Vanilla Floret

      — Я из тебя душу вытрясу! — особенно громко говорит Феликс, идя в сторону Минхо, стоило только его выцепить краем глаза, и тыча пальцем.              Омега злобно пыхтит, уверенно приближаясь к альфе, который так удачно встретился на входе в зал.              — Минутку, — улыбается парень и отворачивается от девушки, которая удивлённо хлопала ресничками, наблюдая, как альфу хватают за грудки и крайне агрессивно ругают.              — Какого чёрта ты вчера всё подставлял меня? — шипит Феликс в лицо Минхо, крепче сжимая футболку парня в руках. — Зачем? Не понятно было, что надо сделать вид, что мы не знакомы? Так сложно?              — Ты же поняла, где остановка? — альфа оборачивается обратно к девушке, и та активно кивает. — Тогда иди, увидимся в школе.              Девушка тут же подрывается с места и спешно уходит, решая не испытывать судьбу и ненароком не попасть под горячую руку, потому что ситуация выглядела так, словно этим парням есть что обсудить и обмениваться они собираются не только словами. Феликс понимает: слова Криса о том, что местным больше нравится шикарный бюст — не пустой звук, но заглядываться на чужую грудь, пускай и будучи тоже омегой, неприлично.              — О чём ты, цветочек? — играет дешёвое недоумение Минхо, отцепляя с себя руки омеги. — Понятия не имею, что не так.              — Хёнджин, — сквозь зубы цедит Феликс, — я не хочу, чтобы он знал, чем я занимаюсь, а ты как-то слишком двусмысленно трепался вчера.              — Да брось, ну дерёшься ты, — альфа треплет Феликса по отросшим чёрным волосам, — и что? С работы теперь выгонит, что ли? Вообще не вижу поводов для беспокойства.              — Могут появиться и другие вопросы! — возражает Феликс, понимая, что от Минхо сотрудничества не дождёшься. — Я не хочу… чтобы всё это всплыло, серьёзно.              Феликс закусывает нижнюю губу, понимая, что его ситуация — не то, чем следует афишировать, не то, что бы он хотел обсуждать, тем более с Хёнджином. Феликс помнит, в каких условиях он выживал и продолжает, понимает, чем занимается и свою причастность к чему-то нелегальному и жуткому, а о том, что выбор был между боями и проституцией — упоминать и вовсе не стоит. Он не хочет увидеть в глазах Хвана разочарование или отвращение, не хочет, чтобы от него унизительно отдёрнули руки, словно он грязный, а в его понимании, узнай Хёнджин, всё бы произошло именно так. В его ситуации гордиться нечем, хуже жалости может быть только неприязнь, тем более от того, кто начал заметно симпатизировать омеге.              — Я же шутил, — заметив, что Феликс и правда поник, Минхо ободряюще похлопал его по плечу, — буду делать вид, словно не знаю тебя, нормально? Но и не думай, что Хван такой весь из себя святой, а то я видел восхищение в твоих глазах, аж тошно.              — Не было восхищения, — хмурится Феликс. Но Хёнджина он и правда считает чуть ли не святым: в квартиру пустил, даже дотащил до неё, умыл и переодел, еду приготовил, так ещё и работу дал, не обращая внимания на помятый вид, сам всё объяснил и слова плохого не сказал ни на один промах. Будь Феликс верующим, свечку бы в храме поставил. — Он просто хороший. Интеллигентный, что ли.              — Должен будешь, — подавив смех, бросает Минхо и идёт в сторону дверей зала, — идём уже. Интеллигентный… Что выдал-то, тц.              — Подожди меня, — отмирает омега и бежит следом за зашедшим в помещение Минхо.              Нет в жизни ничего постоянного. Феликс обещал, что больше не позволит Минхо помогать себе с растяжкой, но обстоятельства поменялись. После классических силовых тренировок на все группы мышц, как омеге казалось, хотя Бан Чан утверждал, что только на десять, и отработки ударов на тренировочных пэдах всё с тем же Бан Чаном, мужчина позволил Феликсу отдохнуть и заняться растяжкой.              Если омеге ближе удары ногами — его право, Крис не возражал, но настаивал, что развиваться надо всесторонне и в разных видах, да и кого-нибудь, кто на достаточном уровне разбирался в тхэквондо, в зале не было. Кроме Джисона, но и на него слишком полагаться не стоило, несмотря на хорошую технику, всё же Бан Чан считал его ещё зелёным. Большинство местного контингента предпочитало бокс, кик-боксинг и в основном удары руками и реже коленями. Грубая физическая сила, выбивающая из противника жизнь за пару ударов вместе с кровью, скатывающаяся в смешанные боевые искусства, так хорошо подходящие подпольным боям, где и правил-то не было, ценилась выше технически изящного упора на ноги.             