Потерянный

Филипп просыпается с сильным чувством воодушевления. Прикладывает руку к груди, поглаживает ее, а лицо расплывается в улыбке. Омега счастлив. Юноша облизывает губы, которые вчера вечером целовал Нэйтен. Этот поцелуй все еще всплывает яркой картинкой в глазах Барлоу. Филипп поднимается на ноги и потягивается, подняв руки выше и встав на цыпочки. Омега переодевается в рубашку и штаны, переплетает косу. Подумать только, сколько же он пережил стресса на этом корабле. То похищение, то продажа, то узнал, что его обязаны убить, а по итогу сам себя чуть не убил. Влюбился безответно, точнее, на тот момент он думал, что безответно, вчерашний разговор с Нэйтеном, и его действия, доказали обратное. Счастливый Филипп выходит из своей каюты, вдыхая свежий океанский воздух полной грудью, слыша отдаленный крик чаек. Ему нравится все это. И правду говорят, с милым и рай в шалаше. Барлоу прогуливается по палубе, не спеша, но при этом бодро переступает с ноги на ногу. Уэсли нет, хотя обычно он каждое утро что-то делает с парусами. Его взор падает на Ланейла, тот что-то пишет в своих бумагах. О да, этот альфа постоянно чем-то занят, что-то записывает, изучает. Филипп вспоминает себя, когда он еще был у себя дома. Он был такой же. Считай, что сейчас у него отпуск от всех обязанностей, которые у него были. Только опасный отпуск. Филипп отводит плохие мысли на задний план, сегодня такой прекрасный день, чтобы говорить о любви и мечтать о воздушных замках. — Доброе утро, — машет рукой Барлоу, подходя к Лайнелу. Альфа пугается, видимо не заметил подходящего Филиппа, из-за чего из рук выпадает карандаш. Мужчина наклоняется, поднимает его. Стержень на нем сломался. — Блин, опять Коди просить придется, — вздыхает альфа и откладывает свои бумаги, после поднимает взгляд на того, кто нарушил его покой, и по чьей вине сломался стержень карандаша. — Доброе утро, ты чего так подкрадываешься? Думаешь, что и у меня что-то подслушаешь? Филипп улыбается. Видимо все знают, из-за чего Барлоу заперся в своей каюте. Теперь все будут осторожны в своих словах и в разговорах с кем-то. У них тут завелись лишние уши в лице Филиппа Барлоу. Омега смеется и присаживается на палубу к мужчине. — Я еще не видел Уэсли сегодня, он где? — интересуется юноша, вновь осматриваясь. Его взгляд ищет Нэйтена, но и его нигде нет. — Еще не выходил, как я понял, ему не здоровиться. Обещал, что к обеду ему станет лучше, — кивает мужчина и замечает, что Филипп будто не здесь. — А с тобой то что? Кого ты ищешь? — Лайнел осматривает палубу, но никого примечательного не замечает. Только Коди стоит у штурвала. — Я? Никого я не ищу, — качает головой омега и поднимается на ноги, приставляет руки к бокам и улыбается. — Слушай, раз мне осталось жить не так долго, думаю, я должен все попробовать в этой жизни. Я же прав? Лайнел насторожился. Альфа хмурит брови и с недоверием смотрит на омегу, не понимая, к чему именно тот ведет. — Ты собираешься сам прыгнуть с борта? — высказывает свое подозрение мужчина, на что получает смех Филиппа в ответ. — Да нет же, просто ответь. Прав я или нет? — Ну допустим прав, — соглашается с ним Лайнел, с подозрением посматривая на Филиппа. Что на этот раз выкинет этот чудо-омега? Мужчина даже представить боится. — Тогда отлично, — Барлоу поворачивается к штурвалу лицом, потирает руки и пересекается со взглядом Коди. — Слушай, ты еще что-то хотел? Просто мне надо к Коди подойти, — уточняет альфа, поднимается на ноги и собирает свои бумаги, берет карандаш и сжимает его в руке. — Нет, больше ничего. Но я хочу пойти с тобой. Я толком ничего не знаю о Коди, мне хочется поговорить с ним, — Барлоу будто оживился. Будто правду говорят, что у человека перед смертью открывается второе дыхание, для того, чтобы прожить последние дни, часы своей жизни с хорошим настроением и самочувствием. Лайнел пожимает плечами, у него нет причин, чтобы отказывать Филиппу в этом. Поэтому к Коди они направляются уже вдвоем. Барлоу снова проходится взглядом по палубе, но Нэйтена нигде не видно. — Коди, поточи мне карандаш, — Лайнел протягивает ему сломанный карандаш, и сам отходит на несколько шагов назад. Капитан без слов достает маленький кинжал с пояса и срезает части карандаша, натачивая его. Филипп завороженно на это смотрит, Коди так легко справляется с этим острым предметом, удивительно. Вскоре наточенный карандаш возвращается в руки довольного Лайнела, мужчина его забирает, благодарит и спускается вниз, возвращаясь на свое место, где сидел до этого. Филипп задается мысленно вопросом, почему