Собери меня заново по осколкам льда

Хёнджин немного опешил. Точнее будет сказать мужчина впал в полный ступор, услышав это, и сердце его стало биться намного чаще. — Ты… хочешь, чтобы я спал тут..? — Хван еле проговорил эти слова, всё ещё держа свою ладонь на дверной ручке, ведь он буквально оцепенел и не мог сдвинуться с места. Феликс быстро понял, что совершил ужаснейшую ошибку, задав этот вопрос. — Нет, прости, просто… Мне страшно, но это… глупость, это необязательно! Я просто подумал… «Господи, да что вообще со мной не так?!» Ли стал ещё более нервным и заёрзал. Ему хотелось с головой спрятаться под одеяло и больше никогда не вылазить оттуда, настолько стыдно ему было за всё то, что вылетает из его рта, а лучше бы оставалось просто в мыслях. — Тебе страшно..? — Хёнджин всё же отпустил дверную ручку и сделал пару шагов, подходя ближе к кровати. — Да… Просто, меня снова мучают кошмары и мне было бы легче, если бы кто-то был рядом. Но это не обязательно, правда! Иди спать к себе, хорошо? — Так, я понял, сейчас вернусь. — Стой, подожди! Но Хёнджин не стал останавливаться и уже ушёл в свою комнату, дабы взять хотя бы одеяло и подушку. Зайдя к себе, он только сейчас понял, что всё это время расхаживал перед ним полуголым. — Твою ж... — процедил он и, схватив пижамную одежду со стула, быстро стал натягивать её на себя, сгорая при этом от стыда. Забрав с собой одеяло и подушку, Хван направился обратно. Сердце его всё ещё билось в небывалом темпе, поэтому он сделал пару глубоких вдохов, прежде чем войти. Он попросту не мог показать ему сейчас свои эмоции, хоть и скрывать их достаточно тяжело. Он и сам, чёрт возьми, не понимает, что с ним происходит. Хёнджин всегда мог держать себя в руках в любой ситуации, но Феликс... С ним всё по другому. Парень может вызвать внутри него целый ураган эмоций, просто улыбнувшись или выпалив что-то подобное, что сказал ему сейчас. — Лягу тут, на пол, ладно? — он кинул подушку и хотел было присесть, но Феликс схватил его за плечо. — Нет! Ложись хотя бы рядом со мной! — Ли был явно на нервах, раз чуть ли не прокричал эти слова, но вовремя затих, поняв, что может разбудить ещё и маму. — Пол холодный ведь, заболеешь... От таких резких перемен его эмоций и того, как ярко он их выражает, Хван чуть усмехнулся, склоняя голову набок. — Что смешного?! — Забавный ты, Ли Феликс. — Он схватил подушку обратно вместе с одеялом. — А если приставать начну? «Да чтоб тебя ледовый комбайн переехал, придурошный!» — разозлился Ли, к чьим щекам от смущения тут же прилила кровь и он вновь стал похож на бледно-розовое нечто. — Тогда на пол и полетишь! Хёнджин же, сдаваясь, тут же поднял руки вверх. — Да шучу я, шучу. — Тоже мне, шутник нашёлся! Может я теперь боюсь? — Тогда построим между нами стенку из подушек, у тебя как раз их много тут. — Хван закинул свои вещи на большую белую кровать. — Или мне всё-таки уйти? Феликс театрально закатил глаза и, схватив того за запястье, потянул на себя. — Ложись уже, я спать хочу. Хван тихо хихикнул себе под нос и наконец приземлился на мягкое ложе, начиная выстраивать между ними стенку, друг за другом складывая подушки. — Ну что, теперь не страшно? — спросил он, уже полноценно ложась на кровать и укутываясь в одеяле. — Пф, да мне и не было страшно... Тоже мне, маньяк нашёлся. — Едко процедил Ли, отворачиваясь от него. — Между прочим из-за тебя весь этот переполох, так что не выёживайся и спи. — А я ещё не начинал выёживаться, ты меня просто не знаешь! Я, знаешь ли, и похуже могу устр... Он не успел договорить, как тут же его рот накрыла ладонь. — Молчи и спи давай, боец. Тебе выспаться надо, а ты болтаешь больно много среди ночи. Ли откинул его руку и, развернувшись, еле ощутимо влепил по лбу. — Сейчас на пол полетишь точно! — Ага, я весь дрожу от страха. Спи. Хван прекрасно понимал, что тот просто переживает, поэтому ведёт себя так. Хоть он и осмелился сам попросить о помощи — для него это непривычно и то, что он говорит, просто защитная реакция. И с одной стороны это правда выглядит мило, но с другой... с другой стороны это печально, что ему так тяжело переживать даже такие банальные вещи, по типу этой.

