Vanilla Floret

      Феликс не знал, сколько ему нужно, чтобы напиться, и, очевидно, не различал момент, когда пора себя остановить.              Похмелье встречает его болью, от которой голова словно раскалывалась, сухостью во рту и лёгкой тошнотой. Ужасно хотелось пить. Всего лишь бутылка соджу — градусов так двадцать, но память частично отшибло, и сам факт, что унесло от одной единственной бутылки за считанные минуты — тот ещё незабываемый позор.              Феликс без понятия, где он и кто оставил стакан воды на тумбе и таблетку, но безумно благодарен этому человеку. Прокашлявшись и тяжело тряхнув головой, приходя в себя, омега скидывает пригревшее одеяло, свешивает ноги с кровати и тянется к оставленной на тумбе первой отпохмельной помощи. Кругленькая белая таблетка лежала на салфетке и выглядела совершенно обычно, Феликсу кажется, он такие уже пил, но, чуть поразмыслив над своей ситуацией, взять её не решается, оставляет и дальше лежать, но осушает стакан с водой. Сразу же накатывает облегчение, словно в стакане не была обычная вода, нагревшаяся до комнатной температуры, а нечто живительное.              Проснулся — уже хорошо, пускай и чёрт знает где. Проснулся целым и со всеми своими органами на месте, не в сексуальном рабстве и не прикованным к кровати — просто прекрасно. В этой жизни он бы уже ничему не удивился, но опасается всего и думает о худшем из вариантов.              То, что Феликс не в своей одежде, а в чужих шортах и футболке, настораживает. Кто-то видел побитое тело Феликса, которое украшали не только синяки, но и разного рода шрамы, о части которых он бы не хотел говорить в особенности. Своё тело омега считал слишком неидеальным, чтобы оголяться, несуразным и худым, мышечная масса ему казалась недостаточной, а каждый темнеющий синяк — признак слабости, упущение, промах, которые допускать нельзя ни при каких обстоятельствах, но раз уж увенчали — не следовало позволять их увидеть. Он не помнит, как его переодевали, и хорошо, без того этот момент кажется унизительным. Феликс сжимает розовую футболку на груди, понимая, что такими темпами он своей беспечностью заведёт себя в не самую хорошую ситуацию.              Ткань сжимается сильнее, когда Феликс вспоминает, что он не просто, не разобравшись в ситуации, налетел на каких-то школьников, форма которых казалась смутно знакомой, так ещё и угрожал им разбитой бутылкой… Он переводит замерший на синяке на колене взгляд левее, на светлые доски пола, стараясь отвлечься. Это было глупо. Нет, это было пиздец тупо, это всё могло слишком плохо кончиться. Феликс и так с головой в долгах, в куче проблем и навязанных обязанностях, ожиданиях, ещё тюрьмы ему не хватало. Вот так финал!              О том, что от его руки мог пострадать кто-то невинный, он не думал, он точно видел, как один из тех школьников ударил загнанного к стене парня, тот даже упал. Этого единственного раза хватало, чтобы зацепиться и морально оправдаться перед самим собой. Хотя бы отчасти.              — Проснулся?              Феликс резко отпускает футболку и поднимает голову, смотря на вчерашнего блондина, который со скрещенными руками опирался на дверной косяк. У него небольшой синяк на лице и пластырь на другой щеке, но особо побитым не выглядит. И это радует.              — Поднимайся и идём на кухню, — не дожидаясь ответа, парень отталкивается от проёма и уходит вперёд. — Это от головы, ничего сверхъестественного, закинься.              Феликс приоткрывает рот, чтобы сказать что-нибудь, но передумывает, быстро поднимается с края кровати и бросает взгляд на таблетку. Голова побаливала, и он не хочет ждать момента, когда та разболится окончательно. Да и парень этот показался Феликсу нормальным, приятной наружности, а симпатичным людям автоматически как-то доверяешь, тем более когда на их лицах сияет непринуждённая лёгкая улыбка. Таблетка закидывается в рот и с трудом проглатывается без воды.              