Собери меня заново по осколкам льда

Хёнджин:

Влюбился? В кого, Чан?

В трубке резко повисло молчание, и Хван заметно напрягся, ведь подобное поведение было отнюдь не свойственно его лучшему другу Чану, что был всегда открыт, да и какого-либо стеснения рядом с Хёнджином не имел. Значит, тема эта была для него действительно серьёзной.

Хёнджин:

Меня пугает твоё молчание, у тебя точно всё в порядке?

Чан: Да, просто… Немного тяжело признаться в этом.

Хёнджин:

Если ты пока не готов, то мы можем отложить разговор.

Чан: Нет-нет, лучше сейчас. И вновь тишина. Чан пытался настроиться, дабы произнести наконец это имя вслух, хоть и никогда не думал, что это будет так сложно.

Хёнджин:

Так кто он..?

Чан: Чонин. Мне нравится Ян Чонин. Точнее, я влюблён в него по уши и чувствую себя так, словно я вновь глупый влюблённый подросток, хотя мне тридцатник, и я не знаю, что мне делать… Бан вылил это буквально на одном выдохе и по его голосу было слышно, как он волнуется.

Хёнджин:

Тише-тише, успокойся и не торопись так, всё в порядке.

Чан: В порядке?! Ничего не в порядке, Хван! Я влип, ты это понимаешь? Чан уже срывался на крик на другом конце трубки.

Хёнджин:

Но ты ведь не старый дед, чтобы загоняться так из-за возраста. Да и Чонин не маленький уже, всё нормально.

Чан: Я понимаю, но разница то всё равно большая, да и вдруг он не… Хёнджин шумно выдохнул в трубку, пытаясь подобрать верные для своего друга слова.

Хёнджин:

Давай без всяких "вдруг", Чан. Откуда нам знать? Да и сам подумай, мы никогда не видели и не слышали о том, что Ян в ком-то заинтересован, тем более человеком женского пола. Да и друзья у него все парни, а с тобой он…

Чан: Что со мной..?

Хёнджин:

С тобой он другой. Его глаза всегда так ярко светятся, да и улыбка с лица не сходит. Вы ведь давно знакомы.

Чан: Ну да.

Хёнджин:

Почему же ты тогда так сомневаешься в себе? Просто попробуй сделать первый шаг.

Я уверен, что ничего страшного из-за этого не случится, а ты хотя бы поймёшь,

есть ли у него к тебе какие-то чувства или нет.

Чан:  Я попробую, но если не получится, то…

Хёнджин:

То мы что-нибудь придумаем.

Не волнуйся по этому поводу, действуй так, как велит тебе сердце, но и головой не забывай думать, хорошо?

Чан: Хорошо, спасибо тебе большое, Хёнджин. Без тебя бы я точно уже головой о стену бился от всех этих мыслей.

Хёнджин:

Пощади стены.

Ладно, я отключаюсь уже, спокойной ночи, хён.

Чан: Спокойной… — И вот как его только угораздило..? — Прошептал себе под нос Хван, переворачивая подушку холодной стороной вверх. — Хотя, я и сам не лучше…

