Потерянный

Филипп блуждает по улице не обращая внимание на других людей. Внутри пусто. И омега не знает чем можно заполнить эту давящую пустоту. Барлоу обращает внимание на прилавок с газетами. И его привлекает газета, где виднеется большими буквами его фамилия. Омега прикусывает губу, достает монеты и все же покупает ее. Вчитывается. Ах, теперь понятно как они решили избавиться от своего второго сына. Все просто. Они выдают его замуж за сына Джорда Бишопа. Они решили убить двух зайцев сразу. И прекратить эту долгую вражду между двумя графствами браком, и сделать преемником младшего сына альфу. Филипп чувствует сильную обиду и злость на родителей, но увы, поделать он ничего не может. Юноша скручивает газету и возвращается в таверну, поднимаясь в свою комнату. Присаживается на кровать. Прошло два дня с того момента, как он сошел с корабля Нэйтена. Честно признать, Филипп постоянно ходил на порт, в надежде на то, что корабль Нэйтена окажется тут, что они вернутся за ним. Но никого. Ему даже снились сны, что его вернули обратно. Но время шло. Филипп выполняет свое обещание, он верно ждет того, кто принесет ему новые документы и визу в Шторц. Барлоу свое время тратит на то, что блуждает на причале, или же общается с торговцами. Он желает найти тех, кто из Шторц, но таких людей очень мало. Он желает узнать больше о том государстве, где теперь будет проживать. Омега снова бросает взгляд на газету и его вновь охватывает сильная ярость. — Да как же вы могли… — рычит сквозь зубы Филипп, подходя к газете и начиная рвать ее на куски. — У них все еще траур, но они уже планируют свадьбу своего второго сына! Вот так просто! И ведь даже не стыдно, что смерть их сына по их вине! Кровь на чужих руках по вашей прихоти! — ругается омега, начиная топтать обрывки газеты, срывая всю свою злость. Омега опускается на колени на пол, сжимая между пальцев остатки газеты. Как же он хочет снова оказаться в объятиях Нэйтена, прижаться к его крепкому телу, поцеловать. Филипп закрывает глаза, представляя себе, что альфа рядом с ним. Что сейчас подойдет, обнимет и успокоит, а потом нежно поцелует. Но все это просто воображение. Нэйтена здесь нет и не будет. Они уже далеко отсюда и больше не вернутся. Все они сейчас вернутся в Юстерию, получат вторую часть гонорара, вернутся к своим семьям. Нэйтен поможет своему папе, Коди своему супругу, Уэсли и Лайнел утешат себя по своему. Уэсли, наверняка, помогает детям Коди, возится с ними, играет. Лайнел? А что Лайнел? Наверное, он копит на свою самую заветную мечту. Филипп ерошит свои волосы и смотрит на дверь. Монет у него не так много, нужно экономить, чтобы ему еще хватило на первое время житья в Шторц. Барлоу не знает, насколько там может быть все дорого. Омега поднимается на ноги, недовольно смотрит на тот беспорядок, который он оставил после себя. Невольно вспоминает то, как Нэйтен заставлял его оттирать кашу с пола. Внутри даже потеплело от этих воспоминаний. Альфа ни разу не сделал ничего ему плохого. Он заботился о нем, осторожно и незаметно. Филипп сам того не помнит и не понимает, когда он успел влюбиться в Нэйтена. Но как же он был счастлив, осознавая, что его любовь взаимна. Барлоу собирает остатки газеты и выкидывает это. Омега чувствует, как он меняется. Может временно, а может действительно, вся его детская натура уходит от него. Филипп не улыбается, а мысли его постоянно плохие. Только изредка он думает о чем-то хорошем, и то, это воспоминания о прошлом. О его семейном доме, об Нэйтене, но обо всем этом он запрещает себе думать, чтобы ему не становилось еще хуже. Тоска по дому сильная. Но вернуться туда? Он не знает, хочет ли этого на самом деле. Он хочет отомстить, желания вернуться и обнять родителей, утешить их — пропало. Вся их фальшь, что они держат траур, что для них это такое горе, пропажа их старшего сына, еще сильнее портит мнение о них. Филипп сам задается вопросом, почему же и они не могли его попросту выдать замуж, а не поступать