***

Яркие лучи солнца, что пробивались сквозь белые атласные шторы, до боли слепили глаза и открыть их было практически невозможно. Чьё-то тихое, но горячее дыхание нежно согревало шею и Ли, пребывая в объятиях, придвинулся ещё ближе, желая окунуться в это приятное ощущение с головой. Он словно на миг оказался в раю и совсем не хотел возвращаться в реальность. И он бы ещё долго не вернулся туда, если бы разум его через какое-то время не проснулся окончательно и он наконец не понял, что... — hva i halvete?! — вдруг выкрикнул Феликс и оттолкнул его с такой силой, что Хван чуть не улетел на пол, но вовремя схватился за изголовье кровати. — И тебе доброе утро, — всё ещё сонно, но в шоке проговорил Хван, протирая глаза, — Фел, ты чего? Перед глазами всё было расплывчато, разум затуманен, а от шокового молчания Феликса легче не становилось. Мужчина проморгался, оглядел комнату и увидел, что все подушки разбросаны по полу, а некоторые лежат в ногах. — Я... Ты... Почему мы, почему... — с заиканием пытался сказать хоть что-то Феликс, пока взгляд суматошно пробегался по всей комнате, но получалось у него это плохо. — Ты что, ничего не помнишь? — Н-нет... Что я должен помнить?! Хёнджин громко рассмеялся, смотря на сонного и ничего не понимающего парня с растрёпанными волосами. — Ты ведь сам сказал лечь с тобой, потому что тебе страшно. — Это да, но почему мы... — Обнимались? Я не знаю. Ты ночью зачем-то раскидал все подушки и полез обниматься, а мне что, отталкивать тебя, что ли? Я подумал, что если тебе так спокойнее спится, то ничего страшного... Феликс залип в стену, потихоньку приходя в себя. Он немного не ожидал от себя такого, но спалось то ему действительно хорошо... — Чёрт, прости... — виновато проговорил Ли, опуская взгляд. — Эй-эй, всё же в порядке, ты чего? Хёнджин встал с кровати и, подойдя ближе, потрепал того по макушке, смеясь себе под нос. — Вставай давай, боец. Скоро выходные, так что успеешь ещё отлежаться, а сейчас на завтрак и в бой! — Не-ет…

