли. И весь остаток вечера мы только и делали, что строили друг другу рожи, порываясь, простите, начистить друг другу морду. Поэтому история Ирины, конечно, душещипательная, но ко мне не имеет ровно никакого отношения. Простите.       Самодовольно улыбнувшись, Арсений отошёл к стене, непринуждённо облокотившись о неё.       — Антон, Павел, вы готовы это подтвердить? — холодно спросил декан.       Оба молча кивнули.       — Знайте, если вскроется, что вы лжёте, — его голос стал ледяным, — тебя, Павел, уволят с позором, и о карьере педагога можешь забыть. Тебя, Антон, исключат, и я приложу все усилия, чтобы тебя не взяли даже в самое захудалое училище. — В его словах звучала неподдельная угроза. Он, похоже, уже сам почти поверил в ложь дочери, но осознавал, что та зашла слишком далеко.       — Простите, Олег Викторович, но для обвинений нужны доказательства, — так же холодно парировал Павел. — Тем более такие радикальные, как увольнение сотрудников с лучшими показателями.       — О, не переживайте, доказательства будут, — лицо декана расплылось в самодовольной улыбке. Все в комнате напряглись, особенно Ира. — Я уже отправил человека за видеозаписью с того вечера из бара. А пока попрошу вас всех подождать за дверью.       Не говоря ни слова, мужчины вышли и молча направились обратно в кабинет Арсения.       Тишина в коридоре была оглушающей. Каждый думал об одном: они солгали. И последствия могли быть катастрофическими. Едва переступив порог знакомой аудитории, Антон не выдержал.       — У меня есть идея! — слишком громко и воодушевлённо выкрикнул он, хлопнув в ладоши. — Но, Арсений Сергеевич, заранее прошу прощения. Я не должен был подслушивать и подглядывать, знаю, это нехорошо… — Он начал тараторить так быстро, что слова сливались в невнятный поток.       — Говори уже, что за идея. И не торопись, — перебил его Арсений, и на его губах мелькнула короткая, почти доброжелательная улыбка.       Эта улыбка на секунду согрела Антона изнутри, но сейчас было не до сантиментов.       — Фух, простите ещё раз. Но я видел, как Ира к вам приставала в этом самом кабинете. И, насколько я знаю, тут есть камера. Вон там. — Он ткнул пальцем в потолок, где в дальнем углу притаилась небольшая камера, чей объектив был направлен прямиком на преподавательский стол.       Арсений посмотрел на него, широко раскрыв глаза. Он в один миг осознал две вещи: если камера рабочая, то она зафиксировала не только приставания Иры. Антон, увидев его реакцию, через секунду понял то же самое.       — Стой, в смысле она к тебе приставала? — удивился Паша. — И, Шастун, подглядывать, конечно, нехорошо, но если мы найдём эту запись — ты гений! — Он хлопнул парня по плечу, выводя обоих из столбняка.       — Загвоздка одна: где нам её искать? — нахмурившись, спросил Попов.       — Я с этим разберусь. Отлучусь на пару минут, — решительно заявил Павел Алексеевич, тыкая пальцем то в Арсения, то в Антона. — А вы! Пока меня нет — не поубивайте друг друга.       И, не дав им слова сказать, он вылетел из кабинета.       — Антон, ты же понимаешь, что на той записи может быть не только она… — Арсений смотрел на парня исподлобья, его лицо было серьёзным.       — Блять, Арс, конечно, я понимаю! Сука! — Антон начал раздражённо топать ногой, забывая обо всех формальностях.       — Так, ты мне тут не паясничай. Когда вернётся Паша, я расспрошу, как он добыл запись, и заберу ещё и за тот день… — потирая переносицу, раздражённо сказал Попов.       Его тон снова вывел Антона из себя. Парень плюхнулся за первую парту, уткнулся в телефон и начать лихорадочно писать что-то в общем чате с Сережей и Димой, который они похабно назвали «Косичка, Очкаричка, Шпаличка».       Арсений же опустился за свой стол, сложил руки и уронил на них голову. Мысли неслись вихрем. С одной стороны, если декан достанет запись из бара, он чист — Ира тогда не была его студенткой, всё было по взаимному согласию. С другой — эта тревога, это чувство надвигающейся беды не отпускало.       — Да ебаный пиздец! — в кабинет ворвался Паша. На его возбуждённое лицо уставились две пары глаз. — Эта мразь, библиотекарша, сказала, что доступ к архиву записей только по требованию кого-то повыше рангом! Корова, блять, с четвёртого курса!       — Слышь, Паш, ты померь яркость выражений, — наконец рассмеялся Арсений, снимая напряжение.       — Смешно тебе, да? А что мы делать-то будем, уважаемый Арсений Сергеевич? — Паша в отчаянии откинулся на спинку стула.       — А если малого отправить с ней пофлиртовать? — неожиданно предложил Арсений, смотря на Антона.       Паша мгновенно ожил, его лицо расплылось в широкой ухмылке.       — Отлично, Шастун! — он перевёл взгляд на Антона. — Слушай, ты стоишь, миленько с ней общаешься, отвлекаешь, а я по-тихому прошмыгну и стащу что нужно.       — Подожди-ка, Паш. Я тебя, конечно, люблю, но ты сам знаешь, какой ты неуклюжий, — укоризненно посмотрел на друга Попов. Тот уже хотел возмутиться, но Арсений жестом его остановил. — Поэтому прошмыгну я. — И он посмотрел на Антона. Тот всё понял без слов.       — Ладно, а я постаю на стреме, — подхватил Паша. — Вдруг кто зайти захочет… в архив. Я его заболтаю и не дам пройти.       Договорившись на ходу и уже не слушая никаких возражений, все трое двинулись к библиотеке. Паша остался у двери, многозначительно подмигнув своим подопечным.       Войдя внутрь, Арсений сделал вид, что заинтересовался стеллажами у входа, не теряя при этом Антона из виду. Тот лёгкой, уверенной походкой направился к стойке библиотекаря.       — Привет, — сказал он, бегло взглянув на бейджик. — Андриана? Ого, какое красивое имя. — Он одарил девушку своей самой ослепительной, отработанной до автоматизма улыбкой. — Я Антон. — Парень протянул руку. Девушка, смущаясь, потянулась было для рукопожатия, но Антон ловко перехватил её запястье, повернул руку тыльной стороной вверх и с лёгким поклоном поцеловал её костяшки. Андриана залилась краской.       Он пришёл под предлогом оформления читательского билета, но, видя её реакцию, понял — предлог больше не нужен. Вся её внимание теперь принадлежало ему.       Арсений, наблюдая за этим из-за стеллажа, почувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и неприятное. Ревность. Глупая, иррациональная ревность к этой ничего не подозревающей девушке. Он с силой отогнал эти мысли — разбираться с чувствами он будет позже, когда останется один.       Ловко лавируя между рядами книг, он начал приближаться к стойке. Антон, заметив его движение, нарочито отступил в сторону от двери в служебное помещение, заставив библиотекаршу повернуться к нему спиной. Затем он сунул ей в руки свой телефон, попросив записать номер. Пока девушка, вся розовая от смущения, увлечённо печатала, Арсений бесшумно скользнул в приоткрытую дверь архива.       Внутри, немного сориентировавшись в полумраке, он быстро нашёл стеллаж с коробками дисков и флеш-накопителей, помеченными датами. Его пальцы заскользили по наклейкам.

***

      Тем временем Павлу Алексеевичу пришлось не сладко. К библиотеке подошла группа студентов-юристов, явно собиравшихся зайти внутрь. Воля, недолго думая, перегородил им дорогу и с пафосом, достойным лучших ораторов, начал вещать о фундаментальной важности социологии в современном мире и её неразрывной связи с юриспруденцией. Студенты, ошарашенные, молча слушали незнакомого преподавателя, который с жаром доказывал им, зачем им, будущим юристам, нужно срочно полюбить статистику и теорию Дюркгейма. Они покорно кивали, не решаясь прервать этот странный, но очень убедительный поток сознания.       Минут через семь в дверном проёме показался Арсений. Полы его пиджака слегка топорщились, будто что-то было спрятано внутри. Он коротко кивнул Паше и быстрым шагом направился в сторону своего кабинета. Почти сразу же вышел и Антон.       — Ну всё, спасибо, ребята, вы отличные слушатели! Успехов в учёбе! — бросил на ходу ошарашенным студентам Паша и, схватив Антона под руку, почти побежал вслед за Поповым.       Напряжение висело в воздухе, но в нём уже ощущался слабый, едва уловимый проблеск надежды.