таким отвратительным способом? Может просто потому, что его никогда не любили? Барлоу вспоминает все то, как к нему относились родители с самого детства. Были недовольны всем, любым результатом, постоянно указывали, что так делать не стоит, что нужно стараться и стараться, и только тогда будет результат. Но несмотря ни на что, ни на какое плохое отношение к себе, Филипп продолжал их любить и уважать. Также как и братьев. Филипп спускается вниз, время ужина. В этот раз омега заказывает себе какую-то похлебку с хлебом. Юноша быстро перекусывает, ловя на себе взгляд хозяина таверны. Тогда он не первый и не последний раз угощал его пивом, после Барлоу уже подошел лично и дал понять, что его не интересуют отношения с альфами, как и его пиво. С того момента этот альфа просто стоит и наблюдает за ним издалека. Но даже так, Барлоу ощущает себя так, словно его раздевают взглядом. Филипп доедает, решая встать изо стола и снова быстро промелькнуть в свою комнату, чтобы ни с кем не сталкиваться. Сейчас столько шума из-за предстоящей свадьбы Барлоу и Бишопа, что высока вероятность, что Филиппа узнают. — Такой красивый омега и один? — за своими мыслями, Филипп не замечает, как к нему подсаживается какой-то пьяный незнакомый альфа. Толстый мужчина кладет руку на стул омеги и приближается к лицу юноши, обдавая отвратительным запахом перегара и нечищенных зубов. Барлоу морщит нос и отстраняется. — Не один, — рычит Филипп, не собираясь давать заднюю. — Ты уверен? Ты каждый день здесь сидишь один, я же вижу, наблюдаю за тобой. Такая прелесть, неужели тебе не скучно засыпать каждую ночь в пустой кровати? — альфа шумно вдыхает воздух рядом с ним, на его лице проявляется азарт. Видимо он понял, что Филипп все еще чистый омега. — Давай я покажу тебе все прелести близости с альфой. Мужчина начинает вести себя наглее. Кладет руку на ногу Филиппа, гладит ее и ведет выше, к паху. Барлоу соскакивает со стула, но незнакомец легко его ловит и усаживает обратно. — Ну куда же ты, птичка? — усмехается пьяный альфа, потянувшись к лицу омеги. — Тебе понравится, я обещаю. Ты побываешь у меня в самом райском месте. — Убери руки, — рычит омега, но в такт его голосу он слышит и чужой. Эти слова словно слились воедино. Филипп не понимает, кажется ли ему это или нет. — Мне еще раз повторить? — сбоку слышится знакомый голос. Этого… не может быть. Филипп резко поворачивает голову и сталкивается с ледяным взглядом Нэйтена, смотрящего на альфу, таким взглядом, будто желает его убить. — Эй, а ты еще кто такой? Ищи себе другого, я уже приметил эту птичку себе, — недовольно бурчит пьяный мужчина, смотря на Нэйтена. Филипп отпихивает руку альфы от себя, желая соскочить и броситься на шею к своему любимому. Походу он сходит с ума. Нэйтен начинает ему мерещиться. А может он уже попал в Рай, о котором так говорил тот альфа. Рядом слышатся ахи, визг омег, работников таверны, какой-то грохот. Филипп приходит в себя, когда ощущает на себе касания Нэйтена, альфа ревниво обнимает и прижимает к себе омегу. На полу, рядом со столиком где сидел Филипп, лежит тот самый альфа, держащийся за окровавленный нос. — Да ты!.. Да я тебя!.. — ругается пьяный альфа, продолжая лежать на полу. У него даже сил нет, чтобы подняться на ноги и дать сдачу. — Веди в свою комнату, — шепчет на ушко Нэйтен, Филипп сглатывает и тут же направляется в сторону лестницы. Поднимается на второй этаж, еле как вылавливая слова из тех криков, какие слышны на первом этаже. — Он уводит мою птичку! — кричит альфа, над которым уже грозно склонился хозяин таверны. Что-что, а такое он не терпит в своем заведении. Если омега против, значит, против. Филипп влетает в комнату, Нэйтен закрывает дверь. Барлоу чувствует, что еще чуть-чуть и у него скоро выпрыгнет сердце. Омега облизывает губы и поворачивает к альфе, не веря своим глазам. Подбегает к нему, прыгая в раскрытые руки, получая самые крепкие объятия. Жадно вдыхает его запах. — Боже, Нэйтен, я думал, что