***

Хёнджин уже несколько минут сидит за столом и наблюдает, как Феликс ковыряется вилкой в тарелке с завтраком. Сделав глоток кофе он тяжело вздохнул. — Фел? Парень аж дёрнулся и вилка выпала из руки, звонко ударяясь о фарфоровую тарелку, но он всё равно ярко улыбнулся, хотя несколько секунд назад сидел с совершенно без эмоциональным выражением лица. — Да, что такое? Хван медленно перевёл взгляд на его тарелку, после чего вновь посмотрел на самого парня, а в глазах его читалось негодование. — Ты сам не свой, Феликс. Даже к еде нормально не притронулся, переворошил только всё в тарелке. Что случилось? Но тот не ответил. Лишь молча отвёл взгляд в сторону и совсем непонятно, что на самом деле творится в его голове. И это заставляет волноваться мужчину ещё сильнее. — Не люблю завтракать просто... — Я понимаю, но прежде чем пойти в реабилитационный центр тебе стоит хотя бы немного подкрепиться, иначе будет тяжело. Может, хотя бы фруктов поешь? Феликс на мгновение задумался, но после одобрительно кивнул. Хван нарезал ему в другую тарелку яблоки, персики и бананы. Так себе конечно для завтрака чемпиона, но если он съест хотя бы это, то можно считать такой шаг уже какой-никакой, но маленькой победой. — Спасибо большое... Феликс управился почти за десять минут и даже чай в итоге выпил. Глупо, наверное, но даже такая мелочь не могла не радовать тренера. — Кстати, на этих выходных мой ученик будет выступать в Сеуле. Нацелен на дебют во взрослой лиге. Посмотрим вместе трансляцию? — невзначай предложил ему Хван. — О, твой ученик? Так здорово, конечно посмотрим! — обрадовался Ли, хоть и в глубине души всё ещё что-то не давало ему покоя. За всё это время он никак не возвращался к теме фигурного катания. Не смотрел выступления с новых конкурсов, не следил за другими фигуристами в социальных сетях. Да даже просто говорить с кем-то на эту тему он не особо желал. Однако, рано или поздно это ведь всё равно вернётся в его жизнь. Вдруг это и есть тот самый момент?

***

— Йени-и, всё хорошо? — Чан помахал рукой перед его лицом, пытаясь вернуть парня в этот мир. Тот вдруг дёрнулся, наконец выходя из своих глубоких мыслей, и повернулся к другу. — Да, всё нормально. А что, мы уже приехали, что ли? — Ага. Минут пять как. Глаза Чонина расширились от удивления. Ян огляделся и увидел сквозь затонированное окно автомобиля высокое здание лейбла. — Ой... Чан перестал корчить серьёзное лицо и наконец в голос рассмеялся. — Пошли уже, а то опоздаем. В лифте Чонин начал уже заметно волноваться. Руки чуть-чуть дрожали и казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Хоть он и готовился к этому уже давно и песня, которую он собрался исполнять, отработана им «от» и «до», переживал Ян всё равно достаточно сильно. Однако присутствие рядом с ним Чана так или иначе, но успокаивало молодого парня. Бан всегда подбадривал его и сказал, что будет рядом. Значит, волноваться ему не о чем. Чанбин по просьбе Чана без раздумий согласился на то, чтобы устроить для Чонина своеобразное прослушивание, хоть официально он сейчас не проводил подобные мероприятия в своей компании. Со уже давно владеет собственным музыкальным лейблом, в котором на данный момент уже имеется достаточно много известных сольных исполнителей, однако принять нового стажёра в свою компанию он был только за, ведь останавливаться на достигнутом не хотел. По прибытию парней в специальную студию на последнем этаже, где их уже ожидал продюсер, Чонин, кажется, был в каком-то предобморочном состоянии. Ноги стали ватными от волнения, поэтому еле-еле тащились по коридору, в конце которого была та самая дверь. — Не переживай, Йени. Обещаю, всё пройдёт отлично. После тройного стука в дверь Со пригласил их внутрь. Атмосфера студии буквально завораживала, что нижняя челюсть Чонина буквально упала на пол. Здесь было так много разной аппаратуры, что красиво подсвечивалась разными цветами, а также разные музыкальные инструменты, которые наверняка стоят ну очень больших денег. — Здравствуйте! — Чонин поклонился в знак уважения и скромно улыбнулся, взгляд всё ещё бегал по всей студии. — Ян Чонин, значит. — он мельком пробежался взглядом по молодому парню и продолжил — Приятно видеть здесь тебя, Крис много о тебе рассказывал. Щёки парня ощутимо покраснели от смущения, но он старался вести себя более раскрепощённо, настраиваясь на прослушивание. — Как давно ты увлёкся вообще пением? Я знаю тебя только лишь как фигуриста и был очень удивлён твоим желанием сменить деятельность. — Хм... На самом деле я с детства мечтал быть певцом, однако мои родители были против этого и отправили в спорт. Но, даже несмотря на отсутствие возможности исполнить мою настоящую мечту, я всё равно не прекращал верить в то, что однажды смогу её воплотить в реальность, поэтому занимался сам, в тайне от родителей. Со очень удивился этому. — Ого... Так ты сам научился петь? — Азы вокала я получил ещё в школе, но когда свободного для занятий времени стало меньше из-за постоянных тренировок продолжил обучение я уже самостоятельно. — Это... очень восхищает. Приятно видеть такую целеустремлённость и, если быть честным, для меня это уже много говорит о тебе, как о человеке. Со Чанбин хоть и выглядел с виду в какой-то степени грозно, но на деле оказался совершенно мягким и добрым человеком, поэтому Ян немного расслабился. — Ладно, не будем много болтать и приступим к делу. Какую песню ты хочешь исполнить? — Bruno Mars – when i was your man Со хмыкнул себе под нос, ища нужную минусовку. — Интересный выбор, мне нравится.