альфа попросил Коди наточить карандаш? Неужели только у Коди есть кинжал? Только ему разрешено? — Кинжал только тебе можно хранить? — интересуется Барлоу, поворачиваясь всем корпусом к Коди, его одолевает сильный интерес. — Нет, почти у каждого из нас есть кинжал, а что? — альфа действительно не понимает, на лице выступают морщины, указывающие на его более взрослый возраст, чем все остальные здесь. — Почему Лайнел сам не смог наточить карандаш? — задает напрямую этот вопрос, Коди встает за штурвал, но его взгляд устремляется на Лайнела, продолжающего что-то писать в своей тетради. Филипп смотрит тоже в сторону сидящего мужчины. — Лайнел боится кинжалов, мечей и прочего холодного оружия, — качает головой Коди, хмурится, будто думает, стоит ли рассказывать об этом или нет. — Наверняка, ты уже в курсе от Уэсли, что здесь мы не от хорошей жизни оказались, выполняем тяжелую работу. Филипп согласно кивает, готовясь услышать еще одну историю. — Лайнел из многодетной семьи, папа проститут, а отца нет. У него много братьев, которые издевались над ним. Однажды они прижали его к стенке, где нанесли множество ножевых ранений, по его телу все еще видны шрамы. Он боится острых предметов. Тогда его еле как спасли, он родился в рубашке, раз смог окрепнуть после этого. Хотя по его худощавости и не скажешь, на альфу совсем не похож, но он довольно силен. Барлоу сглатывает и переводит взгляд на Лайнела. Внутри все сжимается от осознания того, что пережил этот альфа. Филипп переводит взгляд на Коди. — А ты почему здесь? Коди медлит, сжимает челюсти и шумно выдыхает. Ему тяжело говорить, но он будто сам начинает доверять Филиппу. — Мой супруг не может ходить, — озвучивает Коди. — Его последние роды дали осложнения на ноги, он потерял способность передвигаться сам. У нас двое малышей, — на лице мужчины появляется улыбка. — Но за ними нужно следить, да еще и помощник для моего супруга. Я хочу поднять своих детей на ноги, воспитать их достойными людьми. Но на все это нужны деньги. Да и… я не теряю надежду на то, что мой супруг сможет снова ходить. Я делаю все для этого, обращаюсь к разным лекарям, да даже к вероломным магам. Филипп закусывает губу. Как он может осуждать таких людей в их деятельности? Барлоу знает насколько имеют ценность деньги, и самый быстрый заработок больших сумм — преступность. Омега опускает взгляд вниз. Эти люди, все покалечены по своему, но они здесь, они есть друг у друга, они не одни. — А Нэйтен? Почему Нэйтен здесь? — интересуется юноша, но не успевает получить ответа на свой вопрос, как вдруг отдаленно начинает ощущать запах любимого альфы. Филипп поворачивается назад, замечая поднимающегося к ним Нэйтена. — Филипп тебя снова достает, Коди? — смеется мужчина, складывает руки в свои штаны и осматривает омегу, Филипп не сдерживает улыбки. Как же он хочет вновь оказаться с ним наедине… может они снова поцелуются? Кто знает… — Да нет же, развлекает меня, — защищает омегу капитан, Барлоу переводит на него взгляд, замечает, что лицо Коди оказывается не настолько хмурое, каким он видел его раньше. Коди подмигивает омеге и снова поднимает взгляд на Нэйтена. — Я хотел поговорить с тобой, — кивает мужчина, обращаясь к Коди. Филипп облизывает пересохшие губы, он смотрит на Нэйтена и не может отвести взгляда. Ну до чего ж хорош… и этот его шрам. Почему альфа здесь? Что за история у него? — Филипп, этот разговор касается только меня и Коди, иди лучше помоги Лайнелу, а то кажется он не справляется. Омега поворачивает голову назад, но видит, что с альфой все хорошо. Просто Нэйтен очень хочет, чтобы Филипп ушел. Барлоу обиженно дует губы и уходит, возвращаясь в свою каюту. На столе стоит его завтрак, ранее его здесь не было. Неужели Нэйтен недавно его принес и технично быстро ушел? Сегодня даже еда вкуснее. …Филипп чувствует страшную ломку, живот сжимает спазмом, омега не может усидеть на месте. Как же ему хочется вновь почувствовать эту сладость губ Нэйтена на себе, его мозолистые руки на своем лице, а лучше всего на талии, или на бедрах, или между ног. О боже, его опять несет не туда! Барлоу облизывается, шлепает себя по щекам. Нужно действовать! Юноша решается, выходит из своей каюты, интересуется у Уэсли, где сейчас именно находится Нэйтен. В своей каюте. Это прекрасно. У него будет время на то, чтобы подготовиться. Он берет бету за запястье и ведет с собой на кухню. Омега собирает два подноса на обед и направляется к каюте Нэйтена, Уэсли же не может сдержать довольной улыбки. Кажется, бета обо всем догадывается, и будто радуется за нового