Собери меня заново по осколкам льда

«Korea National Training Center International Rink» — Сеул, Южная Корея. Кроваво-красный костюм с чёрными атласными лентами, обвязанными вокруг тонкой талии и по рукам, свисая с них развевающейся в движении магической мантией, поблёскивал своими кристаллами, которыми была усыпана ткань вокруг шеи и чуть спускалась по груди к солнечному сплетению. Под яркими прожекторами ледового дворца образ Чонина сиял особенно волшебно, как и его глаза. Ян активно продолжал тренироваться и сегодня решил попробовать откатать произвольную программу во всей красе: в красивом костюме, сшитом на заказ, с яркими прожекторами и громкой музыкой, исходящей не как всегда из наушников, а из музыкальных колонок тренировочного катка. Чан внимательно контролировал весь процесс, сам настраивал свет и музыку, поэтому Чонин всецело доверял ему и не волновался ни о чём. Однако, как только в просторном зале заиграла медленная мелодия, Чонин почему-то замялся, на миг вдруг почувствовав себя вновь маленьким и совершенно одиноким посреди огромного холодного катка с пустыми трибунами. Первые движения вышли неуверенно и чуть было не вызвали тревогу, но, мельком посмотрев на Чана, чьи глаза даже отсюда ярко сияли и завороженно смотрели только на Яна, Чонин выбросил все плохие мысли из головы и каждое движение обрело совсем новые, абсолютно восхитительные краски. Его произвольная программа содержала в себе драматизм и лёгкую печаль, которую нужно было идеально отобразить не только движениями и различными элементами фигурного катания, но и эмоциями. Чистыми и искренними эмоциями, которые должны вызвать у зрителя не только восхищение, но и ту самую печаль. Дать зрителю всем сердцем прожить ту историю, заложенную в программе. Чонин выехал в центр катка и успешно выполнил первый каскад программы, идеально прыгнув тройной лутц и тройной флип , на что даже сквозь громкую музыку услышал аплодисменты Чана из зрительного зала. В груди растеклось неимоверное тепло. Выйти после каскада на кантилевер тоже не стало проблемой – Чонин уже чувствовал себя намного увереннее, поэтому успешно проскользил по глубокому краю, на согнутых коленях прогнув спину параллельно льду, в моменте обжигающему каждый его позвонок своим холодом. Вальсовая тройка в контексте всей программы выглядела настолько чувственно и до боли нежно, что даже у тренера разум подкосился. Чонин и правда мог идеально передать каждую эмоцию своими движениями и контролем собственного тела и это не могло не восхищать. Скрипка добавляла выступлению ещё больше чувств, словно её смычок проходился не по струнам инструмента, а по живому человеческому сердцу, создавая непревзойдённую мелодию, исходящую прямо из души. Выйти на ключевой каскад было чуть тревожно, всё-таки Ян отдал немало времени и сил на то, чтобы его отработать. Идея о каскаде из тройного акселя, ойлера и тройного риттбергера была рождена именно Хваном, ведь тот знал, какие именно прыжки могут стать решающими и выигрышными на выступлении, если их выполнить идеально, но при этом они также очень сложны, что, в общем-то, неудивительно, ведь не зря же за них дают такие большие баллы. Как только у Чонина в голове возникало беспокойствие – он тут же вспоминал о словах Хвана. Хёнджин, как тренер и как человек, всегда мог подобрать правильные слова в той или иной ситуации, поэтому Ян всегда держал их в голове и они часто его спасали, будь то на соревнованиях или просто в жизни. Хорошо оттолкнувшись, Чонин прокрутил отточенные три с половиной оборота акселя и, через ойлер, с наружного ребра правого конька вышел на тройной риттбергер, прокрутив теперь уже полные три оборота. Чувства лились через край, а мелодия в этот момент ускорилась и каждый прыжок вышел настолько чувственно и даже как-то лирично, словно в этот момент его душа обнажилась. Музыка медленно подходила к концу, скрипка стихла. Чонин вышел на завершающий двухоборотный прыжок и завершил выступление, приняв конечную позицию, что ставила точку в этой маленькой истории, заложенной в программе. Чан поставил музыку на паузу и зааплодировал стоя. На льду Чонин выглядел для него маленьким волшебным принцем. Таким одиноким, но в то же время желающим обрести своё счастье. — Это было просто превосходно! — крикнул Чан, вызвав тем самым лёгкое смущение у фигуриста. — Спасибо, Чанни-хён! Ян чуть запыхался, поэтому присел на скамейку, чтобы отдышаться и надеть на лезвия коньков специальные чехлы. — Сильно устал? — спросил Крис, чуть потрепав младшего по рыжеватой макушке. — Есть такое… — с выдохом ответил Ян, — но я рад, что у меня получилось довести до идеала программу. Пойду переоденусь, что-ли. Чонину очень хотелось быстро принять душ, переодеться и поскорее уйти из дворца спорта, поэтому он направился в сторону раздевалки. — Да, давай.