***

Сразу после окончания исполнения сердце Чонина сжалось настолько сильно, что он готов был рухнуть в обморок.  Минуты молчания. Абсолютная, мать его, тишина. Казалось, что она длилась вечность. Секунды тянулись и тянулись, заставляя сердце гибнуть от вдруг появившейся тахикардии. Рука дрожала, но не выпускала микрофон. Дыхание было прерывистым и тяжёлым. Момент, когда всё либо обретёт наконец новые краски, либо разобьётся на мелкие осколки настолько тяжёл, что в горле стоит ком. — Чёрт... Ты меня поразил настолько, что я на миг даже забыл все слова. — усмехнулся сам себе продюсер. — Твой вокал очень хорош, как и уровень английского. На мой взгляд данные прекрасные, но есть над чем поработать, дабы довести до идеала. Годик-полтора учёбы и практики и считай успешный дебют уже в твоих руках.  Страх, что так окутал сердце Чонина, наконец стал отступать. Он буквально выдохнул, услышав эти заветные слова. Он справился. И справился на все сто. Дальше только подпись контракта и начало его пути к успешному дебюту. С этим то он уж точно справится. Чан, что всё это время сидел недалеко от Со, наконец улыбнулся. Его радости в душе не было предела, но показывать эмоции во всей красе он не стал, решив, что это будет сейчас лишним. Бан лишь молча гордился за парня. — А что насчёт написания песен? Ты сам писал когда-нибудь лирику? — Да, конечно. Не могу оценивать, насколько хорошо, но могу принести в следующий раз и спеть. — Да, было бы славно. — улыбнулся Со, вставая из-за рабочего стола. После решения пары вопросов насчёт будущей практики парни наконец попрощались с продюсером и направились к выходу. Чонина всё ещё потряхивало от волнения, даже когда они уже выходили из здания лейбла. И, казалось бы, самое страшное уже позади, он прошёл, но сердце всё также бешено колотилось. — Эй, всё в порядке? — Крис остановился, с неким беспокойством кладя руку на плечо парня. — Да, просто распереживался слишком сильно, вот и отойти не могу... — Ты ведь уже прошёл, всё хорошо. А в Чанбине можешь не сомневаться, я давно его знаю и он точно поможет тебе осуществить твою настоящую мечту! Чонина немного успокоили его слова и он наконец улыбнулся. Да и действительно, переживать ему уже не о чем. Осталось только хорошо выступить, а после... навсегда уйти из спорта.