***

Первый месяц реабилитации оказался, пожалуй, самым тяжёлым испытанием для Феликса. Каждый поход к специалистам, направленным на восстановление ноги после травмы, почти всегда сопровождался  срывами и болью – ещё чуть-чуть, и Феликс был бы уже на грани, если бы не Хёнджин. Только благодаря ему все эти недели проходили не мучительно долго, а вполне себе незаметно пролетали, что было даже удивительно. В конце каждого дня плохое забывалось. То ли от усталости, то ли от поддержки близких людей. Победы всегда вознаграждались чем-нибудь вкусненьким в конце дня, а проигрыши Ли принимал всегда с достоинством – не всегда же всё будет получаться идеально. Да, больно. Да, обидно. Да, Феликс потратил очередной день на попытку встать, но у него не получилось. Но и это не беда, ведь главное, что он хотя бы пытается. Порой путь к цели оказывается намного важнее, нежели её конечное достижение, хоть и оно тоже важно. Хван всегда ему твердит, что если не получилось сейчас, значит обязательно получится потом. Главное делать что-то для этого, а не сидеть на месте и ждать, когда успех сам придёт к тебе. Успех никогда не приходит просто так. Оборвать свою карьеру на самом её пике возможно и было ошибкой, но и это, как считал Хван, ещё не крах для будущего парня. У Феликса на самом деле есть все шансы вернуться, если он постарается и рядом будет кто-то, кто сможет ему помочь, поэтому Хёнджин не теряет надежд и решительно идёт к тому, чтобы помочь фигуристу. Мужчина не пропускал ни одного похода в больницу. Всегда сопровождал Феликса, дабы тому было спокойнее. Больницы в целом всегда вызывали сильную тревожность у парня, как и у самого Хвана, но ради него он готов был побороть свой страх и научить его тому же. Со временем Ли привык к каждодневным посещениям реабилитации. С каждым днём процедуры становились более обыденными и привычными, он на лету запоминал всё, что ему нужно делать, а боль медленно, но верно уходила, и это не могло не радовать. Хёнджин резко встряхнул головой, как только осознал, что вновь завис в одну точку, улетев куда-то далеко в свои раздумья. Отключив надоедливый телефон, от которого у него уже болели глаза, Хван встал с больничного диванчика и направился в кабинет физиотерапии. Заглянув в щель чуть приоткрытой белой двери, он увидел, как Феликс старательно пытается встать на костыли уже самостоятельно, но под строгим надзором врача. Уголки губ вдруг приподнялись, видя в глазах парня когда-то потухший, но отныне вновь горящий огонёк. Спустя минуту он всё же вошёл внутрь. — Как успехи? Врач обернулся на голос мужчины и доброжелательно улыбнулся. — Прогресс есть, и очень хороший. Даже удивительно, что за такой короткий срок мы дошли почти до половины пути к победе. Феликс вдруг улыбнулся, слыша слова врача в свой адрес. — Поддержишь меня? — Да, конечно. Хёнджин встал чуть сбоку, страхуя парня, что пытался встать на костыли. Лечебная физкультура помогла восстановить какую никакую мышечную массу, а в особенности мышцы рук, на которые и идёт основной упор, поэтому он уже хорошо мог опираться и потихоньку передвигаться совершенно новым для него способом. — Феликс, я так горжусь тобой! — Вдруг воскликнул мужчина, искренне радуясь за парня, что дошёл таким образом почти до двери кабинета. Блондин улыбнулся и направился обратно к злосчастному креслу, которое уже видеть, честно говоря, не мог. И по глазам было видно, что он отнюдь не хотел в него возвращаться. — Если вам уже сейчас удобно передвигаться с помощью костылей, то вы можете не возвращаться к коляске. — Быстро считав его эмоции, сказал врач. И Ли это не могло не радовать. Не то, чтобы ему было уже удобно, но это только лишь из-за отсутствия привычки, которую он готов начать прорабатывать уже сейчас, поэтому… — Вы готовы передвигаться так? Блондин повернулся к Хёнджину, смотря прямо в его глаза. По правде говоря, за всё это время они стали настолько родными, что порой он невольно начинал искать в них поддержку, и ведь всегда находил. То, с какой нежностью и добротой Хван смотрел на него в этот момент, невозможно описать словами. Лёгкое волнение в душе Ли довольно быстро сменилось на спокойствие. Хван почувствовал это и улыбнулся. — Готов.

