Aesthes

      Джисон стоял не двигаясь, нахмурившись и внимательно вглядываясь в глаза Феликса. — Я омега, Феликс. Я омега. И судя по всему, твой истинный омега.       Голову Ликса повело и он едва не снёс стоящий рядом торшер. Джисон среагировал быстро и, подхватив Феликса под мышки, бережно уложил его на кровать. — Я не понимаю… — бормотал Ликс. — Мы не можем быть истинными, это какая-то шутка…       Джисон пальцами сжал подбородок Феликса и аккуратно повернул его лицо к себе. Он хмурился и кусал губы. — Что значит «не можем»? — Да о какой истинности может идти речь? Мы оба омеги! — И тебе от этого противно? — Да нет, ты дослушай меня! Разве нам не говорили всегда и везде, что истинность существует только между альфой и омегой? Ну, на худой конец, между бетами, потому что им всё равно не к кому прибиться. Но мы… Мы оба слабого пола! Как, просто как мы можем сочетаться?! — Ммм… Ну знаешь… Судя по тому, что ты не предполагал, что истинные могут быть одного пола, ты можешь не знать и ещё кое-что…       Джисон замолк, снова нервно покусывая губы. Феликс приподнял голову и с тревогой ждал ответа. — Я так понимаю, из-за моего запаха твоя течка ненадолго потеряла интенсивность, так что мы можем немного поговорить… Ммм… Это не особо одобряется обществом, но с биологической точки зрения есть доминантные и сабмиссивные типы трёх полов. Я доминантный, поэтому мои течки проходят безболезненно и не особо интенсивно. Я просто становлюсь более прилипчивым. — Хан снова замолчал, задумчиво выводя на щеке Ликса узоры. Кажется, он что-то вспоминал. — И твои феромоны не действовали на меня из-за таблеток, я ощущал только запах — по сути, был практически бетой - , поэтому не мог почувствовать, что ты мой истинный. — Зачем тебе вообще подавители? — У меня слишком хороший запах, на него липнут альфы, а это мешает мне спокойно жить. — Мда… У меня просто нет слов…       Они лежали в полумраке спальни, окольцевав друг друга конечностями, восполняя недостаток общения и тактильности, который настиг их из-за конфликта.       Вдруг странное тепло охватило Ликса и начало медленно скользить от груди к ногам. Он всхлипнул и задрожал.       Хан отстранился от груди Феликса и принюхался. Тонкий аромат пронизывал воздух, постепенно усиливаясь и приобретая оттенок ромашки. — Ликси, — вдруг немного хрипло позвал Джисон. — Когда мы поссорились… Подожди, дай закончить! Ссору мы обсудим потом, как я и сказал. Сейчас важно другое. Когда ты говорил, что хочешь меня, это же не прикол был? Феликс отвёл взгляд и помотал головой. — Тогда нормально, если я тебе помогу? — Поможешь?.. — Ликс рвано дышал и тихо поскуливал. — У тебя новая волна течки, и нам нужно что-то с этим сделать.       Феликс замер, ещё сильнее покраснев, стиснул плечи Джисона, невольно вскинув бёдра, и тут же поморщился, ощутив, как мокро между ног. Так вот, как ощущается течка, когда у тебя есть истинный! Ты не плачущее месиво, а страстный возбуждённый человек. И возбуждающий, судя по тому, как расширились зрачки и сбилось дыхание Джисона. Он всем телом вжался в Феликса и широко мазнул языком по его шее. Ликс всхлипнул и сжал пальцами волосы Хана. — Вот так, такой хороший… — шептал Джисон, целуя шею Феликса.       Он рукой очертил грудь хнычащего парня и легко скользнул под резинку свободных шорт. В груди клокочащими волнами поднялось желание обладать, когда Хан отстранился и увидел, как податливо Феликс раздвинул ноги, позволяя ласкать себя. Он был в полном беспорядке: лицо пошло красными пятнами, волосы разметались по подушке, а отдельные пряди слиплись от пота. Ликс горел и сгорал, и всё это было только для Джисона.       Хан зарычал. Его доминантная сущность упивалась открытостью омеги под ним. Ему доверяли, ему готовы были подчиниться. Это сводило с ума. — Мой омега. Мой… Только мой… Детка… Такой красивый… — бормотал Хан, сцеловывая с губ Ликса тихие нуждающиеся звуки. Он ускорил движения рукой, иногда особенно сильно сжимая под головкой и очерчивая уретру большим пальцем. — Хани… а-ах!.. — вдруг подал голос Ликс. — Хани… я… Хани! — он больше вообще не стеснялся, захлёбываясь стонами, и всё увереннее толкался в руку Джисона. — Да, вот так, ещё немного. Хороший мальчик, — прошептал Хан и удивлённо вскинул брови, когда Феликс внезапно выгнулся и, громко вскрикнув, кончил. — Нравится, когда хвалю? — улыбнулся Джисон, продолжая мягко водить по его члену, проводя омегу через оргазм, до тех пор, пока тот не начал вздрагивать. — Когда называю хорошим мальчиком?       