Собери меня заново по осколкам льда

День сменяется ночью, зима – летом, а мысли Феликса не сменяются никогда. Они терзают душу, рвут её на куски, но никогда не исчезают, год за годом мучая его. «Я должен больше работать, я должен стать лучше, я должен…» — всегда твердил он себе и вставал с окровавленных содранных колен, наплевав на всю боль. Тренировки истощали. До такой степени истощали, что Ли не мог банально стоять на ногах. Феликс проводил всё своё свободное время только на льду. Он приходил в ледовый дворец в пять утра, а уходил уже ближе к полуночи. Точнее, его просто выгоняли оттуда, ведь детям и подросткам в это время уже надо быть дома, но маленький Ли этого не понимал. Он готов был ночевать прямо там, лишь бы выиграть себе побольше времени, которое он потратит на нескончаемые тренировки. Феликс не понимал, как сильно он истощает свой организм. Он был очень худым для своих лет, но при этом имел очень сильную мышечную массу, за счёт которой вывозил все те ужаснейшие нагрузки. Тренер ничего не говорил на этот счёт. Он видел в маленьком фигуристе такое стремление, которого не было ни у одного другого фигуриста в их группе, но при этом с Феликсом он никогда не был мягким. Он редко поощрял его успехи, всегда твердил, что тот может лучше, хотя на самом деле Феликс уже был лучшим, и наставник это прекрасно знал, но именно такое отношение, как казалось тренеру, сможет воспитать из него непревзойдённого спортсмена и сильнейшего в истории фигуриста. Что-то не получается? Встал и пробуй ещё раз. Больно? Терпи. Хочешь сдаться? Разочаруешь всех, поэтому встаёшь и делаешь. И Феликсу это казалось абсолютно нормальным, ведь он попросту привык к такому отношению, однако из-за этого он выработал в себе не только мощнейшую силу воли, но и ненависть к самому себе. Чуть что получалось не так – он карал себя. Бил до синих отметин на коже, что не сходили с него, кричал на себя, не разговаривал ни с кем и просто продолжал работать над тем или иным элементом, наплевав на всё и всех, но в первую очередь на самого себя. — Ли, если ты будешь продолжать так коряво прыгать аксель – я тебе ноги переломаю, ты меня понял? — тренер подъехал к лежащему на льду маленькому мальчику и слегка ударил того по ноге, как бы говоря, чтобы тот вставал. — П-простите… — Где координация? Что с твоими ногами? Мы это сто раз проходили, а ты продолжаешь лажать на одном и том же, сколько можно?! — тренер подал руку Феликсу чтобы помочь встать, но тот её оттолкнул. — Сам встану. — С выраженным оттенком грубости в голосе ответил ему нахмуренный мальчик и, без помощи встав, вновь направился в центр катка. — Ты мне ещё грубить будешь, Ли Феликс? — тренер сильно разозлился, — Запомни раз и навсегда – ещё раз такое повторится и будешь искать себе новое место, понял? А с таким акселем тебя точно никуда не примут, уж поверь. Двенадцатилетний Феликс сжал челюсть, пытаясь сдержать надвигающуюся агрессию, лишь бы не высказать тренеру всё то, что он о нём думает. Сейчас в его голове была лишь одна установка – успокоиться и не смотря ни на что добиться идеального исполнения элемента, чтобы прекратить выслушивать унижения. — Понял. — Сквозь зубы прошипел Ли и, встав в позицию, приготовился к очередной попытке исполнить сложный элемент.

