Покорить Короля Ада

      Аластора съедали сомнения. Он никогда не считал себя особо эмоциональным, а уж тем более тем, кто будет заботиться о чужих чувствах. Однако даже его жизнь подверглась влиянию этих чертовых чувств. Подолгу засиживаясь в своем номере и игнорируя всех, кто пытался хоть как-то поговорить с ним и выяснить причину его странного поведения, демон пытался мыслить логически и рационально. По крайней мере, он так считал. Стараясь понять причину своих чувств, причину чувств Люцифера, а также то, что ему стоит делать, он медленно сходил с ума.       Единственной причиной, почему он испытывал такую страсть к Люциферу, являлась его сила и власть. По натуре своей Аластор был садистом, желающим навредить окружающим его людям, получая от этого искреннее удовольствие. Вот только от того, что он вредил Люциферу, они оба получали удовольствие. Иначе как можно было объяснить то, что ангел не терял интерес к демону, который вовсю изводил его и донимал, чуть ли не живя только лишь для того, чтобы подгадить жизнь Люциферу. Аластора заводила страсть ангела к нему, вот только, гонясь за удовольствием от этого чувства некоторой власти над правителем, он совсем не заметил, как сам попал в паутину чувств. Таких глупых, сентиментальных и унизительных.       Вот только в этих чувствах определенно что-то было. Осознание того, что за ними к Люциферу кроется доступ ко всем привилегиям симпатии со стороны королевской особы, так еще и открывается путь к новому уровню власти, будоражило его кровь. В конце концов, с давних пор он был самым влиятельным и могущественным в преисподней и это будет неизменно до тех пор, пока она вообще способна существовать, ведь ад не будет адом без самого его создателя. Потом по власти идут Лилит и Шарлотта, что напрямую связаны с Люцифером, так как одна из них является его бывшей женой, а вторая и вовсе дочерью. Так что у Аластора буквально пылало в глазах от одной только мысли о том, что бы было с его ролью в этом месте, если бы он мог гордо носить звание любовника короля ада. Хотя, может, и не особо гордо, но все же носить.       Даже в вопросах их взаимоотношений Аластор оставался меркантильным, ища хоть какую-то выгоду в сложившейся ситуации, а стоило ему найти ее, так и перспектива ложиться под правителя ада стала куда более привлекательной. Не только ложиться, в случае Аластора. Если Люцифер хочет быть именно с этим демоном, то ему придется смириться с фактом того, что брать он может столько же, сколько и отдавать. В смысле давать.       Метавшись меж двух огней, Аластор уже знал, что не сможет просто отпустить Люцифера и сказать, что между ними ничего не было и быть не может, вот только решиться на что-то большее он не мог, поэтому лишь топтался на месте, раздражая самого себя и принося боль своим поступком ангелу.       Раздумья прервал ангельский портал, образовавшийся в центре комнаты, из которого вышел уставший Люцифер. При виде правителя у Аластора сжалось сердце от некого неизвестного ему ранее чувства, которое он мог сравнить лишь с сожалением. Радио демон продолжал сидеть за своим обеденным столом в лесной части номера, в то время как ангел молча сел на кровать и, уперевшись локтями в разведенные ноги, прижал скрещенные ладони ко лбу, задумавшись всем своим видом.       Они молчали еще некоторое время, в течение которого Аластор тихо мычал себе под нос какую-то мелодию, пока Люцифер не заговорил первым. — Иногда я не понимаю, есть ли у тебя чувства, — его голос был таким тихим и спокойным, что демон в мгновение прекратил напевать. — Чувства не обязательно относительно меня, в целом. Я пытаюсь увидеть в тебе что-то хорошее, узнать тебя, но ты лишь сильнее закрываешься. Ты интересный, безусловно. Словно книга, слагающая легенды, но написанная шифром. Чтобы понять всю ту вселенную в твоей душе, мне приходится ломать голову, — он вздохнул, прикрывая свое лицо ладонями. — Это захватывает, да, но так сильно, что я начинаю задыхаться, стоит мне слишком увлечься. Ты обжигаешь, Аластор.       