***

Парни шли по улице в противоположную от больницы сторону. На удивление тёплая норвежская погода не могла не радовать. Сегодня будто и правда судьбой предначертан такой чудесный день, поэтому парни особо не спешили домой. — Тебе точно не тяжело? Если что, мы можем вернуть коляску, ты главное не молчи. — С долей волнения на сердце проговорил мужчина, останавливаясь посреди улицы. — Нет-нет, всё в порядке, не переживай. — Веснушчатый парень совсем солнечно улыбнулся и они продолжили свой путь. А путь, собственно, лежал в один не очень примечательный, но, по словам Феликса, очень даже хороший ресторанчик. Такой знаменательный для них обоих день им захотелось хотя бы как-то отметить, поэтому заглянуть они решили именно туда. Хоть Феликс и не любил подобного рода заведения, именно это ему всё-таки полюбилось ещё с совсем юношеских времён. Оно открывалось всегда очень рано. Бывало даже в половину седьмого утра хозяйка была уже на ногах, поэтому маленькому голодному фигуристу, что не успевал поесть дома, перед тренировками всегда доставались первые и самые вкусные порции. — Знаешь, я очень рад, что ты со мной. — Вдруг выпалил Феликс, когда они заняли свободный столик в ресторане. — То есть… Я имею ввиду, что если бы не ты, я бы наверное не встал. Точнее, встал бы, но… «Чёрт, что я вообще несу..?» — вдруг запаниковал блондин. — Всё в порядке, я тебя понял. — Хван мило усмехнулся на то, что Феликс вдруг вдобавок ещё и раскраснелся от того, что замешкался.  В такие моменты он и правда выглядел очень уж мило. Порой даже до странного тепла, что разливалось в груди мужчины. И странно, очень странно это признавать, но ему правда хочется чувствовать это чаще. — Я тоже рад, что ты позволил мне помочь тебе, Феликс.  Паренёк лишь скромно улыбнулся, после чего наступило неловкое молчание. Благо к этому моменту уже подоспел официант. Феликс заказал им обоим какое-то секретное блюдо, которое хозяйка готовит только для своих особенных гостей. — Знаешь… На самом деле, я никого не приводил сюда больше, кроме своей семьи. Феликс отнюдь не знал, почему он сказал ему об этом. Словно оно само как-то вырвалось. И, возможно, в ближайшие секунды он уже об этом пожалеет, но деваться некуда, придётся продолжать краснеть. Хёнджин по какой-то причине молчал некоторое время, смотря куда-то в пустоту, после чего улыбнулся. И как-то очень спокойно. В его глазах по началу виднелась тихая, почти незаметная тоска, которая всё же сменилась на противоположное чувство. Никого, кроме своей семьи. Семья. Свою Хёнджин растерял уже так давно, что совсем не помнит, какого это, иметь семью и чувствовать, что у тебя кто-то есть. Кто-то родной, кто всегда рядом и может поддержать. На кого даже смотреть просто по доброму приятно. И сегодня, каким-то очень странным образом, мужчина почувствовал это вновь. И ведь он даже не думал, что однажды сможет обрести её вновь. Обрести для себя новую семью, но Феликс… Феликс источал столько тепла и того самого особенного чувства чего-то до дрожи близкого и родного, что у него получилось. Получилось подарить ему то, чего Хёнджин давным-давно лишился. — Я рад, — Хёнджин скромно улыбнулся, а на щеках его вдруг проявились ямочки, — правда, я очень рад, что могу быть здесь… с тобой. В воздухе