***

Беспокойство в груди Феликса стало нарастать с каждой секундой всё сильнее. Щелчки и вспышки камер журналистов слепили глаза и отзывались тревогой в сердце, напоминая о прошлом. Хван незамедлительно встал со скамейки и закрыл его своим телом от камер. Надев на него капюшон кофты так, чтобы лица почти не было видно, он незаметно потрепал его по макушке. — Всё будет нормально, не переживай, — прошептал Хван и, взявшись за ручки инвалидной коляски, парни направились в сторону больницы. Хвану приходилось чуть ли не расталкивать наглых журналистов, чтобы те дали им спокойно проехать, но говорить им он ничего не стал, ведь понимал, что вполне может сорваться, так как его нервы буквально на пределе от бесчеловечности этих людей, чья работа заключается в том, чтобы не смотря ни на что получить только лишь эксклюзивный материал, за который они готовы чуть ли не драться. Он прекрасно знал, что вне зависимости от того, что Хёнджин им скажет, всё это может быть использовано в итоге против него и против Феликса. — Хван Хёнджин, что вы тут делаете? Вы бросили своего подопечного в Корее ради Ли Феликса? — выкрикнул журналист, подставляя камеру чуть ли не прямо к лицу Хвана. Но Хёнджин ему не ответил. Он даже не посмотрел на него, ведь проигнорировать подобное будет меньшим из всех зол. Феликса заметно начало трясти от всего происходящего. Он натянул капюшон ещё сильнее и вжался в кресло, руками пытаясь закрыть лицо. Хёнджин чуть сжал его дрожащее плечо, пытаясь хоть немного дать ему понять, что он рядом и ему не о чем беспокоиться. — Ли Феликс, вы так неожиданно ушли из спорта и пропали со всех радаров, дадите нам небольшое интервью? Страна ждёт. — очередной журналист преградил им путь и, заметив, что у Феликса уже начинается новый приступ тревоги, который вполне может перетечь в сильнейшую истерику, Хван всё-таки не выдержал. — Он не будет давать вам интервью, вам что-то неясно? Имейте совесть и дайте пройти, — Хёнджин слегка оттолкнул журналиста и ускорил шаг, дабы быстрее добраться до безопасного места. — Кто вы ему такой, чтобы отвечать за него? Разве он сам не может ответить? — мужчина всё никак не отставал, окончательно выводя Хвана из себя. — Я его новый тренер, и я отвечаю за него и за его состояние, поэтому, будьте добры, оставьте его в покое. Услышав это, все журналисты словно оцепенели, опуская свои камеры, что всё это время были направлены на двух парней. Даже Феликс, что всё это время сидел в коляске, пытаясь закрыться руками, вдруг медленно убрал их и удивлёнными глазами уставился на Хвана. «Что он только что сказал..?»