Запах чего-то вкусного разнёсся по квартире и давно проник в комнату, в которой проснулся омега, и пустой желудок отзывался, прося поскорее съесть что-нибудь. Феликс медленными шагами проследовал по коридору в сторону, из которой доносились шум посуды, звуки воды из-под крана и тихое передвижение по полу, попутно разглядывая квартиру. Всё выглядело простым, но стильным, в светлых тонах и чистым, словно только недавно была проведена качественная уборка. И босым ногам было не холодно на полу, он был тёплым, как и вся квартира в целом.              Феликс на несколько секунд замирает, прежде чем войти на кухню, прикрывает глаза и выдыхает. Даже обычное работающее отопление может сделать человека счастливым, разве это не жалко?              — Суп на столе, ложка в супе, — подсказывает парень и лёгким движением отрезает себе кусок сэндвича, лежащего на тарелке.              — Спасибо… — чувствуя повисшую неловкость, благодарит Феликс, понимая, что всё ещё не знает и имени этого парня, присаживается на стул.              Этот вкусный запах исходил явно не от его тарелки, ну и ладно, едва ли он может жаловаться на радушие хозяина квартиры, пустившего пьянь в дом, переодевшего, оставившего таблетку и даже приготовившего еду. Чёрт возьми, бывают ли такие хорошие люди?              — Хван Хёнджин, — улыбается блондин и отправляет насаженный на вилку кусок в рот, — не благодари. Считай, в расчёте.              Суп оказывается вкусным. Феликс со слезами проглатывает горячую жидкость и решает, что стоит дуть на ложку, а лучше сразу на всю тарелку. А так и рот не занят, и тишина повисла, поэтому омега пытается разбавлять ставшую неуютной обстановку разговорами.              — Один живёшь?              — Ага.              И снова повисает тишина, поэтому Феликс решает, что сожжёт горло, но будет хотя бы есть, чтобы чем-то занять себя и сидеть было не так неловко.              — Я сам не пью особо и не был уверен, что приготовить, — начинает Хёнджин, снова принимаясь отрезать кусок, помогая себе вилкой, — но интернет сказал, что суп. Вроде получилось неплохо, да?              — Вкусно получилось, — Феликс искренне благодарен, что Хёнджин и сам проявил инициативу, — спасибо.              — Да не за что, — отмахивается Хёнджин и, закинув кусок побольше в рот, подпирает голову рукой, рассматривая Феликса. — У тебя нетипичное имя. Почему?              — Потому что я из Сиднея, — омега водит ложкой по дну, смотря, как маленькие макароны всплывают, и поднимает голову, — а я представлялся?              — И не только, — пропускает смешок Хёнджин, — совсем ничего не помнишь?              — Отрывками. Зачем ты меня… переодел?              — Так понимаю, тот отрывок, когда тебя вырвало, в памяти не сохранился, — с лёгкой издёвкой в голосе припоминает новый знакомый с беззлобной полуулыбкой, — и хорошо. Потому что это было не один раз, но после первого я был готов, хоть и пришлось сменить одежду не только тебе. Прости, наверное, аппетит испортил?              Феликса искренне удивляло, как этот парень мог так спокойно рассказывать о чём-то мерзком и продолжать есть, не морщась и не кривясь. А ведь вчерашнее содержимое желудка явно на него попало… Феликс не помнит подобного, но поверить в реальность рассказанного вполне может и неприязненно замирает, прекращая есть похмельный суп.              — Нет, извини за это всё, — омега возит ложкой по дну тарелки, наблюдая, как всплывает мелкая лапша, — и спасибо. Я обычно не пью, к слову.              — Это я слышал раза три. Так и по какому поводу напился?              — С работы уволили, — честно выпаливает Феликс, решив, что хотя бы немного душу изольёт удачно подвернувшемуся слушателю, а потом уже спокойно уйдёт. — И я немного расстроился.              — И часто ты так расстраиваешься?              — А ты часто домой тащишь всякую пьянь с улицы?              — Ты недоволен, что я не позволил тебе остаться спать на той остановке? — Хёнджин вопросительно изгибает бровь и окончательно заканчивает нарезать весь сэндвич. — Или в кустах… Или под фонарным столбом, а может, и из-за клумбы злишься… — чем больше перечислял парень, тем сильнее Феликс пристыженно щурился, пока не попросил остановиться. — Не всех тащу. Только таких милых и эффектно машущих ногами.              — Давай не будем об этом, — просит Феликс, стыдясь своего безобразного пьяного поведения, половину которого он, к сожалению или к счастью — всё не мог для себя решить, не помнил. — А те ребята… всё в порядке? Ты сам как? Я во что вообще влез?              — Аа, ты про тех парней, которым угрожал разбитой бутылкой, — задумчиво тянет Хёнджин, но быстро прекращает попытки подшутить над омегой и негромко смеётся, — прости-прости, молчу. Обычные школьные хулиганы, мы немного поссорились, потому что я не хотел отдавать свои деньги хер знает кому.              — То есть я вмешался оправдано?              — Чёрт знает зачем ты вообще влез, — выпалив, Хёнджин откидывается на спинку стула, — так налетел на них, я уж подумал, у вас там личные счёты, может, старший кого-то, кого они прессуют, не знаю. Но это было весело, хорошо, что те парни поджали хвосты и свалили, а то без крови не обошлось бы. И явно их крови.              — Об этом, — смущённо начинает Феликс и оставляет ложку в тарелке с остатками супа, — спасибо, что остановил. Видимо, я выпил слишком много, и как-то слишком нехорошо вышло…              — Должен мне, получается, — Хёнджин упирается локтями в столешницу и подпирает голову ладонями, — попробовать хочешь?              Феликс не сразу понимает вторую часть слов Хёнджина, но неловко переводит взгляд с сэндвича Хёнджина, который из любопытства рассматривал. Обжаренный до золотистой корочки хлеб, жаренные яйца, бекон, сыр, торчащий лист салата и какой-то соус… Феликсу как минимум было интересно узнать, какой он на вкус, учитывая, что сам он ест обычный куриный суп, который явно уступает вкусовыми качествами. Эта штука на тарелке Хёнджина выглядела вредной и интересной, только непонятно почему нарезанная. Феликс был уверен, что подобное едят руками, а не ножом и вилкой.              — Да нет, — отмахивается омега.              Но Хёнджин нанизывает кусок на вилку и протягивает, Феликс не хочет открывать рот, смущается, но, когда ему настоятельно рекомендуют съесть, потому что скоро начнёт капать, всё же открывает рот.              На вкус и правда не сравнится с куриным супом, тот и вовсе после будет казаться безвкусным. Остро и насыщенно, явно жирно, так что Феликс озвучивает неразборчивое «вкусно» и надеется, что после у него не будет проблем с желудком, ведь кажется, что они могут наступить и от одного куска. Это было то, что надо с похмелья, так и тянуло к подобному деликатесу.              — Надеюсь, язвы нет, — улыбается Хёнджин и нанизывает кусок покрупнее, тот выглядит особенно сочным и вкусным, — а то островато.              И правда остро, Феликсу кажется, что в этом куске была большая часть соуса, так что хочется запить это всё водой похолоднее. Но вкусно. Всё вредное всегда вкусное, Феликс с теплом понимает, что теперь его рацион и правда больше не состоит из одной только лапши быстрого приготовления. Но и родное вредное ест за редким исключением.              — Больше не надо, — прикрывая рот рукой, омега дожёвывает, но с набитым ртом спешит попросить Хёнджина остановиться, потому что тот собирался протянуть ещё один кусок.              — Ну ладно, — Хёнджин закидывает последний кусок себе в рот. — Так понимаю, суп не будешь больше?              Феликс неловко смотрит на остатки супа, и Хёнджин забирает тарелку, не заставляя парня пихать в себя, если тот наелся.              — Я помою.              — Я сам могу, — Феликс поднимается со стула, — и твою помою, а то мне неудобно.              — А мне неудобно заставлять омегу работать, — отзывается Хёнджин, беря губку в руки и давая понять, что посуду моет он, — ну и тем более с похмелья.              — Так ты и сам! — Феликс осекается. Сейчас трезвым взглядом в хорошем освещении он видит, как выглядит Хёнджин, понимает, что чужая одежда болтается свободно на действительно омежьем теле. Зря доверился обонянию.              — Я что?              — Ну, — Феликс неловко откашливается и присаживается обратно. Если сказать бете, что его перепутали с омегой, будет ли это звучать оскорбительно? — Из-за запаха я подумал, что ты омега, а тут ты сказал про заставлять работать, и я вот… Но сейчас я вижу, что ты бета, надеюсь, тебя это не задело? Запах и правда вкусный, шоколадный такой, лёгкий и сладкий.              