то и дело повисало неловкое молчание и хотелось разбавить как-то эту странную обстановку. Пение птиц за окном немного успокаивало, да и атмосфера в заведении была более чем комфортной. Интерьер был выполнен в исконно норвежском стиле: натуральная древесная отделка, чуть строгий и достаточно скромный стиль оформления совсем небольшого зала, но, если присмотреться, то можно увидеть некоторые мелочи, которые и добавляют этому месту ещё более приятную атмосферу. Среднего размера картины в стиле минимализма были развешаны на стенах в небольшом количестве. Живые растения в горшках присутствовали возле окон.  Хоть и цветовая гамма не отличалась какой-то яркостью, она всё равно была уникальна, создавая некий комфорт и, отчасти, единство с природой.  По радио играл спокойный и лёгкий джаз. Довольно тихо, но вполне достаточно, чтобы насладиться как приятной обстановкой, так и вкусными блюдами в сопровождении с хорошей музыкой. Хёнджин вновь не заметил, как улетел куда-то далеко в мысли, но Феликс его выручил, неожиданно прервав между ними тишину. — Кстати, ты очень понравился моей маме!  Хёнджин очень удивился этому. — Правда..? — Да! Она, конечно, не так много говорила об этом, но она правда рада, что ты появился в моей жизни и что согласился у нас погостить. Это… очень ценно для неё, как и для меня, поэтому я рад. — Спасибо вам, что пригласили. Я, наверное, даже в своём доме в Корее не чувствовал себя так, как здесь… — Так, это как? — Ну… у вас дома такая семейная и уютная атмосфера, а мой же дом… это будто просто место, куда я прихожу поспать и всё. К этому моменту официант уже принёс наконец то самое «секретное» блюдо в дополнении с приятным горячим американо. — Ах да! Это Квефьорд, национальный норвежский торт. Однажды его даже прозвали лучшим тортом в мире, представляешь? — Ли рассказывал об этом с горящими глазами и яркой, словно весеннее солнце, улыбкой. Было видно, как сильно он любит свою страну и всё, что с ней связано. С виду десерт выглядел потрясающе. Сам по себе он белый, а украшен ягодами клубники, малины и голубики. — Выглядит очень аппетитно.  — Да, а вот на вкус он просто божественен. Именно здесь его готовят отменно. Правда ем я его довольно редко, он… достаточно калорийный. Феликс заметно напрягся даже от одной мысли об этом. И Хёнджин понимал его, наверное, как никого другого. По себе знал, какого это, считать калорийность каждого блюда или напитка, прежде чем употребить его в пищу.  И это больно на самом деле, но прошлое уже не изменишь, а вот настоящее… настоящее вполне можно. — Ну и ладно, ничего страшного! Сегодня прекрасный день, так что не будем думать об этом и просто насладимся, хорошо? — Хван улыбнулся и легонько дотронулся до ладони Феликса, что лежала на столе. И веснушчатый парень всё же одобрительно улыбнулся ему в ответ. — Понял вас, Господин Хван, будет сделано! — Чуть театрально возгласил тот, а у Хёнджина глаза на лоб полезли. — Господин Хван? Феликс, ты что, с ума сошёл? Парнишка громко рассмеялся, постукивая серебряной ложкой по краю чашки кофе. — Ну а что? — Теперь я чувствую себя стариком! — Практически взвыл Хёнджин, вновь вызывая у Ли смех. — Спасибо хоть, что не аджосси . — Могу и так. Вам здесь нравится, аджосси? — Так, а ну ешь давай!