***

Еле оторвавшись от этих назойливых журналистов парни наконец вошли в больницу и Хёнджин довёз парня до палаты, прежде чем уйти. На Феликсе буквально лица не было. Опять. Хёнджин подвёз его ближе к кровати и, подхватив под руки, помог переместиться с надоедливой коляски на мягкую больничную койку, которая, если честно, тоже ему порядком надоела. Феликсу неистово хотелось поскорее оказаться дома. Молодой блондин даже не шелохнулся, оказавшись на кровати. Просто уставился пустыми глазами в одну точку и всё. Тревога забрала буквально все его силы, после себя оставив лишь тихонько кровоточащее сердце и звенящую тишину в голове. Феликс и раньше недолюбливал всяких репортёров и журналистов, точно также, как и Хван. А тех, кто следит за популярными спортсменами, подкарауливает где бы то ни было, а потом начинает чуть ли не в лицо пихать свои камеры и задавать при этом провокационные вопросы он ненавидел больше всего. Такие люди буквально наносят травму другим, после чего те просто-напросто боятся даже из дома выйти и Феликс не стал исключением. Подобные ситуации сильно обострили его тревожность и дело доходило даже до панических атак, но сегодняшняя ситуация окончательно пошатнула его моральное состояние, полностью выбив Феликса из колеи. — Давай я тебе помогу, — Хёнджин потянулся было к его верхней одежде, дабы помочь снять, но Феликс вдруг неожиданно оттолкнул его руку. — Не надо мне помогать, — грубым голосом ответил ему Ли, — я и сам в состоянии. Хёнджин вдруг отпрянул. От неистового холода в голосе парня в его сердце словно что-то неожиданно мельком треснуло. — Может, хотя-бы... — Нет! Прекрати! — начал срываться на крик Ли. — Прости, я просто... — Хван вновь не успел даже договорить, ведь Ли не давал ему это сделать. — Да не нужна мне твоя помощь, слышишь? Не нужна! — на глаза Ли вдруг вновь начали наворачиваться слёзы, — Уйди, прошу... Оставь меня одного... Хёнджин понял, что сейчас он и правда бессилен что-либо сделать и уйти будет его лучшим решением. В груди стало вязко и тяжело от тревоги и сильного переживания за парня, но он ничего не может сделать. Он не может заставить Феликса довериться ему прямо сейчас, а сделать что-то без его разрешения тем более. Поэтому Хван молча покинул больницу, везя за собой свой чемодан по тёмным норвежским улочкам. Ему сильно повезло, что совсем недалеко от больницы находился вполне себе неплохой отель с хорошими отзывами. Намджун специально подобрал ему местечко как можно ближе к больнице и с достаточно хорошим сервисом, дабы Хван спокойно смог туда заехать на неопределённый, но, наверняка долгий срок, при этом не переживая ни о чём. За стойкой регистрации его встретила приятная светловолосая девушка и, судя по её улыбке, она его узнала. — Добрый вечер, вы ведь Хван Хёнджин, верно? — девушка мило улыбнулась, встав из-за стойки, чтобы поприветствовать столь знаменитого гостя. — Здравствуйте, да, — Хван приветливо улыбнулся ей в ответ, хоть и вышло это довольно натянуто, — мой менеджер... — Да-да, с нами связались и номер уже готов к вашему заселению, держите, — девушка протянула ему ключ-карту от люксового номера, — приятно видеть вас здесь, Хван Хёнджин. Надеюсь, вам понравится в нашем отеле, а если возникнут вопросы, то вы можете в любое время суток позвонить на стойку регистрации и мы всё решим! — Спасибо вам большое. Хёнджин был немногословен, но только лишь потому, что он сильно устал за этот день, и сейчас ему хотелось лишь одного - отдохнуть. Войдя в номер Хёнджина поразила его роскошность внутри: светлый мраморный пол, дорогая кожаная мебель и большущий камин, расположенный в холле. — Ох, Намджун... Неужели не нашёл чего-нибудь попроще? — томно вздохнул Хван, ведь подобной роскоши он довольно стеснялся и не особо её любил, особенно находясь в чужой стране. Пройдя в спальную комнату, что находилась чуть поодаль от небольшой кухни, и раскрыв перед собой чёрный чемодан с вещами, Хёнджин почему-то сам теперь уставился в одну точку, не в силах что-либо начать делать, а лечь спать не разложив вещи он попросту не мог. В голове крутились странные мысли, так и продолжающие терзать душу. Он не мог ни на секунду перестать думать о Феликсе. Как он там? Всё ли с ним в порядке? А вдруг с ним что-то случится, пока его нет рядом? Все эти мысли буквально сводили спортсмена с ума, но ему всё же стоит начать хоть что-то делать, вдруг это хоть как-то поможет ему отвлечься. Достав из чемодана одежду он сначала разложил их по отдельным стопкам, перед этим аккуратно сложив каждый элемент своего гардероба, и только после этого стал раскладывать вещи в деревянный высокий шкаф, находящийся напротив большой двуместной кровати. Справился он с этим довольно быстро, поэтому после этого точно также разложил по нужным местам остальные личные вещи. Заняв себя хоть чем-то Хвану всё же удалось на время перестать думать о Феликсе, но продлилось это недолго, поэтому ему стоило придумать что-то ещё, чем бы он мог занять себя. Часовые пояса Норвегии и Южной Кореи сильно отличались, и пока в Осло только ещё близилась полночь, в Сеуле уже было ранее утро. Хван же, не долго думая, достал наконец телефон из сумки и решил написать Чану.

Чан

Хёнджин:

Хэй, не спишь?

Чан: Ну наконец-то ты на связь вышел! Нет, не сплю, я уже в ледовом.

Хёнджин:

Извини, день выдался довольно суматошным, поэтому только сейчас нашёл время написать тебе.

Чан: Всё в порядке, я понимаю тебя. Ну, как ты там? Обустроился хоть?

Хёнджин:

Да. Недавно вот только заехал в отель, вроде всё хорошо.

Чан: Я рад. А с Феликсом как у вас там? Всё получилось?

Хёнджин:

Ну, как сказать...

Чан: Рассказывай давай.

Хёнджин:

Феликс очень тяжело подпускает к себе вообще кого-либо.

То, что с ним произошло, сильно пошатнуло его психику, поэтому к нему нужен особый подход.

Чан: Много раз он тебя послал? XD

Хёнджин: Много…

Чан: Не удивлён. Это вполне нормальная реакция, но, думаю, он привыкнет к тебе со временем и всё будет хорошо.

Хёнджин:

Тоже так считаю.

А вы там как? Как Чонин?

Чан: Всё супер! Посещает тренировки, весь день откатывает программу, чтобы добиться идеала.