Феликс судорожно закивал, его щёки исчертили мокрые дорожки — он плакал от пережитых ярких эмоций. — Я запомню это, детка.       Джисон опёрся на руку и приблизился к лицу Феликса, потёрся носом о его нос. Он старался игнорировать то, как сильно был возбуждён. От приятного давления на член, зажатый между их телами, Джисона заламывал брови и глубоко рычал. — Хани… — хныкал Ликс, — хочу ещё… дай ещё… пожалуйста… — Ликси, если ты продолжишь просить, я не сдержусь. Я переверну тебя и трахну жёстко — так, как тебе может не понравиться. Дай мне минуту: я дойду до туалета, разберусь со всем и вернусь. Это правда ненадолго, потому что ты, блять, такой горячий, сука, что невозможно, — он снова уткнулся Феликсу в шею и провёл клыками по мягкой коже. — Просто взять и трахать…       Джисон замер и с глухим стоном отстранился. Меньше всего он хотел обидеть жесткостью своего омегу — такого нежного, доверчивого, родного. — Хани… — слабым голосом проговорил Феликс. — Я хочу, очень хочу, мне нужно… чтобы ты взял меня… Хочу быть твоим, пожалуйста…       Больше Джисон не мог сопротивляться. Он обычно мог сдерживать себя, но не тогда, когда его омега звал. Хан одним рывком сильных рук перевернул Ликса на живот и навалился сверху. Прошёлся членом по ягодицам, зашипев от контакта с тканью шорт. Волосы на загривке встали, пульс бился в затылке. Джисон никогда никого не хотел так сильно.       Хан одним движением сдёрнул с Феликса промокшие шорты и притёрся между его ягодиц. Он не помнил, когда успел раздеться сам. Ликс от трения простонал, подавшись назад, и попытался стянуть с себя футболку. Джисон, сначала попыташийся ему помочь, вдруг предупредительно рыкнул и зажал ладони Ликса в своих. Феликс был в футболке Джисона. «Пиздец как горячо» — промелькнуло в голове Хана. Он был обязан взять его в ней.       Ему хотелось в эту же секунду войти в Ликса, вбиваться в него до белых пятен перед глазами, и омега ему совсем не помогал, скуля и то и дело проходясь ягодицами по его члену. — Блять… Ликс… Я должен сначала… Подожди…       Он отодвинулся, игнорируя недовольный стон Феликса, и скользнул пальцами между его ягодиц. Нужно было удостовериться, что он расслаблен настолько, что сможет безболезненно его принять. Мышцы, мокрые от смазки, податливо впустили пальцы Хана, заставив Феликса прогнуться и потереться членом о простыни. — Просто войди уже! — заныл Ликс.       Джисон усмехнулся и ускорил движения, доводя Феликса до громких отчаянных звуков. Его омега желал его. Его омега просил взять его. Джисон едва ли мог контролировать себя.       Он вынул пальцы и сразу толкнулся в узкое тепло. Ликс дёрнулся и попытался уйти от внезапного движения, но Хан вжал его в постель и прикусил шею. — Не двигайся, омега, не двигайся, я сказал, — повторял он, постепенно ускоряясь, вызывая у Феликса череду несдержанных стонов. — Ты мой, ты теперь мой… Никому не отдам, никогда не отпущу, — доминантный омега полностью окутал сознание Джисона и заставлял его открыто претендовать на свою пару.       Ликс явно был не против. Он подмахивал бёдрами, прогибался в пояснице и даже скользнул рукой вниз, чтобы помочь себе, но Хан перехватил запястья Феликса и сжал их над его головой. Ликс захныкал, не получив нужных прикосновений, и Джисон вынудил омегу повернуть голову, чтобы вовлечь его в поцелуй. — Да, детка, вот так… — шептал он между поцелуями. — Тебе хорошо? — Хан… Хани… Помоги мне… Пожал… ах!.. — он дёрнулся, когда Хан внезапно дотронулся до его члена и сжался вокруг члена Джисона.       Джисон больше не мог терпеть. Единение с истинным омегой и лучшим другом, которому он доверял больше всего на свете, подводило его к точке невозврата. — Ликси… Я… Я скоро… Я… Я люблю тебя! — задушенно простонал он, кончая оглушительно, до шума в ушах.       Джисон пришёл в себя, только когда понял, что Феликс замер на под ним и содрогается в плаче. Он быстро скатился в сторону, освобождая омегу и заглянул ему в лицо. Нет, это точно не были слёзы удовольствия. В воздухе витал горький запах выжженой солнцем ромашки — запах сметения. — Ликси, что случилось, родной?! Что я сделал не так? Ликси, посмотри на меня! — Джисон перевернул Феликса на спину и взял его лицо в ладони. — Расскажи мне, что случилось. Ликс замотал головой и снова заплакал. — Я же могу тебя обнять? Тебе будет нормально? — Хан понимал, что должен как-то успокоить Феликса, но для этого ему нужно было понимать, какие границы установил его расстроенный омега.       Феликс кивнул и, кажется, стал расслабляться, когда Джисон прижал его к себе. — Ты расскажешь мне, детка? — Хан прижал к себе Ликса покрепче и принялся поглаживать его волосы.       