***

После душа Чонин сидел на скамье и, наклонившись, завязывал шнурки на своих белых кедах, собираясь поскорее вернуться в общежитие после долгой тренировки, но в раздевалку неожиданно и достаточно громко постучались, отчего фигурист аж подпрыгнул с места, быстро натягивая олимпийскую кофту на голое тело. — Войдите! Дверь мужской раздевалки приоткрылась и внутрь вошёл Чан, чуть нервно покручивая в руке ключи от авто. — Оу, извини, что так неожиданно… — Чану стало неловко, когда он увидел ошарашенный взгляд молодого парня. — Нет-нет, всё в порядке! Что-то случилось? — Чонин улыбнулся и закинул рюкзак на плечо. — Нет, просто… Хотел сказать, что ты хорошо сегодня поработал. — Правда? Спасибо большое… — смущённо ответил Ян. В воздухе неожиданно повисла неловкая тишина, но она продлилась недолго. — Слушай, я тут подумал… — Чан чуть замялся в дверном проёме, — не хочешь поужинать вместе? Хоть они и раньше изредка, но ходили по всяким корейским ресторанам, Чонин немного удивился его предложению, ведь они очень давно не выбирались куда-то именно как друзья. — Да, я не против, — Ян улыбнулся, отчего-то волнительно запустив пальцы в длинные волосы. — Отлично! Парни достаточно быстро покинули здание и направились к машине Криса, что стояла на парковке напротив самого здания. Только вот направления у них конкретного не было, они даже не успели ещё обсудить, куда поедут, но уже выезжали на главную дорогу. — Так и куда мы в итоге поедем? Может, в ресторан? — спросил его Чан, внимательно следя за дорогой. Чонин на какой-то промежуток времени задумался. С одной стороны он любит дорогие рестораны, но с другой стороны он сильно устал от них. Его семья всю жизнь имела финансовый достаток сильно выше среднего и посещение даже самых дорогих ресторанов Кореи было делом обыденным, но сейчас ему хочется чего-то... домашнего? Возможно даже что-то из исконно корейской уличной кухни. — На самом деле я хотел бы чего-нибудь более домашнего... — Я знаю одно заведение, оно не очень популярное, но там безумно вкусный чачжанмён, может, съездим туда? — Да, давай! — тут же согласился Ян. — Супер! Спустя от силы десять минут поездки парни уже были в этом заведении. Атмосфера здесь и правда была домашней и даже какой-то по-своему комфортной, но Чонин бы не сравнил её с собственным домом, а скорее с таким, о котором всегда мечтал — спокойном, семейном и добром. Стиль заведения чем-то напоминал деревенский: деревянная мебель, хлопковые скатерти с узорами, тёплый, чуть приглушённый свет. Владелицей заведения была милая старушка, которая сама здесь всем занималась. Парни заняли свободный столик и сделали заказ. Приятная тихая музыка приглушала волнительные мысли, но молчание чуть напрягало обоих, будто они только познакомились, а не общаются на протяжение уже многих лет. — Как у тебя вообще дела в последнее время? Общаешься с родителями? — с толикой заботы в голосе спросил Чан. — С родителями я уже редко общаюсь... — Чонин чуть потускнел - больная тема, — Не то чтобы они не пытались со мной поговорить по телефону или встретиться, скорее я сам от этого убегаю. Часто игнорирую их и всё такое, просто потому что устал, наверное... — Это неудивительно, они контролировали буквально каждый твой шаг всю жизнь и это нормально, что ты хочешь абстрагироваться от этого, ты просто повзрослел, да и возможность уйти из-под родительского крыла появилась. Тебе хоть легче стало, когда ты переехал? — Да-а, безумно легче! Спасибо большое, что помог тогда с местом в общежитии, это правда очень помогло мне избавиться от вечных родительских и собственных оков, в которых я держал себя так долго, — Ян даже на секунду растрогался. — Да ладно тебе, не стоит так уж благодарить. Ты же знаешь, что для тебя - всё что угодно. Я всегда рад тебе помочь. — Уголки губ Чана чуть приподнялись. В его улыбке чувство "дома" ощущалось