Хёнджин:

Я рад.

Ты главное следи, чтобы он ничего себе не травмировал во время таких усердных тренировок, а то это довольно травмоопасно, а Ян не всегда это осознаёт.

Чан: Не переживай, я за всем прослежу :] Ладно, мне идти уже надо, у меня сегодня мелкие с утра.

Хёнджин:

Хорошо, удачи!

После столь тяжёлого дня пообщаться с близким старым другом оказалось очень приятно. Все плохие мысли и правда улетучились, но ещё приятнее закончить этот день поможет только душ, поэтому, встав с кровати, Хван тут же направился в ванную комнату. Она была очень просторной и светлой, а белая плитка так и блестела своей идеальной чистотой, что Хван вполне мог увидеть в её отражении себя. В комнате находилась как большая ванна, так и душевая кабинка, и как бы соблазнительно не стояла посреди этой комнаты эта красивая белая ванна, чем-то напоминающая своими размерами джакузи, выбор Хвана всё же пал на душ, ведь была уже глубокая ночь и Хёнджину хотелось поскорее оказаться в тёплой кровати, чтобы поспать. Хёнджин быстро снял с себя всю одежду, закинув её в корзинку для белья, которую потом заберут на стирку в прачечную отеля, и, быстро зайдя в кабинку, включил воду погорячее. Напор воды оказался самым что ни на есть идеальным и капли воды приятно стекали по медовой коже парня, без остатка смывая с него и его души весь этот день, что принёс немало тревоги и переживаний. В отеле был приятно пахнущий грейпфрутовый гель для душа, что не могло не радовать. Пока Хван распределял гель по телу, растирая кожу приятными движениями, его пальцы вдруг наткнулись на выпирающий рубец на ключице, невольно напомнив ему о тех тяжёлых временах. Июнь 2011. «Herb Brooks Arena» — Лейк-Плэсид, США. Международное соревнование по одиночному фигурному катанию среди юниоров. «Ну же, Хван, соберись!» — мысленно чуть ли не кричал себе пятнадцатилетний Хёнджин, готовясь завершить свою произвольную программу четвертным риттбергером, который либо даст ему плюсом на этих соревнованиях рекордные 10,5 баллов, либо испортит его выступление раз и навсегда. Хван, набирая идеальную для прыжка петлёй скорость, стал выезжать в середину катка арены и, оторвавшись от земли, прокрутил идеальные четыре оборота, и всё было бы хорошо, если бы не одно но — его подвели коньки. Лезвие конька, на который Хван должен был приземлиться, отчего-то затупилось или же изначально было таким. Маленький Хёнджин совсем не ожидал такого исхода и не успел даже сгруппироваться, прежде чем с ужасом упасть на лёд. Сильный удар пришелся именно на правую ключицу и фигурист почувствовал буквально хруст кости, после чего его тело пронзила резкая боль, а на лёд уже выехали врачи. «Нет-нет-нет!» — из глаз парня брызнули слёзы, то ли от боли, то ли от разочарования в себе, как в фигуристе, который обязался всегда быть первым.