***

Несмотря на все радости, день всё равно оказался настолько морально и физически тяжёлым, что Хёнджин валился с ног после лёгкого ужина, медленно волочась по коридору.  Хоть Феликс и мог умело прятать то, что его беспокоит на душе, Хёнджин всё равно это чувствовал. И его это очень беспокоило. Ли из тех людей, кто будет строить из себя сильного и жизнерадостного человека несмотря ни на что, но Хёнджин знал, насколько сильно он изранен внутри. И это не то, чтобы слабость. Скорее отпечатки прошлого, которые въелись настолько сильно, что избавиться от них достаточно тяжело. Они словно шрамы, глубокие рубцы, что порой начинают воспаляться и болеть, вновь не давая покоя и напоминая о прошлом. С этим ему тоже нужно помочь справиться и Хёнджин готов. Как только Хван зашёл в комнату, он понял, что даже переодеться в пижаму окажется для него сущим адом, поэтому, сняв с себя одежду, он решил остаться в одних боксерах, но прежде выключил кондиционер в комнате, дабы не простыть, ведь заболеть было бы сейчас очень не кстати. В голове всё ещё было много мыслей о Феликсе, что таким тяжёлым трудом все эти дни старался учиться ходить на костылях. Хван был очень рад тому, что сегодня у парня это наконец получилось, поэтому мужчина невольно улыбнулся, прокручивая этот момент в голове.  Казалось, что Феликс теперь уже никогда не покидал его голову, но как только она коснулась подушки — Хёнджин мигом провалился в сон, забывая обо всём. А вот продлился его сон долгие часы или несколько минут Хван так и не понял, но за окном было всё ещё темно и лишь свет полной луны освещал тёмную комнату. Он не сразу осознал, что его разбудило, и только через минуту понял, что это был сильный грохот в коридоре. — Феликс..?! Мужчина мигом скинул с себя одеяло и, практически подпрыгнув с кровати, по темноте направился к двери, что вела в коридор. Сердце билось в бешеном темпе, словно вот-вот вылетит из груди. Он подумал, что возможно ему и вовсе что-то приснилось, но нет. Звук был достаточно отчётливым и громким. В коридоре, как назло, было ещё темнее, но разглядеть силуэт лежащего на полу парня в пижаме, а по бокам от него деревянные костыли, не составило труда. — Феликс! — Мужчина тут же подбежал и буквально упал на колени рядом с ним. — Феликс, ты в порядке? Слышишь меня?! Он легонько потрепал парня по плечу и тот повернулся, с глазами, полными испуга. — П-прости, я х-хотел сходить за водой, но в темноте плохо видно и я… — его голос сильно дрожал, он действительно очень испугался. — Эй, всё в порядке, слышишь? Всё хорошо. — Он чуть приподнял его и заключил в объятия, тихонько поглаживая по спине. — Прости, я п-правда не подумал… Его плечи вдруг задрожали сильнее и послышались тихие всхлипы, а сердце точно также, как и у Хвана, билось в небывалом темпе. — Ты не ушибся? Ничего не болит? — В темноте плохо видно, но мужчина всё равно пытался осмотреть не ударился ли он и не поранил ли ничего. — Нет-нет, всё н-нормально. Я больше испугался… Хёнджин помог ему подняться и, закинув одну его руку себе на плечи так, чтобы та его обнимала и крепко держалась, тихонько повёл обратно в комнату. — Ничего страшного не произошло, слышишь? Главное, что ты цел, а остальное уже не важно. Хёнджин провёл его до комнаты и уложил обратно в кровать, следом включив ночник на прикроватной тумбе. — Я сейчас принесу тебе воду, а ты успокаивайся давай, хорошо? — Он чуть потрепал того по макушке и направился на кухню, оставив Феликса в немом шоке, ведь тот увидел… его безупречно подтянутое тело. Не то, чтобы он никогда такого в своей жизни не видел, но Хёнджин… В тусклом свете ночника очертания красивых мышц пресса, рельеф накачанных рук и широкой спины выглядели настолько божественно, что у Ли практически отвисла нижняя челюсть и он на миг позабыл, что сейчас вообще произошло. «Господи, господи! О чём я вообще думаю..?» — вдруг опомнился парень и чуть ударил себя по щеке, пытаясь откинуть эти дурные мысли. Хван вернулся так же быстро, как и ушёл. Поставив костыли около кровати, он протянул ему стакан прохладной воды. — Как себя чувствуешь? Феликс сделал пару глотков и тело наконец более менее расслабилось, как и мозг. — Уже в порядке, спасибо большое… Хёнджин скрестил руки на груди и склонил голову чуть на бок, смотря на это чудо в перьях. — Ты чего..? — смущённо спросил его Ли. — Ничего, просто будь в следующий раз осторожнее, хорошо? — Х-хорошо… Ли смущённо улыбнулся, натягивая на себя тёплый белый плед и почти прячась под него. — Глаз да глаз за тобой нужен, Ликси. В следующий раз за ручку уже водить начну, а то точно ещё себе что-нибудь не дай Бог повредишь. Он чуть усмехнулся и направился к двери, дабы пойти наконец в свою комнату и хорошенько выспаться, но Феликс неожиданно его остановил. — Хёнджин! — Чуть громче, чем шёпотом, позвал его паренёк, но тут же замешкался. — Что такое? — Эм… Может, останешься со мной?