мне это снится, боже… я не хочу, чтобы это снилось, я хочу, чтобы ты был наяву… я хочу, чтобы ты забрал меня, Нэйтен, я так соскучился, я так тебя люблю, — скулит омега, вжимаясь в родную грудь. Руками шаркает по спине мужчины, сжимает в руках его рубашку, вдыхает и вдыхает запах. — Тише-тише ты, — смеется альфа и наклоняется над его лицом, ласково целует в щеку, в нос. — Я рядом, я никуда не ухожу, все в порядке. Филипп прикусывает губу, чувствуя, что вот-вот разрыдается. — Я так испугался, испугался, что он сейчас со мной что-то сделает… но еще сильнее я испугался, когда ты ушел… я не хочу расставаться. Прошу тебя, скажи мне, что ты вернулся за мной, за мной, чтобы забрать меня… увезти далеко-далеко, где мы будем вдвоем. — Филипп, тише, успокойся. Я не собираюсь никуда сейчас уходить. Ты перенервничал, — альфа гладит его по лицу и ведет в сторону кровати. — Да, я вернулся за тобой. Потому что соскучился, я переживал. Как же я рад, что подоспел вовремя… придя я чуть позже, кто знает, что могло бы с тобой произойти. Барлоу кивает и все же не сдерживается, начиная плакать. — Ты единственный, кто у меня есть! Нэйтен, прошу, давай поженимся и станем семьей! — плачет Филипп, выбивая последний воздух из легких альфы. Мужчина прижимает к себе омегу. — Филипп, еще рано говорить о свадьбе. Послушай меня, я приехал за тобой, — говорит альфа, надеясь, что скоро омега придет в себя. — Я тебе не снюсь, я действительно здесь. Я хочу забрать тебя обратно на корабль, я влюбился в тебя, как дурак… и знаешь, я готов рискнуть всем, но мы восстановим твое честное имя. — Но как же мы это сделаем? — Филипп поднимает заплаканные глаза на альфу, смотря на его лицу, чувствуя, как начинает пылать. Омега сам того не понимает как, но он взбирается Нэйтену прямо на колени, начиная целовать в губы. Барлоу обнимает мужчину за шею, не давая тому отстраниться и сбежать. — Я придумаю что-нибудь, — шепчет мужчина прямо в поцелуй. Кладет руки тому на лопатки, гладит его тело и охотно отвечает. Прижимает омегу к своему крепкому телу. Филипп тут же начинает плыть от этого. Юноша закатывает глаза, отстраняясь, чтобы отдышаться. — Боже… Нэйтен, я не могу больше, — скулит омега, опуская руки тому на грудь, гладит ее. Тянет ткань рубашки выше, намекая Нэйтену, что хочет стянуть ее. — Разденься. Давай сделаем это. Нэйтен… Альфа сжимает челюсти, смотрит в глаза омеги. Нэйтен делает так, как этого хочет Филипп, снимает с себя рубашку, открывая прекрасный вид на накаченное загорелое тело. Юноша закусывает губу, с жадностью осматривая тело, тут же касается своими слегка прохладными ручками его груди, гладит ее. — Я тоже хочу раздеться, — шепчет Филипп свое желание и тоже с легкостью скидывая с себя рубашку. Оголяет вид на худощавое тело, кости ребер выпирают. Грудь маленькая, но розоватые соски торчат, готовые к ласке. Нэйтен жадно осматривает его. — Когда я украл тебя… твое тело было пышнее… ты сильно исхудал, — произносит альфа, омега даже услышал, как мужчина шумно сглотнул. Видимо он сдерживает себя из последних сил. — Ты же понимаешь, что это опасно… вот так раздеваться, будучи с альфой наедине в запертой комнате, — Нэйтен поднимает взгляд на Филиппа. — Я хочу этого, — настаивает Барлоу, облизывает губы, наклоняется и снова целует. Альфа отвечает на него, но вскоре влажными поцелуями переходит тому на шею, опускаясь ниже, прямо к груди. Губами обхватывает нежно розовый сосок, начиная его облизывать и посасывать. Омега скулит, заткнув рот рукой. Он чувствует, как к его члену приливает кровь, а дырочка сильно увлажняется. — Я тоже этого хочу, прости меня… но я не могу больше сдерживать себя, — рычит Нэйтен, но омега не успевает сказать ни слова о том, что он готов, как альфа резко переворачивает юношу, подминая его под себя. Филипп стонет, юркий язычок мужчины очень приятно ласкает соски, а руки альфы, блуждают по телу омеги. Вскоре Нэйтен стягивает штаны с Барлоу, вместе с бельем, обхватывает вставший маленький