друга. Филипп знает, что нужно стучать в дверь, но сейчас он этого не делает, входит без стука. Ох, если бы видел это его папенька, тут же получил бы выговор! Барлоу закрывает дверь за собой, помогая себе ногой. Нэйтен поднимает непонимающий взгляд на омегу. Филипп невольно осматривается. По размеру каюта Нэйтена чуть больше его, здесь стоит стол побольше, видимо здесь и происходят все обсуждения, так как сейчас альфа сидит за ним и осматривает какие-то бумаги. — Я принес нам обед, — омега ставит поднос на стол, стараясь не задеть бумаги. Мужчина поднимает голову на еду. — Ладно, хорошо. Давай пообедаем, но у меня еще много работы, — альфа придвигает поближе к себе тарелку и начинает есть, при этом уделяя свое внимание бумагам, а не симпатичному юноше рядом с собой. Филипп кушает тоже, смотрит на Нэйтена, ожидая, что альфа посмотрит в его сторону, посмотрит тем взглядом, каким смотрел вчера. Но от того взгляда будто ничего не осталось. Мужчина быстро доедает свою кашу и отодвигает тарелку. Берет другой лист с картой и осматривает его. — О чем вы говорили с Коди? — интересуется омега и подпирает голову рукой, медленно ест свою порцию, но от волнения ему и кусок в горло не лезет. — Простые разговоры о погоде, — Нэйтен сухо отвечает и пожимает плечами. Филипп прикусывает губу. — Погода сегодня действительно отличная, так хорошо, тепло, но и не жарко, — улыбается Барлоу и берет одну ложку в рот, съедает ее. Нэйтен лишь кивает на это. Филипп хмурится, жует эту кашу и не может проглотить, ком в горле. Неужели, все к чему они шли все это время, так легко и быстро забылось? А как же вчерашний поцелуй, или это ничего не значило? Филипп с трудом проглатывает кашу, отодвигает от себя тарелку. Только Барлоу обрадовался, что лед между ними треснул, как Нэйтен снова замуровался и спрятался от омеги. Филипп поднимается на ноги, недовольно смотря на мужчину. Сейчас он ему устроит… — Значит, вчера ты меня целовал, смотрел такими глазками, а сегодня снова отталкиваешь? — возмущается Барлоу и встает напротив альфы, между ними стол. — Вот так значит? Украл мой первый поцелуй и делаешь вид, что тебя это не заботит, что плевать тебе! Неужели и вчера твои действия оказались ложью? — Филипп, потише, нас могут услышать, — Нэйтен качает головой и тоже поднимается на ноги. — Нет, не буду молчать, а что ты мне сделаешь? Убьешь меня? Ну да, ты же это и должен сделать! Я думал, что вчерашний поцелуй для тебя хоть что-то значит, а это была очередная твоя игра, чтобы поиздеваться над моими чувствами. Нэйтен качает головой и подходит к Филиппу, в этот раз Барлоу не вырывается и позволяет себя обнять. — Хватит истерить и послушай меня, — альфа зарывается пальцами в волосы омеги, смотрит ему в глаза. — То, что вчера было между нами, это неправильно. — Но почему же?! — не понимает Филипп и смотрит в глаза, топает обиженно ножкой. — Ты этого хотел, я этого хотел, что может быть плохого в том, что альфа и омега целуются? — Наверное то, что рядом с тобой мне тяжело держать себя в руках, — Нэйтен тяжело дышит и наклоняется ниже, к лицу Барлоу. Омега облизывает пересохшие губы. Поднимается на цыпочки и сам утыкается губами в губы альфы. Целует в них, так неумело, но так уверенно, что мужчине сносит крышу. Нэйтен подхватывает Филиппа на руки и усаживает на стол, встает между бесстыдно разведенных ног юноши, кладет руки ему на талию, бедра и сжимает их. Альфа с жадностью целует омегу, впивается в его губы, от чего юноша чувствует, как внутри все сжимается от сладкого спазма, по телу проходится ток, а на коже рук и ног выступают мурашки. Омега стонет прямо в поцелуй. Руки мужчины поднимаются к рубашке юноши, Нэйтен начинает расстегивать пуговицы, одну за другой. Омега ощущает легкую прохладу на своей нагой коже, рубашка уже расстегнута наполовину, губы расцелованы. Неужели они сейчас сделают это? Но альфа резко отскакивает от него, как ошпаренный, смотрит на Филиппа и опускает его на пол, разворачивает к себе спиной. Барлоу недоволен этим. Что все это значит? Но тут же все понимает, когда слышит голос Лайнела, входящего в каюту Нэйтена. — Нэйтен! О, ты не один, — альфа останавливается прямо на пороге. — Проходи, Филипп уже уходит, — кивает мужчина Лайнелу. Филипп быстро застегивает рубашку, собирает поднос и кивает, надеясь, что по его красным щекам ничего не видно и непонятно. Выйдя наружу, Барлоу прижимается спиной к двери, внутри все сжимается от осознания того, что сейчас было и могло бы быть, если бы не подошедший Лайнел. Неужели его любовь взаимна? Или это очередная его игра?