***

Резко нахлынувшие воспоминания из детства отнюдь не понравились Хвану, ведь вполне могли опять испортить ему настроение, чего перед сном ему совсем не хотелось. Он резко помотал головой, пытаясь выкинуть из головы всё дурное, и, накинув халат, пошёл обратно в комнату, чтобы быстро переодеться в пижаму и лечь спать. Дорогие настенные часы с драгоценными поблёскивающими камнями показывали уже час ночи, Хёнджин поставил будильник на восемь утра и как только его голова коснулась подушки, он тут же вырубился, наконец оказываясь в приятных сновидениях. Утро выдалось более чем прекрасным. Тёплое весеннее солнце освещало всю спальную комнату, приятно обволакивая её и только проснувшегося Хвана своими лучами, пробивающимися сквозь полупрозрачные шторы. Хоть Хёнджин и не выспался, ему всё же было приятно проснуться и встретить новый день с улыбкой на лице, а в голове его уже созрел прекрасный план на это утро. Долго не думая, Хван быстро умылся и, надев новую, чистую одежду, направился к выходу из отеля. Утреннее Осло встретило спортсмена приятной прохладой, лёгким ветерком и тёплым солнцем, которое не давало замёрзнуть. Путь до больницы не был долгим, но Хёнджин решил заглянуть по пути в местную кофейню, чтобы прикупить для него и для Феликса вкусную выпечку и горячий кофе. Правда Хёнджин не знал, какое кофе любит Ли, поэтому решил заказать на свой вкус и его выбор пал на капучино на миндальном молоке с добавлением кленового сиропа. Себе он взял такой же, а из выпечки выбрал шоколадный круассан и булочку с корицей в сахарном сиропе. Заплатив нужную сумму норвежских крон Хван быстро ретировался из кофейни направился в сторону больницы. Возвращаться вновь в эти больничные стены было неприятно, но ему очень хотелось увидеть Феликса и порадовать его, однако, войдя в палату фигуриста, Хёнджин совсем не ожидал, что его встретят далеко не с улыбкой на лице. Феликс сидел на кровати буквально захлёбываясь слезами и обнимая подушку, чья наволочка была уже насквозь сырая. Хван быстро отложил кофе и выпечку на полку и подбежал к парню, хватая его за плечи. — Феликс, что случилось? — Хёнджин слегка тряхнул его за плечи и тот поднял голову. — Ты серьёзно? Что случилось?! Да как у тебя вообще совести хватило сейчас заявиться сюда и задать мне такой идиотский вопрос? — лицо Феликса было красным и опухшим, он явно проплакал уже долгие часы, но Хёнджин ничего не понимал. — Тш-ш, успокойся, — Хёнджин слегка погладил его по спине, пытаясь успокоить, но тот разозлился только сильнее и откинул его руку, — да расскажи нормально, что произошло?! — Тебя в телефон не учили заглядывать или что? Там уже всё кишит одними и теми же заголовками! — Ли уже срывался на крик. — Какими заголовками..? Хван тут же достал из кармана телефон и, разблокировав его, стал просматривать все социальные сети, а глаза его от ужаса буквально на лоб полезли. «Ли Феликс был замечен на прогулке вместе с знаменитым корейским фигуристом: новый тренер или же что-то большее?» «Семья Ли Феликса заплатила главной звезде фигурного катания, чтобы тот поставил его на ноги?» «Тренер по фигурному катанию Хван Хёнджин бросил своего подопечного прямо перед важными соревнованиями, чего он добивается?» Каждый заголовок журналистских статей не то чтобы просто вызывал панику – он вгонял в кошмарный ужас. Весь интернет и мировые новости буквально кишели страшными и лживыми новостными статьями и фотографиями двух парней из парка, а в комментариях к ним творился не менее страшнейший ад и Хван просто не выдержал читать это сам. Он выключил телефон и убрал его обратно, уставившись опустошённым взглядом в стену. — Прости, я… — Прости? Да о каких извинениях вообще может идти речь, когда ты мне всю жизнь испортил! — выкрикнул Ли и сжал подушку. — Феликс, я правда не хотел… — Ты вообще видел, что они пишут обо мне и о моей семье, видел?! Феликс взял телефон в дрожащую руку и с размахом кинул его прямо в стену, отчего тот вдребезги разбился, наконец перестав бренчать от вечно приходящих уведомлений. — Если бы не ты всего этого бы не произошло! — Феликс толкнул в грудь рядом сидящего Хвана, но его тут же заключили в объятия. — Никто из нас в этом не виноват, слышишь? — левая рука Хвана легла на его голову и тихонько поглаживала мягкие светлые волосы, — Это просто провокация, которой они пытаются обратить всех людей против нас, но мы не позволим этому случиться, хорошо? Феликс продолжал тихонько всхлипывать, уткнувшись в грудь Хвана и от нервов до неистовой боли сжимая руками его спину, щипая тем самым кожу, что Хёнджин покорно вытерпел, ведь понимал его состояние. — К-каким образом мы это с-сделаем? — Феликс заикался, но продолжал говорить, — Разве это в н-наших силах? Нас ведь все теперь ненавидят… — Поверь, нас не все ненавидят. Те люди, что пишут сейчас плохие слова в нашу сторону и отказываются от нас – это лишь глупые люди, которые повелись на провокацию, а нам такие не нужны, да ведь? — Н-ну да… — Тогда давай не будем сейчас обращать на них внимание, а продолжим жить своей жизнью и бороться за неё, хорошо? — Хёнджин повернул его так, чтобы парень посмотрел в его глаза, ведь зрительный контакт в такие моменты очень важен и может передать намного больше, нежели слова. — Х-хорошо… Хёнджин поднялся с кровати и, взяв уже остывший кофе, протянул его Ли. — Выпей и успокойся, хорошо? А мне, думаю, лучше уйти. Хван уже было поднялся с кровати, но Феликс вдруг резко схватил его за руку. — Куда ты? — Ну... В отель вернусь, наверное. Феликс чуть судорожно сжал его руку сильнее и потянул на себя, уставившись на него красными глазами, в которых появилась капля надежды. — Не уходи, п-прошу... — прошептал Ли чуть низким, севшим голосом, — Мне страшно... Хёнджин хоть и запутался уже в том, что этот парень чувствует и что у него в голове на самом деле, но это было вполне объяснимо, посттравматический синдром и не такое может сотворить с человеком и с его эмоциональным фоном. У Феликса он и правда был сильно нарушен и восстановить его будет достаточно тяжело, но Хёнджин теперь точно не оставит это всё просто так, даже если за это ему самому придётся заплатить огромную цену. — Всё будет в порядке, я обещаю.