***

Ледовый дворец был наполнен до предела. Любители конькобежного спорта и болельщики тех или иных фигуристов-юниоров собрались здесь сегодня, чтобы насладиться прекрасными выступлениями и узнать, кто же сможет всё-таки взять золото на столь сложном и важном конкурсе внутри страны. Где-то на ближних трибунах, среди толп молодых девушек и парней, наблюдая сидели и родители Чонина. Ян не встречал их, да и в целом давно с ними не виделся. Мама лишь отправила короткое сообщение, что они пришли и всё.  Спрашивать как было раньше где именно они сидят он тоже не стал — знал, что если во время своей программы увидит их, то всё может пойти не по плану. Всё утро Ян проболтал с Хёнджином по телефону. Тот поддержал его, напомнил о всех тонкостях и сказал, что будет наблюдать. Для Чонина услышать поддержку именно от тренера Хвана было чем-то особенно важным. Как часть ритуала, без которого нужный результат получить невозможно. Поэтому Ян не сильно волновался перед выступлением, сидя в лично для него отведённой раздевалке. Бан был с ним и помог разминаться перед программами. Короткую он откатал как рыба в воде, а вот произвольная уже была в разы сложнее. С учётом его нынешней конкуренции ему нужно либо откатать на все сто процентов, либо он уже не займёт первое место — настолько конкуренты сильны. За их выступлениями он наблюдал через небольшую плазму, что висела на стене. Видя их программы в его мыслях всё-же затаился некий страх, что он может не обойти их результаты. Чонин прекрасно знал всю подноготную этого спорта и то, на что способны люди, чтобы взять заветное золото. Стукачество, подставы, сплетни и даже подкуп судей за победу далеко не ново и не факт, что этого не произойдёт и сегодня, однако он решил не забивать голову подобными мыслями, но имел ввиду, что всегда надо быть на чеку. До выступления с его произвольной программой оставалось несколько минут, ему уже пора выходить. На арене громко кричат поклонники, но выходя на лёд Ян полностью отключается от внешнего мира. Всё, что сейчас ему нужно, это сосредоточиться на музыке и на своём теле.  Совсем молодой юноша, что смело ступил на лёд, напоминал уже отнюдь не того маленького подростка, а вполне взрослого собранного спортсмена, которому точно удастся вынести в люди все те эмоции, что были заложены в его с Хваном программе. Сегодня на нём именно тот кроваво-красный костюм, идеально облегающий его отточенное годами тренировок спортивное и, самую малость худощавое тело.  Блёстки и пайетки ярко сверкали под прожекторами, отражая их свет. Они прилегали к шее и узорно спускались к груди, словно капли крови. Атласные ленты красиво свисали с рук, Чонин принял исходную позицию и замер, ожидая начала. В этот миг тишины даже сердце словно биться перестало, но как только заиграла музыка Ян в медленном такте начал свою произвольную программу.  Дыхание выровнялось быстро, как и сердцебиение. В голове его звучала лишь одна фраза: «я справлюсь». Потому весь страх ушёл с концами. Каждое движение этого парня было пронизано чувственностью и той самой грацией, которой порой не удавалось добиться даже малой части парней, таких же, как он. Ян совершенно легко скользил по льду. И смотрелось это так, словно он парил в невесомости, попутно выполняя элементы, которые завораживали публику, что сидела на трибунах затаив дыхание. Даже Феликс с Хваном, усевшись перед телевизором, не могли издать ни звука, завороженно наблюдая за Чонином.  