сильнее, чем в самом доме. Словно Чан и есть настоящий дом. Это необычное чувство, но оно есть. Чонин ощущает его всем сердцем. В душе даже что-то ёкнуло от услышанного, а щёки налились пунцовостью. — Правда, спасибо тебе, — Чонин смущённо отвёл взгляд в сторону, — ты очень многое для меня сделал и продолжаешь делать, это очень ценно для меня. Пожилая женщина в коричневатом фартуке, украшенном вышитыми на нём цветами нитями мулине, подошла к их столу и поставила большие чашки с лапшой, также добавив к заказу много бесплатных закусок и виноградную содовую. Парни поблагодарили хозяйку и принялись кушать, ведь оба довольно сильно проголодались за день, а из еды во дворце спорта всегда имелись только чай, кофе и печеньки — не особо питательно. — Здесь и правда безумно вкусно, хён! — удивился младший, продолжая уплетать лапшу за обе щёки, измазавшись при этом в чёрном соусе. Чана это чуть рассмешило - Чонин выглядел до безумия мило в этот момент, но не помочь ему он не мог. Чан взял в руку белую салфетку и потянулся к губам младшего, чтобы вытереть с их уголков остатки соуса. Ян буквально замер в этот момент, но довольно быстро вернулся в расслабленное состояние. Их взаимоотношения напоминали заботу старшего брата в сторону младшего и это не могло не радовать. Чонин по правде счастлив иметь рядом с собой такого человека, как он. — Знаешь, Чан... — М? — На самом деле я хочу уйти из спорта. Сразу после выступления... — неожиданно, но вполне серьёзно заявил Ян. — Ты серьёзно? — глаза Чана расширились от удивления. — Да... Я очень долго обдумывал это, взвешивал все "за" и "против", и всё же понял, что хочу заниматься совсем другим делом. — И чем же? — Это, наверное, глупо, но я хочу себя попробовать в музыкальной индустрии... — Почему же глупо, Чонин? Это ведь прекрасно! Тем более я знаю, как хорошо ты поёшь, так что если твоё сердце лежит к этому - то действуй смело. На самом деле это ни сколько не удивило Чана и у него появилась одна прекрасная идея в голове, которая вполне может помочь осуществить мечту Чонина. — Слушай, а что, если я могу помочь тебе с этим? Чонин аж поперхнулся и тут же схватился за содовую, чтобы сделать пару глотков и перестать кашлять. — Каким образом..? — тихо спросил фигурист. — Ну, есть у меня один друг, который этим занимается... И этим другом является никто иной, как Со Чанбин – один из самых успешных музыкальных продюсеров Южной Кореи и, по-совместительству, владелец собственного звукозаписывающего агентства. С ним Чан был знаком ещё совсем с юношеских лет средней школы и, сколько он себя помнит, Со всегда был той ещё оторвой. Его творческий путь начинался с самых низов и обычно это были уличные рэп-батлы, песни, записанные на диктофон в телефоне и частые посиделки в гараже отца, где он учился играть на музыкальных инструментах. Но Чанбин никогда не останавливался на своём пути и поэтому почти к тридцати годам достиг неимоверных высот. В компании Со, хоть и редко, но проходят различные кастинги, и Чан подумал, что отдать Чонина под крыло такого великолепного продюсера было бы здорово, тем более Чанбин человек свой и доверять ему можно на все сто процентов. — Я разузнаю у него насчёт кастинга и сообщу тебе, хорошо? Чонин хоть и сомневался в себе, но всё же согласился, ведь от такого предложения грех отказаться. Да и он подумал, что даже если у него ничего не получится – попробовать всё-таки стоит. — Хорошо…