***

Спустя час Феликс, совсем обессилев, крепко уснул, всё также обнимая подушку, привезённую из его дома Миссис Ли. Как оказалось, с кофе Хван не прогадал и Феликсу оно очень понравилось, но подействовало оно видимо в обратную сторону, что очень умилило Хёнджина, всё это время сидящего рядом с Ли. Время уже близилось к обеду, но вставать он наотрез отказывался и продолжал тихонько сопеть, а Хван даже и не знал, чем себя занять. Неохотно достав телефон, он решил не заходить в социальные сети снова, но мессенджеры, как оказалось, уже тоже разрывались от уведомлений, а именно от Намджуна.

Намджун

Намджун: Хван, что у вас там происходит? Какого чёрта вы уже натворили?

Хёнджин:

Ничего мы не натворили, Джун.

Ты же понимаешь, что всё, что они пишут, это неправда?

Намджун: Ну конечно понимаю! Но как вы умудрились им на глаза то попасться?

Хёнджин:

Судя по всему журналисты сами всё это время караулили Феликса у больницы.

Они появились очень резко, мы сами этого не ожидали...

Намджун: А я говорил, что ты там без меня быстро делов натворишь!

Хёнджин:

Да прекрати ты, я сам всё исправлю.

Намджун: Каким образом?

Хёнджин:

Увидишь.

Хёнджин тут же вышел из мессенджера и, кликнув на иконку Твиттера в телефоне, зашёл туда, чтобы добавить новый пост на свой официальный аккаунт. Это решение стало спонтанным и, возможно, глупым, но отсиживаться в тени и терпеть нападки в их с Феликсом сторону он не собирался, поэтому стал активно печатать обращение к своим поклонникам и тем людям, что сейчас плохо отзываются о них и распространяют ложную информацию.

«Всем привет, это Хван Хёнджин.

За последние сутки в интернете активно распространяется информация обо мне и о фигуристе Ли Феликсе, поэтому я решил написать официальное обращение к вам,

чтобы разъяснить ситуацию и прекратить всё то, что сейчас происходит.

Вся та информация, что вы сейчас получаете в интернете и в новостях в большинстве случаев ложная и я прошу вас перестать в это верить и продолжать её распространять.

Да, я действительно нахожусь сейчас в Осло и я прибыл сюда, чтобы помочь Ли Феликсу. Я действительно решил стать его тренером и это стало сугубо моим личным решением. Я прошу вас прекратить нападки в его сторону и поддержать Ли Феликса, сейчас ему предстоит длительное лечение и восстановление, поэтому для него очень важна ваша поддержка.

Решение передать на время отъезда своё тренерство другому человеку было принято коллективно и одобрено как новым тренером, так и моим подопечным, поэтому я прошу вас прекратить распространять ложную информацию об этом и направить поддержку в сторону Ян Чонина, который сейчас усердно готовится к своему выступлению.

Верьте только проверенным и официальным источникам.

Спасибо, что прочли это.»

Хван выложил этот пост и тут же убрал телефон, ведь Феликс наконец-то проснулся. — Доброе утро, спящая красавица, — Хван невольно улыбнулся, ведь сонный Феликс выглядел до жути мило, — кушать будешь? — Буду...