Вода в кране выключается.              — А если подумать ещё раз?              — О чём? — не понимает Феликс. Видимо, всё же задело.              — Ты и со второй попытки не угадал, — Хёнджин вытирает руки полотенцем, — я не бета, — когда брови Феликса взмывают в удивлении вверх, а рот приоткрывается, Хёнджин решает добавить ясности, — и не омега. Что имеем в остатке?              — Ты серьёзно? — переспрашивает Феликс, поднимается и принюхивается, делая несколько шагов в сторону нового, такого неоднозначного знакомого. Пахнет точно сладко и вкусно, Феликс постоянно проводил время в зале и точно знал, как пахнут альфы, это не Минхо со своим ягодно-еловым запахом или Джисон, который хоть и бета, но запах был посерьёзнее того, к которому омега сейчас принюхивается.              — Гурманский аромат с тёплым и насыщенным шлейфом, — выразительно произносит Хёнджин, медленно подходя к Феликсу. — Многие ошибочно считают, что это хороший повод доебаться до меня.              Омега хмурится, пытаясь понять, не врёт ли Хёнджин, а если и врёт, то зачем. Чем ближе подходит Хёнджин, тем отчётливее чувствуется этот десертный аромат, в центральном шоколаде появляются слабые упоительные карамельные, миндальные нотки. Иногда Феликсу так и хочется укусить человека, который пахнет слишком аппетитно, но понимает, что на вкус явно будет не так, как хотелось бы, да и не принято в приличном обществе кусаться.              «Если принюхаешься, сможешь разобрать что-то вроде пралине», — Хёнджин упирается руками в край стола по обе стороны от Феликса, наклоняет голову к его шее, вдыхая аромат омеги и позволяя лучше ощутить свой. Уже находясь в тесной близости, даже без влияния феромонов, с гулко стучащим сердцем Феликс всем естеством ощущает, что Хёнджин — альфа. Не обманул всё-таки.              — Возможно, оно там и есть, — после секундного оцепенения выдаёт Феликс, сглатывает и убирает руку Хёнджина, открывая себе путь к созданию личного пространства.              — И куда ты ушагал? — Хёнджин скрещивает руки на груди. — Ещё бы к другой стене отошёл. Удивился? Или, может, испугался?              Альфа ухмыляется, отодвигает себе стул и усаживается. Подперев подбородок запястьем и закинув ногу на ногу, Хёнджин взглядом намекает, чтобы и Феликс присел.              — Просто было немного неожиданно, — омега возвращается на своё место.              — И поэтому ты так яро дистанцировался, — Хёнджин приподнимает уголок губ. — Ты же мне должен, помнишь? — Феликс напрягается, опасаясь, что с него может потребовать за свою скромную помощь альфа. — Ты же безработный?              — Есть такое, планирую найти что-нибудь.              — У меня и правда есть кофейня.              — У школьника? — теперь уже Феликс скептически изгибает бровь, скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула.              — Семейная, — поясняет Хёнджин, — перешла ко мне, и теперь я полноправный владелец. Не веришь?              — Не то чтобы… — уклончиво отвечает омега. — А семья где? Почему кафе под твоей ответственностью?              — Умерли, — сходу отвечает Хёнджин и приподнимает уголок губ на секунду, — все до единого. Ещё вопросы?              Феликс убирает руки с груди, чувствуя себя неловко за личный вопрос и ещё более стыдно за своё недоверие: Хёнджин не кажется особо грустным, что кажется подозрительным.              — Хочешь спросить, почему я так спокойно говорю об этом? — опережает Хёнджин. — Сам подумай, что мне, всю жизнь теперь по ним страдать? Мы близки особо не были, моя жизнь продолжается, и я должен идти дальше.              — Ты прав, прости, — Феликс трёт лицо ладонями, стыдясь своей подозрительности, которая, как ему кажется, отчётливо читалась на лице. Со всеми своими проблемами и сдающими нервами он начинает цепляться за мелочи, но доводить до реальных проблем с доверием, граничащим с паранойей, омега не собирается. — Так чем могу помочь?              — Там несложно, школьники-студенты — ужасная текучка, не хочешь поработать? — предлагает Хёнджин. — Не «за спасибо», конечно. Да и там несложно, я научу, объясню, освоишься быстро.              Феликс даже задумывается над этим вариантом, понимая, что едва ли он будет получать меньше, чем за неполную ставку в магазине, так что звучит хорошо. Но в следующее мгновенье в голову врезается причина, почему так тяжело было найти работу в принципе — регулярные тренировки с Крисом.              — Не думаю, что выйдет, у меня график проблемный.              — Оттуда и текучка, так что не волнуйся, мне просто нужен хоть кто-то, — устало выдыхает альфа, зачёсывая волосы за ухо. — Обсудим, посмотрим и подберём вариант. Так ты согласен?              — Я-то да, — быстро отвечает Феликс, — но я буквально через день… занят. Регулярно. Если, например, вчера я полностью свободен, то на следующий день едва ли и минутка свободная выдастся.              — «Полностью свободен»? — переспрашивает Хёнджин. — Шутишь? Это и есть «проблемный» график? Тут некоторые выдают из разряда «могу с восьми до часа и с двух по пяти» или «в разное время по пять часов в день». А у тебя через день свободно, это же отлично, в этом стабильности больше, чем в жизнях некоторых студентов.              — Иногда «свободно» превращается в «занято», и я заранее не знаю, когда это произойдёт, — добавляет омега. Иногда Бан Чан просто звонит, по каким-то причинам решив для себя, что тренировку стоит перенести или придумав что-то новое и эффективное, а Феликс едва ли может отказаться.              — Без разницы, у всех бывают форс-мажоры, — отмахивается Хёнджин. — У работы тоже минусы есть, например, неофициальное трудоустройство и «зарплата в конверте». Сам понимаешь, с каждым возиться, все эти законы… Поэтому особо серьёзные люди и не устраиваются, хах.              Феликс не помнит, когда в последний раз был устроен официально, кажется… никогда? Так что его устраивает всё. Тем более, что ему кажется, его уже словно упрашивают или настаивают, так что омега для себя заключает, что все риски пусть останутся на Хёнджине. В любом случае, это не первая мутная подработка.              — Тогда обсудим детали, и я пойду?       

○・°• ｡❀｡•°・○

             Феликса устраивает всё, даже то, что работа началась в тот же день. Было буквально пара часов добраться до дома, переодеться и окончательно привести себя в порядок. Только то, что Хёнджин сам себя добавил в контакты телефона, Феликса немного напрягло. Возможно, стоит поставить пароль, никто не знает и тем более он сам, когда в следующий раз он напьётся, а в телефоне вся информация, вся жизнь.              Стоять на кассе привычно, сказывается продолжительный опыт работы в круглосуточных и забегаловках, но вот на новом рабочем месте Феликс провёл времени немного, до четырёх, а после это место занимала какая-то милая девушка с яркими волосами, постоянно заправляющая выбивающееся каре за уши. А вот Феликс торчал на кухне, помогая Хёнджину разбираться с позициями меню, выведенными на меловых досках.              Обилие трайфлов в небольших стаканчиках, эклеры, песочные корзинки, маленькие тарты и киши… Если поначалу всё это казалось Феликсу ужасно сложным в приготовлении, невозможным во всём своём количестве и многообразии, теперь-то он понимает, что большинство делалось на самом деле просто и достаточно быстро собиралось, главное — иметь все заготовки под рукой, а дальше работа, скорее, механическая: размораживается, выпекается, по мелочи готовится и собирается. Ну и оформляется для внешней презентабельности. Множество техники облегчает работу, надо лишь вовремя всё включать-выключать, ставить и вытаскивать. Феликс втянулся быстро, но Хёнджин сразу сказал, чтобы сильно не расслаблялся, потому что все эти заготовки своевременно тоже должны кем-то делаться. И всё равно омега с удовольствием собирал очередной десерт в стеклянной кружке, находя подобное занятие расслабляющим. Это были простые кусочки бисквита, обилие взбитых сливок и клубничный сироп, а выглядело так аппетитно и замысловато. И пахло вкусно. Ну не чудо ли?              