Хван, переплетая пальцы рук, почти в молитве сложил их перед собственным лицом, ведь то, к чему они вместе так долго и упорно шли, точно не должно остаться без должного внимания судей и публики. Вращения и спирали на льду сменялись каскадами, что содержали в себе достаточно сложные прыжки. Первый каскад из тройного лутца и тройного флипа не остался незамеченным, многие даже повскакивали с собственных мест от шока, но и это далеко не самое главное, что Ян должен показать людям сегодня. Кантилевер в мужском исполнении смотрелся всегда очень необычно и в какой-то степени даже удивительно. Далеко не многим мужчинам удавалось вытянуть данный элемент до идеала, но именно над ним на тренировках Ян также прекрасно постарался. Он с изяществом проскользил по глубокому краю на согнутых коленях, попутно прогнув спину параллельно холодному льду, вновь вызывая восхищение зала. Темп нарастал вместе с мелодией музыки. Вальсовой тройкой Ян вышел на ключевой и самый важный каскад всей программы, но он полностью отдался льду, словно тот был частью его самого. Чонин с такой лёгкостью выполнял все движения, что у людей создавалось впечатление, что лёд — это совсем не место для гонки за каким-то там золотом и славой, а его личное пространство, где он выражает свои самые сокровенные чувства через движения своего тела и харизму. Практически идеально, как и на последней тренировке прокрутив три с половиной оборота акселя, Ян через промежуточный ойлер вышел и на тройной риттбергер, состоящий уже из полноценных трёх оборотов. Каждый прыжок сопровождался затаившимся дыханием и полной концентрацией, но как только ему удалось идеально для данного конкурса выполнить все прыжки, он наконец выдохнул и с медленным затиханием музыки стал заканчивать произвольную программу.  Ян вышел в финал с эффектной позой, под звуки громких оваций и различных положительных выкриков в его сторону. Зрители не сдерживали свои яркие эмоции, выражая их восторженными аплодисментами. Ян стал их надеждой на олимпийское будущее страны, но только вот в его голове мысли были совсем другие. «Я смог. Это конец». Подсчёты всех результатов велись сумбурно, но ни Ян, ни Чан не чувствовали уже того волнения, что раньше. Даже Хёнджину наконец удалось расслабиться, ведь находясь совершенно в другой стране, так далеко от своего подопечного, с которым они многое прошли вместе, он не мог не переживать за состояние Чонина и за его успех на конкурсе. Но внимательно посмотрев выступление от начала и до самого конца он был уверен полностью в том, что тот победит. — Это реально ты составил всю программу и даже музыку такую хорошую подобрал? — удивился Феликс после того, как выступление закончилось. Хван громко рассмеялся, смотря на восхищённое лицо парня, что сидел рядом с ним на диване. — Ну да, а то зря я что-ли в тренеры пошёл.  Феликс тоже рассмеялся, но вдруг повернулся лицом к нему и посмотрел прямо в глаза. — Нет, я серьёзно. Очень давно не видел настолько гармоничной и при этом сильной программы. Хван на секунду даже замялся от смущения, услышав подобные слова. Безусловно его и так часто хвалили, как в прошлом, когда он сам был фигуристом, так и в нынешнем времени, но уже будучи в тренерской деятельности. Однако... От Феликса эти слова звучали совершенно иначе. Последний раз он чувствовал подобное только лишь когда его хвалила мама. Но этого, увы, не было так давно, что Хван сильно отвык от этого чувства, а потому и выдавить из себя хотя бы слово было очень тяжело. — О, Хён-Хён, результаты! — Ли похлопал ладонью по бедру старшего, чтобы тот наконец вышел из раздумий и тоже направил свой взор к экрану телевизора. Бронзу и серебро объявили быстро, ими стали два молодых парня, приблизительного того же возраста, что и Ян — Кан Ёсан и Чхве Ёнджун. А вот с золотом они как всегда решили потянуть, чтобы сохранить некую интригу, хотя для многих её уже и не было и быть не могло. — А первое место и золотую медаль получает… Ян Чонин! Хван сдержал порыв радости и не вскочил с дивана, услышав результат, но очень крепко обнял рядом сидящего Феликса, что был рад не меньше самого тренера. — Я горжусь проделанной вами работой. — Феликс погладил его по спине, охотно отвечая на объятия мужчины. — Спасибо тебе, Ликси…