***

Реабилитационный центр. Осло — Норвегия. С того дня, как Хёнджин выложил пост, прошла почти неделя. Феликс не знал о поступке Хвана до тех пор, пока ему не рассказали об этом сплетницы медсёстры его клиники, ведь сам Ли не то чтобы не сидит больше в интернете – у него банально даже телефона нет с выходом в сеть, да и желания пребывать в этом грязном месте тоже. Узнав о посте Хвана, Феликс места себе найти не мог. Он только спустя время осознал, сколько же ужасных вещей тогда наговорил Хёнджину, хотя тот, в свою очередь, искренне пытался хоть как-то помочь Феликсу и пытается до сих пор. Сам Хёнджин же всё это время делал вид, что ничего он, в общем-то, и не делал. Его решение хоть и было принято сгоряча, но со временем он понял, что всё же правильно поступил тогда. Хейт в сторону парней уже немного стих и интернет больше не кишит мерзкими заголовками, ведь фанаты, осознав наконец масштаб всего ужаса, отдали все свои силы на то, чтобы поддержать парней и защитить их как в интернете, так и в жизни. Апрель уже подходил к концу, Феликс долгое время провёл в больнице и сегодня уже должен был наконец-то выписаться из этого злосчастного места, поэтому Хёнджин пришёл к нему ранним утром, чтобы помочь собрать все вещи, ведь родители Ли много работали и не имели возможность помочь сыну. — Джинсы класть в чёрную сумку или в рюкзак? — спросил Хван, параллельно складывая вещи в стопку. — Одежду всю лучше в сумку, а в рюкзак всё остальное, что по мелочи. Феликс потянулся к розетке, в которую была воткнута зарядка для наушников, но она находилась слишком далеко и дотянуться до неё было чуть проблематично, с учётом того, что Феликс всё ещё не мог хотя бы чуточку самостоятельно передвигаться. Пока Хёнджин, сидя к нему спиной, аккуратно складывал все вещи в сумку, Феликс всё ещё пытался дотянуться до чёртовой розетки, рукой опираясь на тумбу и уже начиная себе под нос материться на трёхэтажном норвежском. Спустя минут пять у него наконец-то получилось её вытянуть, но, кажется, силы свои он явно не рассчитал и, очень сильно потянув за шнур, чуть было не навернулся с кровати. — Феликс! — выкрикнул Хван. Тут же подбежав к кровати, он подловил свисающего половиной тела вниз головой парня, успев защитить его от удара головой о вторую тумбу с другой стороны кровати, — Совсем с ума сошёл? Ты же убиться мог! Феликс висел вниз головой, смотря на перевёрнутое лицо испуганного Хвана и отчего-то громко рассмеялся. — Что смешного?! — Хван поднял его и усадил обратно в кровать, подложив подушку под спину парня, который продолжал заливаться смехом. Приятно видеть, что ранее всегда бледные щёки парня теперь естественно наливались здоровой, чуть розоватой краской. Приятно слышать его чуть низкий, но задорный и даже как-то по-детски искренний смех. Приятно осознавать, что человек, в один момент потерявший многое в своей жизни, всё же готов пойти на встречу новому и начать всё с чистого листа. — Прости, просто… — Феликс вновь рассмеялся, отчего проявились милые ямочки на веснушчатых щеках, — не знаю, ты такой милый. Хёнджин, минуту назад желавший треснуть этому парню за такую неаккуратность, вдруг резко забыл о своём испуге и злости на молодого фигуриста. Фраза «Ты такой милый» не то, чтобы поставила в ступор взрослого мужчину – она буквально отпечаталась в его сердце и заставила теперь и его лицо налиться пунцовостью. — Твои щёки похожи на сладкую вату сейчас. — Хихикнул Ли, на что всё же получил лёгкий щелбан от старшего. — Прекрати, а то точно тут тебя оставлю и будешь до конца дней питаться пресной кашей и ставить уколы в одно мягкое место! — с отчасти наигранной злостью заявил ему Хван, — И будь отныне осторожней, прошу тебя. Хёнджин принялся складывать остатки одежды в сумку, пока Феликс смотрел на него, ни на секунду не отрывая взгляд от парня, что, казалось, выдал себя с поличным прямо сейчас. — Ты правда так сильно переживаешь? — уже чуть более серьёзно спросил его Ли. Хёнджин не стал поворачиваться к парню и просто застыл, сидя на прохладном больничном полу. То ли засмущался, то ли задумался. А то и два в одном. — Конечно переживаю, Феликс. Я ведь чувствую свою ответственность за тебя и за твоё здоровье. Если я пообещал себе однажды помочь тебе, то я должен это сделать и без всяких оплошностей. Феликс