Феликс несколько минут лежал, глубоко, но быстро дыша. Он явно был на грани истерики. Джисон продолжал терпеливо массировать его голову. — Ты не можешь говорить такое, — вдруг проговорил Феликс. — Что говорить? Что я сказал? Ммм? Малыш. — Ты не можешь… — Ликс замолчал: он снова плакал. — Ты не можешь…       Теперь его голос стал громче, но постоянно срывался. Последнее он почти выкрикнул: — Ты не можешь так просто говорить, что любишь меня! Он зашёлся кашлем. — Я по тебе с ума схожу уже не знаю, сколько! А ты так просто говоришь то, что я всё это время боялся тебе сказать! Феликс заскулил, растирая слёзы ладошками. — Блять, это так тупо! Я влюбился в тебя — в своего друга, не знал, что с этим делать, потому что решил, что откажусь от истинного, а потом оказалось, что ты мой истинный, и ты вдруг говоришь такие громкие слова, и я… Он глотнул воздух и замолчал. — Ликси… Маленький мой… Ты поэтому плакал? — Джисон притянул к себе лицо Феликса и стал легко-легко его целовать: лоб, веки, аккуратный маленький нос. — Да потому что это такой бред!.. — продолжал он плакать. — Не бред! Ликс, это не бред! Твои чувства никогда — ты меня слышишь? — они никогда не были бредом и не будут. Всё, что ты делаешь и говоришь, важно. Особенно для меня. Я очень люблю тебя, это правда. Я никогда, мне кажется, никого так сильно не любил. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе, я — блять, да что скрывать-то — я дрочу, думая о тебе. И песни я пишу о тебе! Мне весь мир хочется положить к твоим ногам!       Джисон выдохнул и взглянул на Ликса. Тот заворожённо выдохнул и задышал легче. Он молчал, но его глаза говорили за себя: в них медленно разгорались крохотные звёздочки. Вдруг они потухли. — Хан, почему ты читал мой дневник? — Феликс отдвинулся, черты его лица заострились. — Блин, — устало выдохнул Хан и потёр ладонями лицо. — Я не хотел его читать. Я проснулся раньше тебя, увидел, как мило ты спишь, и во мне внезапно столько разных чувств вспыхнуло, что в голову сразу пришла идея новой песни. Я искал что-то, на чём можно записать лирику, глянул на твой дневник, чтобы понять, можно оттуда вырвать лист или нет, и увяз. Я прочитал только разворот, который был открыт, честно!       Хан взглянул на Ликса, чтобы понять, верит тот ему или нет, и столкнулся с полными вины и боли глазами. — Хан… Хани, прости меня… — прошептал Феликс, с ужасом глядя на Джисона. — Я тебя так сильно обидел и всё потому, что не доверился тебе! Прости, прости, пожалуйста!.. — Эй, — Хан приблизился к Ликсу и взял его лицо в ладони. — Ликс-а, посмотри на меня, м? Всё хорошо, ладно? Я не злюсь и не обижаюсь. Но давай в будущем в первую очередь обсуждать проблемы, чтобы не возникало недопониманий? Я бы никогда не покусился на твоё личное пространство, ты же знаешь. — Феликс кивнул, теперь уже плача от благодарности. — Маленький мой.       Джисон с нежностью наблюдал за Ликсом, который притянул к себе чужую ладошку и ткнулся в неё носом — знак доверия и покорности. Хан вдруг спохватился. — А ты… Ты же не кончил! Блин, я такой дурак!       Ликс, засмущавшись, опустил взгляд и перехватил руку Джисона, которой тот потянулся к нему. — Я… не сдержался… когда ты сказал, что любишь меня… Из груди Хана вырвался тихий лёгкий смех. — Дурашка мой, — пробормотал он, ткнувшись губами в чужой висок.       Феликс понарошку насупился и толкнул Джисона в плечо, а затем вдруг ткнул его в бок. — Ликс, нет. Нет, мы не будем сейчас бороться. Мы потные и, блять, все в сперме! — он красноречиво поднял липкую ладонь, которой случайно коснулся живота Феликса.       Однако Ликса это совсем не смущало, поэтому Хану пришлось глубоко и мокро поцеловать Феликса, чтобы умерить его пыл.       Через полчаса они лежали на чистых простынях вымытые и тихо переговаривались, то и дело мягко целуясь. В конце концов Ликс заснул.       Накрыв Феликса одеялом и подоткнув его со всех сторон, он направился на кухню, заварил чай и наконец-то открыл ка-ток. Чан (12:50) Джисон, Феликс пропустил пары. Не знаешь, что с ним? Вы (12:52) Спасибо, Чан, буду должен Чан (12:52) ??? Чан (14:30) У него течка? (14:31) Джисон, только не трогай его, умоляю. Ты справишься? (14:33) Джисон! (16:02) Джисон, постарайся сделать так, чтобы он понял, что это по любви, а не просто так Чтобы он знал, что ты в него по уши уже пятый год Вам пора наконец-то раздуплиться Я всегда мысленно с тобой Вы (19:09) Он теперь знает обо всём А ещё я планирую позвать его замуж Спасибо за всё, хён