Часть ассортимента и вовсе не готовилась, а откуда-то заказывалась, на кухне только нарезалась и выкладывалась красиво под стекло на витрину у кассы. Заморочек в кафе было минимум, даже таскать ничего не приходилось, так что замученные мышцы не давали знать о себе болью. Феликс решил, что это отличная работа, ещё и постоянный запах аппетитной выпечки.              Время действительно пролетало незаметно.              Под вечер ничего не ставилось выпекаться, да и не готовилось ничего — продавалось то, что ещё не продалось. Феликс проверяет время на телефоне и непонимающе смотрит, как Хёнджин снова крутится, собирая, если Феликс правильно помнит, трайфл — подобие тирамису. На вопрос, зачем альфа это делает, если и люди уже не идут особо, и продаётся с витрин, толком не отвечает, говоря пойти переодеться и подождать в зале. И Феликс согласно удаляется в раздевалку, чтобы развязать фартук и снять со своей футболки рабочую рубашку.              В зале пусто, оно и понятно — поздний вечер, люди с работы идут, поесть полноценно хотят, да и для «забежать отдохнуть» не самое подходящее время. Касса пустует; Мия — миловидная бета, приятная не только как человек, но и своим лёгким кокосовым запахом, с которой Феликс всё же позже познакомился, закончила смену и ушла, прибрав немногочисленный мусор в виде нескольких брошенных клиентами салфеток и пустых чайных стаканчиков.              Феликс тоже уже хотел пойти домой и завалиться спать, потому что завтра должна быть тренировка, а быть вялым и сонным — весомый повод мягко отхватить. Бан Чан сразу сказал, если работа будет мешать тренировкам, то стоит уволиться. Омега всё ещё не хотел быть чем-то обязанным мужчине, за исключением долга, который надо было понемногу выплачивать, так что не принимал деньги, которые ему совали под различными предлогами. Его в принципе напрягали эти благотворительные акции, чувствовалось что-то нехорошее, а если и не подвох, то излишнее снисхождение. Хочется деньги зарабатывать чем угодно, исходя из собственных усилий, но никак не жалким видом.              Феликс зевает, прикрывая рот рукой, а когда открывает глаза, перед ним на столе оказывается десерт в квадратном стаканчике. Тот самый, который ещё недавно собирал Хёнджин. Феликс вопросительно смотрит на альфу, присаживающегося на стул рядом.              — С первым рабочим днём, — улыбается Хёнджин и придвигает трайфл ближе к Феликсу.              «Даже сердце забилось чаще», — неловко думает омега, удержавшись, чтобы привычно не померить двумя пальцами пульс на шее.              — Это за то, что я окатил тебя водой или порезал? — шутливо спрашивает Феликс, не понимая, с чего такая щедрость, когда он заслуживает минимум укора, и берёт воткнутую в десерт чайную ложку.              Но Хёнджин не ругался. Вообще ничего плохого не говорил, просто молча вытирал лицо от воды или клеил пластыри на порезы, вынуждая Феликса в который раз усомниться в реальности его существования. Он был слишком добрым, слишком хорошим и терпеливым. Непривычно.              — За то, что быстро схватываешь и повторно не ошибаешься, — поправляет Хёнджин. Он кажется Феликсу до боли хорошим.              — Спасибо, — омега отправляет кусочек бисквита и обилие крема на ложке в рот, не понимая, почему у чего-то настолько незамысловатого такой хороший вкус. И игнорируя нарисованное какао сердечко. Не было такого в привычном дизайне, что за смущающие вольности.              — Ты постоянно благодаришь, — подмечает Хёнджин, — но в большинстве случаев в этом нет необходимости.              — Считай, привычка, — отмахивается омега, — пойми и прости. Хочешь?              Феликс набирает десерт на ложку и протягивает Хёнджину, который с радостью съедает. Омега вздрагивает, когда над дверью неожиданно звенит колокольчик.              — Я опоздал малёха, но пришёл.              Голос кажется Феликсу знакомым, даже слишком, поэтому он резко оборачивается на вошедшего парня и кривится. Феликс абсолютно точно не хотел, чтобы Хёнджин знал, какие у него проблемы и чем он занимается, не рассказал и не расскажет, а вот Минхо языком трепать любит. Сказать рвущееся наружу «ты тут что забыл» и выдать себя Феликс не успевает, Хёнджин с шумом отодвигается на стуле подальше от стола и машет появившемуся альфе.              — Для людей твоей пунктуальности отдельный котёл в аду, — улыбается Хёнджин, — нет, полноценный круг. Даже сомневаюсь, а нужен ли ты мне тут такой.              — Мне уйти? Хотя, — хмыкает Минхо и переводит взгляд на таращившегося на него Феликса, — как я могу бросить дру-уга?              Минхо подтаскивает себе стул из-за соседнего стола и присаживается между парнями.              — Я что-то прервал? — вскидывает бровь брюнет и одаривает омегу очаровательной улыбкой, приветственно махнув рукой.              — Вы знакомы? — Хёнджин еле заметно хмурится, сразу заметив появившееся странное напряжение. Ему это уже не нравится.              Минхо ответить не успевает, Феликс громко перебивает.              — Нет!              Но Хёнджин всё же бросает вопросительный взгляд и на друга. Феликс же как открытая книга, с ним всё понятно.              — Впервые вижу этого милашку у тебя в кафе, — отзывается Минхо и переключает всё своё внимание на Хёнджина. — Лучше скажи, как долго мне здесь торчать?              — Недели две, как только Ким разберётся с долгами по учёбе, сразу же вернётся, — следует незамедлительный ответ.              Феликс старается расслабиться и вернуть лицу непринуждённое выражение, продолжает есть свой десерт. Что-то такое Хёнджин упоминал, недавняя бета за кассой была вынуждена взять короткий отпуск, но не увольнялась. Феликс и не думал, что другом Хёнджина окажется Минхо. Хёнджин вообще не выглядел как тот, кто будет дружить с подобным типом! Феликс даже чувствует себя немного разочарованным — совсем не разбирается в людях, а Хёнджин ничего компрометирующего не рассказывал, остаётся надеяться, что эти двое — просто одноклассники или вроде того.              Краем уха Феликс слышит, как парни договариваются насчёт рабочего графика нового сотрудника, и для себя отмечает, что завтра он расспросит Минхо, не зря же тот сказал, что свободен все две недели, кроме завтрашнего дня.              — Не хочешь представить своего новенького? — вскидывает бровь Минхо, кивая в сторону омеги, который доедал тирамису, стараясь не обращать внимания ни на что вокруг. — Его я тут и правда раньше не видел.              — А, ну да, это Феликс, — нехотя представляет Хёнджин, — и он немного застенчивый, так что не лезь к нему.              — Я? Да зачем бы мне? — изображает удивление Минхо, но подаётся вперёд, хватает омегу за руку и съедает с ложки десерт, лукаво косясь в сторону Хёнджина, с наслаждением подмечая и малейшие изменения в лице альфы.              Феликса и без того этот спектакль не впечатлял, так он ещё не успел забыть, как этот несносный альфа повёл себя во время спарринга. Омега серьёзно посмотрел на Минхо и беззвучно одними губами отчеканил: «Я тебя убью».              — От этого взгляда даже лоб заболел, — Минхо тут же отпускает руку Феликса и чуть двигает стул подальше, хитро щурится, смотря парню в глаза, — и ребро. Вообще всё заболело, ты прям чудеса творишь!              — Да хватит, — поднимает голос Хёнджин, — веди себя прилично, ты не ребёнок. Вы точно нигде не встречались? Не могу понять неприязни, — он с подозрением сужает глаза.              — Кажется, я как-то занял последнее свободное место в автобусе перед этим парнишкой, — приподнимает уголок губ Минхо, — злопамятным оказался.              — Ладно, это на тебя похоже, — Хёнджин расслабляется и откидывается на спинку стула, — никакого уважения. Но разве у тебя не личный водитель?              — У нас равноправие! — защищается Минхо. — И он вообще не слабый пол, ну ты глянь. И, чтоб ты знал, иногда я тоже играю в обычного человека, катаюсь на общественном транспорте, хожу в обычную школу, общаюсь с простыми людьми… И так далее по списку челяди.              На вопросительный взгляд Хёнджина Феликс отвечает, что не запоминает лица, особенно такие непримечательные, может, и довелось вместе проехаться на одном автобусе.