Рядом с ним села молчаливая фигура в красном. Взглянув на нее, Люцифер увидел в ней не всем известного радио демона, а обычного грешника Аластора, чья улыбка больше не казалась инструментом или уловкой. — Разве можно стать хорошим, если всю жизнь был плохим? — начал говорить демон, стоило Люциферу взять его руку в свою. — Черное никогда не станет белым. Я, никогда не испытывающий что-то похожее на людские чувства, никогда не проявляющий заботу и не думающий о других, тот я, который никогда не любил никого — это тот Аластор, которым я являюсь. Разве я могу стать тем Аластором, которого ты хочешь? — Чарли дала мне понять, что даже безнадежным грешникам нужно давать шанс, что даже самый убийственный человек может пожертвовать собой ради других, а настоящая шлюха может отказаться от своих принципов ради тех, кем дорожит. Боги, Аластор, мы находимся в отеле для реабилитации грешников. Здесь ты смело можешь пытаться быть тем, кто скрывается за маской радио демона, самим собой, а я тебя всегда поддержу. В этом мире нет понятия добра и зла, а также черного и белого. Даже ангела могут свергнуть в ад, а демон может хотеть вознестись. И если ты не знаешь, что выбрать: быть со мной или быть тем, кем ты привык быть, то просто решись измениться. Ты всегда успеешь вернуться к своей маске, чтобы ненавидеть этот мир, но когда еще ты сможешь держать мою руку, как сейчас?       Демон взглянул на ангельскую руку, которую так жадно сжимала его собственная. Аластор слабо покачал головой и его улыбка стала грустной. — Да как я могу, раз изначально хотел сблизиться с тобой только ради того, чтобы использовать? — Люцифер нахмурился, но лишь крепче держался за чужую руку. — Я пользовался твоим интересом ко мне, чтобы ты давал мне то, чего я хочу. А хочу я власти и твоей силы. Я же ужасен. — О, Ал… — новое обращение заставило оленьи уши хищно прижаться к голове. — Разве то, что ты признался мне в этом, не говорит о том, что в тебе проснулась совесть? Может, ты просто хочешь, чтобы между нами не было тайн? — Аластор неприятно сощурился, а ангел лишь рассмеялся. — Если ты хочешь заполучить все то, что есть у меня, то я могу устроить это. Однако ты знаешь цену.       Аластор задумался. На самом деле он действительно менялся, а причиной этих изменений был сам правитель ада, что сидел рядом и так нежно держал его за руку. Если изменения сделают его сильнее, то все это не было такой уж плохой затеей. Да и кто посмеет смеяться над Аластором, который вдруг изменил своим принципам, если за ним будет стоять сам Люцифер? Стоило рискнуть. В конце концов, эта жизнь действительно была последней. — Хорошо. Ладно, — сдался Аластор, отпуская руку короля. — Я буду твоим, ангелок. Только перед этим мне стоит показать тебе настоящего себя. Выдержишь ли ты радио демона или нет, ты поймешь это здесь и сейчас. В этой комнате и на этой кровати.       Демон толкнул Люцифера на кровать, нависая сверху. Его обличие в тот же момент начало меняться: рога на голове увеличивались, плечи расширялись, а на лице появлялись уродливые швы. Ангельские пальцы пробегались по коже на лице Аластора, цепляя подушечками нитки, поднимаяясь выше, царапая рога ногтями и с интересом их ощупывая. — Какой же ты страшила, — выдает Люцифер, смеясь. — Это то, какой я настоящий. — То есть мой?       Люцифер поцеловал демона в уголок губ, а тот чуть ли не трещал по швам. Падший ангел, вспомнив о том, сколько у них было порвано одежды из-за страстных ночей, щелкнул пальцами в воздухе, после чего они оба сразу оказались обнаженными, лишая Аластора возможности разорвать все в клочья по его любимым традициям. — Так и быть, дам тебе сегодня отведать ангельской плоти. — Разрешаешь мне сожрать тебя? — О, олененок. Зубки обломаешь.       