вдруг застыл от услышанного. Словно ожидал услышать из уст парня что-то более банальное и глупое, но услышал самую что ни на есть… правду? В голосе Хвана ярко читалась неподдельная искренность и серьёзность происходящего, пока Ли до сих пор воспринимал всё как какую-то шутку вселенной. Точнее, скорее просто не верил, что такое бывает и в реальности, а не только в выдуманных "мелодрамных" фильмах, что вечно крутят по телеку. Феликс обычно не верил в такое, но, встретившись с этим лицом к лицу, да и тем более в реальной жизни – его сердце оттаяло. — Давай помогу одеться. Хёнджин подошёл к парню и потянулся было к его больничной рубашке, но вдруг неожиданно был заключён в крепкие объятия. Феликс любил так делать – резко проявлять свои яркие и искренние чувства, ставя старшего в тупик на несколько секунд. Это немного странно, но Хёнджин потихоньку привыкал к такой особенности Феликса. Просто тот по другому не умел, он всегда был эмоциональным и если чувства на него нахлынут – он проявит их во всей красе и даже не спросит. И, хоть он и резок, всё же таким образом Хван чувствует, что его эмоции и чувства не поддельные и что он делает всё правильно, раз Феликс потихоньку открывается ему. — Прости, что я… — Никаких извинений! Просто будь аккуратнее и всё, — Хёнджин чуть потрепал его по белокурой макушке, растрепав волосы в разные стороны. — Эй, я что, как чучело домой поеду? — Ли начал поправлять волосы, но Хёнджин вновь их растрепал, ярко засмеявшись. — Тебе так больше идёт, домовёнок. — Я тебя сейчас! — Ли замахнулся на старшего плюшевым медведем, но тот успел пригнуться. — Поехали уже домой, твоя семья тебя очень ждёт.

***

Вернувшись наконец в родной дом, Хёнджин дал Феликсу провести как можно больше времени с его семьёй, ведь после этого им предстоит довольно долгий путь восстановления, который начнётся с сегодняшнего посещения главврача реабилитационного центра. В Осло уже пришла настоящая весна. Яркое солнце приятно грело своими лучами, пробиваясь сквозь белые, пушистые облака. Деревья и трава потихоньку набирали зелень, а ветерок уже не обжигал холодом, а лишь приятно грел своим едва уловимым, но всё же тем самым весенним и долгожданным теплом. — Поскорее бы лето, — чуть тихо сказал Ли, сидя в инвалидной коляске, пока весна запускала свои нежные пальцы в его длинные волосы, чуть развевая их на ветру. Их путь лежал вновь в больницу, но совсем ненадолго, поэтому Феликс не сильно переживал, зная, что после этого вернётся домой, а не останется в тех стенах вновь. — А какое оно, норвежское лето? — вдруг задал вопрос Хван. — Знаешь… для меня оно идеальное. Ни жарко, ни холодно. Короткие ночи и длинные дни – что может быть лучше? На самом деле наш климат не настолько суров, как кажется, просто зима выдалась холодная, — Феликс чуть нервно облизнул обветрившиеся губы, — но это ведь значит, что лето будет жарким, так ведь..? — Думаю, что да. Парни уже направлялись к кабинету врача и Феликсу вдруг стало тревожно. Без какой-либо причины, просто тревожно. Войдя в кабинет, парни увидели врача, что с улыбкой рассматривал какие-то бумажки и снимки. — Добрый день, мистер Баккер. — Здравствуйте, парни, — мужчина встретил их приветливо и тут же отложил бумаги, чтобы приветственно пожать руку, — ну что, тянуть не будем и сразу обсудим весь план? — Да, давайте, — с улыбкой ответил ему Хёнджин и сел напротив. Феликс чуть сжался в кресле. Белые больничные стены и здешний запах всё ещё вызывали в нём некий триггер, но он правда пытался расслабиться и не думать о плохом. — Результаты ваших анализов хорошие, как и результат снимков – кость потихоньку срастается в правильном положении, но медикаменты советую вам пропить ещё хотя бы неделю, для полного исключения сильных болей, которые иногда вас мучают. — Хорошо, я понял, — тихо ответил Ли, про себя радуясь таким приятным