аккуратный член рукой и начинает по нему двигать. Филипп стонет, затыкая себе рот рукой. Он вспоминает, как пару дней назад, слышал такие же стоны, только из чужой спальни. Тому омеге явно было хорошо… наверное, и ему будет очень приятно. Мужчина поднимает голову на омегу, в его глазах пылает похотливый огонек. Нэйтен раздевается сам, представая перед юношей во всей своей нагой красоте. Крупный член и толстый в обхвате, устремлен головкой в потолок, он красиво изогнут и подрагивает, а на самом члене выступают венки. Филипп облизывает губы, завороженно осматривая то, что скоро может оказаться внутри него. Поразительно… — Нэйтен, — зовет его омега и смотрит на альфу, тянет к нему свои руки. — Возьми меня… я готов… — Ты не готов… мне нужно тебя растянуть, иначе тебе будет больно, — хрипит мужчина, опускает руку ниже, проводя пальцами по развратно сильно мокрой дырочке. Та легко принимает в себя два пальца, без труда поддаваясь растяжению. Филипп стонет от такой ласки, закатывает глаза, но видно по нему, что он желает больше, чем просто пальцы. — Нэйтен, Нэйтен… — стонет омега, закрывает ладошкой себе глаза, с каждым разом раздвигая ноги все сильнее и сильнее. Вскоре между ними встает альфа, вынимает пальцы и осматривает их, те в смазке Филиппа. — Я хочу тебя… давно… когда у меня была течка, я ласкал себя снизу и представлял, что ты становишься моим первым альфой. Еще тогда, я дал обещание себе, что такого никогда не произойдет, но вот… сейчас я подарю тебе свою невинность, — разоткровенничался Барлоу, чувствуя, как запах Нэйтена становится еще приятнее. Кажется, это его возбуждает. — Я знаю… я слышал твои стоны в тот день, и ты кричал мое имя, — ухмыляется альфа, замечая, что после этих слов на лице Филиппа проявляется румянец. Мужчина обхватывает свой член и начинает двигать им прямо по дырочке, собирает смазку юноши и размазывает по члену. — Я буду входить… если вдруг станет больно, то скажи сразу, мы это прекратим. Филипп кивает, закусывая губу. Он полностью растворяется, в тот момент, когда Нэйтен проталкивает головку своего члена внутрь омеги. Дырочка охотно принимает в себя крупный член, засасывает внутрь, будто не желая его выпускать. — Какой же ты узенький, — стонет Нэйтен, закатывая глаза от наслаждения. Омега громко стонет, выгибаясь в спине. — Нэйтен… глубже… — просит Филипп, поднимая стыдливые глаза на альфу перед собой. И он его слушает, продолжая проталкивать член все глубже и глубже. Дырочка быстрее привыкает к размеру члена Нэйтена, и вскоре мужчина начинает двигаться. Сначала его движения осторожные, плавные, Нэйтен растягивает удовольствие, получая наслаждение от того, как его засасывает дырочка. Филипп тянется, обнимает мужчину за шею и целует в губы, прижимаясь к телу альфы сильнее, обвивает его тело своими ногами. — Быстрее… ах… — скулит Барлоу, закатив глаза. И Нэйтен его слушает. Его движения становятся быстрыми, жадными и страстными. Альфа лапает его за грудь, за бедра, вталкивая член все глубже и глубже, врезаясь головкой в матку, которая совсем недавно желала оплодотворения. — Филипп, как же ты развратен, — не выдерживает Нэйтен, застонав. Наклоняется над его грудью, осыпает ее поцелуями, но не останавливаясь. Толчки становятся грубее, жестче. Альфа ощущает, как дырочка омеги увлажняется с каждым разом все сильнее и сильнее, как затягивает внутрь, как с трудом позволяет выйти. — Нэйтен… — скулит Филипп, продолжая громко стонать. Вскоре дырочка начинает пульсировать. Член приятно трется между их соединенными телами, создавая еще более приятное наслаждение. Барлоу не замечает, как неожиданно для себя кончает. — Как же… ты меня… сжимаешь… — рычит Нэйтен, совершая финальные толчки и кончая глубоко внутрь. Альфа не перестает двигаться, вливая в него всю свою сперму. Мужчина целует Филиппа в губы, омега совсем без сил, стонет. Глаза юноши прикрыты. — Это… было прекрасно, — шепчет Филипп, дрожащей рукой вытирая свои слезы. — Нэйтен… я люблю тебя…