Аластор рассмеялся, шипя, как радио. Он целовал Люцифера в шею, пока руки жадно исследовали бледную ангельскую кожу, оставляя на ней едва видные полосы, изредка нажимая так сильно, что слегка виднелась золотистая ангельская кровь, которая так красиво выглядела короткими линиями на теле правителя, что демон впервые признал, что видеокамера не такое уж и плохое изобретение, так как, пусть эта картина и запечатлена в его памяти надежно и навечно, но ему хотелось бы раз за разом просматривать то, как при рваном дыхании вздымалась королевская грудь, выпячивая его возбужденные соски, а ребра виднелись при сильных вдохах, на которые так красиво ложились порезы от его ногтей.       Его поцелуи на шее превращались в жадные укусы, столь же грубые, как и всегда. Рот наполнялся ангельской кровью, а комната — королевскими стонами. Люцифер обнимал уродливое демоническое тело, открываясь для его жестоких ласк, позволяя тому проявить всю свою натуру, словно говоря ему о том, что он принимает его таким, какой он есть. Аластор чувствовал, словно объятия Люцифера пытались успокоить и утешить его, отчего тело вновь уменьшалось до привычных размеров, а улыбка становилась такой теплой, что он был больше не в силах контролировать себя.       Губы демона опускались на грудь, чередуя укусы и ласки, обращая особое внимание розовым соскам, которые он раньше, глупец, игнорировал. Как же сладко вздыхал Люцифер, когда они оказывались в тисках губ радио демона. Руки, что сейчас блуждали по спине Аластора, сейчас казались руками ювелира, такими нежными и невесомыми, что не верилось, будто они могли уничтожить весь ад в считанные минуты, а их обладателем являлся не кто иной, как король всех демонов. Аластор не мог признаться, что у него встал только от одной мысли о том, что за сила сейчас лежала и стонала под ним. Да еще и та, которая будет принадлежать ему. Пусть и не в буквальном смысле, но он определенно сумеет ее направить.       От возбуждения Аластора странные тени бегали по комнате, а сам он не контролировал свои силы, так что, не будь под ним столь могущественного создания, тот вмиг бы был разодран в клочья от хаотично впивавшихся в плоть зубов и длинных когтей. Отстранившись, чтобы перевести дыхание, демон заметил, как дрожало тело под ним. Оно было разукрашено золотом, было изящным, а также выглядело так хрупко, будто было фарфоровым, вот только на деле было словно сталь. — Интересно, как бы отреагировал ад, если бы я транслировал твои стоны от того, как ты наслаждаешься моими зубами на твоем теле, — в бреду произнес Аластор, облизывая грудь Люцифера. — Ад бы устроил тебе поминки, — рассмеялся Люцифер, впиваясь одной рукой в демонические волосы, наматывая красные пряди на длинные пальцы.       Аластор рассмеялся в ответ, набираясь смелости для того, чтобы спуститься ниже. Его горячее дыхание падало на возбуждение Люцифера. Демон смеется от мысли о том, что, кажется, весь рост короля ушел в его половой орган. Он позже высмеет короля за это, но сейчас лишь неуверенно скользил пальцами по всей длине члена, изучая реакцию. Он игрался коготком с венами, что вились вокруг ствола, а потом поднялся к крайней плоти, слегка оттягивая ее, на что Люцифер недовольно приподнялся на локтях, вопросительно смотря на демона между своих ног, наклонив голову в бок.       Аластор, словно бросая вызов одним лишь взглядом, прошёлся языком по головке члена, а после, сжимая член у основания, поднял кожу вверх так, что крайняя плоть накрыла головку, скрывая ее за собой, отчего слюна скапливалась на крохотном отверстии. Люцифер стукнул демона пальцами по лбу так, что тот отстранился, кожа члене вернулась в нормальное положение, и повелитель зашипел, глядя на Аластора с насмешкой. — Мне что, обрезание сделать? — радио демон лишь рассмеялся, возвращаясь к вылизыванию полового органа.       