новостям. — В ваш план по реабилитации я первично внёс обязательную дыхательную гимнастику и посещение лечебной физкультуры. Бояться этого не стоит, с вами будут работать специалисты и они обязательно всему вас обучат, так что, чем скорее мы начнём, тем быстрее вы к этому привыкните и начнёте восстанавливаться. Хёнджин внимательно слушал всё, что говорил врач. Для него было особенно важно знать весь план действий, чтобы понять, что можно делать, а что нельзя, и чтобы помочь Феликсу, а не по случайности навредить, что будет чревато очень плохими последствиями. — Ну и конечно же я добавил к этому всему также лечебные массажи, а через некоторое время мы начнём и физиотерапию, чтобы укрепить ваши мышечные ткани и восстановить двигательную функцию ноги. — И через сколько я смогу..? — Встать на ноги? Сложно сказать, но если вы будете ежедневно посещать наших специалистов и соблюдать как диету, так и все правила, то вполне возможно, что встать вы сможете уже через три-четыре месяца. Не полноценно конечно ещё, двигательные функции восстанавливать довольно тяжело, но встать вы сможете. Феликс не знал, радоваться ли ему этой информации или нет. Он был в каком-то замешательстве и пока не совсем осознавал, насколько тяжёл будет этот путь, но уже старался настраивать себя на то, чтобы как можно скорее встать на ноги.

***

Покинув медицинский центр парни поняли, что домой пока как-то не хочется, поэтому приняли решение немного прогуляться и только потом пойти домой. Погода в Осло сегодня настолько прекрасна, что находиться на улице действительно очень приятно. — Ты не голоден? — спросил младшего Хван, стоя около пешеходного перехода в ожидании зелёного света. — Я сегодня не ел ещё, так что... — Не ел?! Уже почти полтретьего дня, Феликс! Давай тогда зайдём хотя бы в пекарню, нельзя же себя так долго голодом морить. — Да, давай... За всё время пребывания в больнице Ли и правда сильно похудел, потеряв как жировую массу, которой у него и так всю жизнь было меньше среднего, так и мышечную. Однако, восстановить хорошие отношения с питанием дело тоже не из лёгких, ведь проблемы с ним у него были с самого детства. — Что будешь? Только учти, порции для птичек не принимаю. Феликс молча рассматривал витрины с разной выпечкой, навскидку прикидывая где сколько калорий. Хёнджин это быстро считал по его задумчивому взгляду, что неуверенно бегал от одного блюда к другому. В его глазах практически читалось: "Это слишком жирно, это слишком сладко, а это..." — Понял, выберу тогда сам, — заявил старший, поняв, насколько всё тяжело, — нам, пожалуйста, два сэндвича с курицей, один кусочек яблочного пирога и ягодную корзинку. А, ещё два капучино на миндальном, пожалуйста! — Без проблем, с вас ровно девяносто три кроны! — ответила приятная на вид дама в белом фартуке, уже собирая заказ. Феликс подъехал ближе к кассе, чтобы заплатить, но Хёнджин остановил его, достав собственную карту и тут же приложив её к платёжному терминалу. — Не стоило, Хёнджин, я мог бы и... — Нет. Я угощаю и возражения не принимаются! — Хёнджин чуть улыбнулся уголками губ и вновь потрепал Ли по макушке, но на этот раз аккуратнее. Он не знал, почему его руки вечно тянутся к волосам этого парня, но они всегда такие нежные и мягкие, что Хван не мог себе лишний раз отказать в том, чтобы чуточку поиграться с ними. Парни решили пообедать прямо на уличной веранде, под лучами тёплого весеннего солнца, что светило уже ярче, ведь облака с неба совсем пропали, обнажив его приятную и очень нежную голубизну. — Мне так нравится здесь... Я словно чувствую себя дома в этой стране, не знаю, почему так. — Чуть расчувствовался Хван, наслаждаясь здешней атмосферой. — Кстати насчёт дома... Где ты сейчас живёшь? — сделав глоток вкусного кофе спросил его Ли — Ну, в отеле неподалёку, а что? — Я просто подумал, может, переедешь к нам..?