Пока язык демона скользил по возбужденной плоти, его пальцы побывали в ангельском рту, чтобы поиграться с языком Люцифера и обильно смочить их для дальнейшего проникновения. Падший ангел, беря их до основания, совсем позабыв о рвотном рефлексе, прошёлся языком между двумя пальцами в своем рту, тем самым вызывая щекотку и удивление со стороны демона, что тут же вынул их, подставляя к заднице Люцифера.       Толкая сразу два пальца, Аластор игнорировал мычание Люцифера, продолжая играться ртом с его членом. Не обращал внимания и на попытки ангела оттолкнуть демона от себя, ссылаясь на то, что если бы тот действительно хотел оттолкнуть его, то Аластор бы уже полетел в стену. Два пальца уже вскоре начали свободно двигаться внутри ангела, после чего Аластор потерял интерес к члену Люцифера, да и в целом терял свое возбуждения, отчего поднялся обратно к ангельской шее, чтобы вновь вкусить крови, к которой уже явно имел зависимость.       Три пальца скользили внутри ангела, заставляя того стонать, когда изредка проникали достаточно глубоко и под нужным угол, чтобы задеть простату. С губ Аластора стекала золотая жидкость, которой тот бы никогда не насытился и которая вызывала в нем новые волны возбуждения. Когда сам Люцифер находился на грани, Аластор только возбудился настолько, что терпения для дальнейшей подготовки уже не было. Он развернул ангела к себе спиной, ставя того в коленно-локтевую позу, чтобы, впившись в затылок, толкнуться сразу на всю длину.       Было так узко, что сам демон шипел в чужую шею, а до его ушей доносилось хныканье, словно правитель расплакался. Тот лишь цеплялся за простыни и так сильно жмурился, что стоило ему открыть глаза, как перед ними еще некоторое время оставалась черная пелена. Аластор был слишком нетерпелив и жаден. Кровь лишь подогревала его желание, отчего тот сразу набирал рваный и неуклюжий темп, но столь быстрый и непривычный, что ангел сильнее прогибался, сам подставляясь под демонический член, чтобы поймать нужный ракурс.       Демон мало о чем думал, он двигал бедрами по-животному, будто это было спариванием, а не занятием сексом. Люцифер, сослав все это на первый раз, сам пытался принести себе удовольствие, надрачивая свободной рукой, пока второй держался за простыни, чтобы не свалиться от навалившейся на него звериной туши. Аластор так громко шипел в шею, на которой не осталось ни одного живого места, что Люцифер готов был взвыть, находясь на грани любви и ненависти к этому звуку.       Из-за неаккуратных и хаотичных толчков Аластор быстро довел себя до оргазма, давя лыбу в загривок ангела, пока тот скользил по собственному возбуждению, которое держалось не столько на их занятии любовью, сколько на рычании Аластора и его зубах на шее, а также том факте, кто трахает Люцифера. Демон был эгоистичным и грубым, но так отдавался процессу и наслаждался лежащим под ним королем, что ангел сам получал от этого удовольствие. Стоило Аластору сделать еще несколько грубых толчков и излиться внутрь, как Люцифер сам довел себя до оргазма, свалившись на кровать. Они оба лежали вспотевшими и вымотанными, но на лице обоих красовалась улыбка. — Ты вообще никакущий в сексе, ты знаешь об этом? — рассмеялся Люцифер, обнимая обнаженного демона. — Не волнуйся, босс тебя всему научит. — Звучит как предложение трахать тебя чаще. — Если ты будешь чуть больше думать обо мне, а не тупо долбиться в мою задницу, то это и будет предложением.       Люцифер потянул Аластора за ухо, отчего тот с улыбкой послал его, отворачиваясь. Ангел обнимал любовника со спины, пока оба не заснули.