Феликс просто делал так, как чувствовал, шёл к тому, к чему, как ему казалось, имел склонность. И, конечно, ему нравилось, как эффектно выглядела растяжка, которую не так-то просто было вернуть в более-менее нормальное состояние. Он то начинал, понимая, что надо делать хоть что-то, то бросал, потому что после напряжённого рабочего дня на нескольких работах, без выходных и послаблений, сил не оставалось даже переодеться, чего уж говорить об упражнениях на развитие эластичности мышц. Но сейчас это как никогда актуально и стало частью будничной рутины. Когда Феликс впервые замахал ногами, Бан Чан впихнул его на занятия к одной своей знакомой китаянке, на занятия к которой омега до сих пор периодически ходит.              Миниатюрная женщина нравилась Феликсу, у неё был забавный акцент и звонкий голос, но вот группа, с которой они занимались, приносила дискомфорт своим количеством незнакомцев, которые ещё и справлялись со всем гораздо лучше новоприбывшего омеги, так что, посмотрев всё, что надо, Феликс решил, что вполне может заниматься и самостоятельно, а на спину понажимать он найдёт кого-нибудь и в зале. Минхо, например, который всегда был только за. Он был посильнее Джисона, в первый раз чуть не сломал омеге колено, излишне инициативно выворачивая ногу.              — Знал бы ты, как мне это нравится, — смеётся Минхо, сидя в ногах у лежащего на спине Феликса, коленом удерживая его левую ногу на коврике, а задранную правую вдавливая чуть ли не в грудь омеги.              — Колено держи, — тяжело дыша, командует Феликс, чувствуя, что начинает сгибать ногу, — и держи нормально, а не провоцируй меня на жалобы о сексуальных домогательствах.              — Ты сам попросил, — улыбается альфа и чуть сильнее давит на ногу, заставляя омегу болезненно вздохнуть, — могу позвать Джисона с брусьев.              — Просто делай нормально, — выдыхает омега и меняет ноги. — Давно вы с Хёнджином знакомы?              — Ещё бы ты ко мне по-дружески обратился, — недовольно хмыкает Минхо, медленно поднимая левую ногу омеги. — С начальной школы.              — Да Хёнджин мне больший друг, чем ты, — огрызается Феликс и чувствует, как пальцы стали болезненно нажимать на мышцу бедра, намекая, что не стоит пытаться задеть услужливо помогающего альфу, — хотя мы от силы пару дней знакомы. Минхо! — вскрикивает омега, когда его снова щипают за бедро. — Я реально сейчас к Джисону обращусь.              — Понял, — альфа возвращается к растяжке без лишних касаний, — не хочешь рассказать Хвану, что ты у нас начинающий подпольный боец?              — Нет, конечно, это ужасно, — выпаливает омега.              Наверное, кто-то посчитает подобное крутым, но точно не Феликс. Была бы возможность, он бы ни за что не полез в эту даже звучащую больно и опасно тему; но долги делали своё, да и ситуация такая, что подобное занятие как-то даже вписывалось в его неблагополучную жизнь.              Только омега, как он приходил к простому выводу после недолгих раздумий, не вписывался ни в свою жизнь, ни в бои в частности.              — У тебя, кажется, на неделе бой? — приподнимает уголок губ Минхо. — Не скажу, что совсем в тебя не верю, цветочек, но ты и сам отхватишь знатно. Что скажешь своему начальнику, когда заявишься с синим лицом?              — Упал?              — Упал…              — С лестницы.              — С лестницы…              — Знаешь, — Феликс убирает руки Минхо со своей ноги и через кривой кувырок назад откатывается в сторону, — я попрошу Джисона, ты на меня давишь.              — Так это я и должен делать, — цокает Минхо, поднимаясь, — как мышцы растягивать, не давя?              — Тогда раздражаешь, — омега разминает плечи круговым движением и поднимается с колен. — Ну ты понял: делаешь вид, что мы не знакомы.       Феликс поправляет одежду и уходит в соседний зал в поисках Джисона. Минхо вообще особо не помогает, пользы от него только в паре слов, годится разве что весёлую компанию составить, но и то за такой компанией Феликс обратится, когда у него совсем не останется других вариантов.       

○・°• ｡❀｡•°・○

             На улице приятная прохлада, блещет закат, с громким звуком проносятся машины по дороге. Люди идут размеренно и спокойно, наслаждаясь хорошей погодой. Феликсу до сих пор кажется удивительным, что есть те, кто спокойно ведут размеренную жизнь, не поглощены в пучины проблем, которые с годами лишь наслаиваются, пока в один момент не перекроют светлое небо окончательно.              — Ты куда?              Омега вздрагивает, когда Джисон его окликает, и оборачивается. И что ответить?              — На подработку, — с улыбкой оборачивается Феликс, решая ничего нового не придумывать. Чем больше лжёшь — тем больше деталей необходимо держать в памяти, чтобы не посыпаться, а голова у него и без того забита.              — Тебя разве не уволили? — бета вопросительно изгибает бровь.              Язык у Минхо был длинным, даже слишком, тот его демонстрировал нечасто, но когда высовывал, Феликсу хотелось ухватиться и ножничками отчикнуть кусочек. Думал об этом он, естественно, не всерьёз, так, пролетали мыслишки.              — Нашёл новую, — Феликс отвлекается на очередное сообщение от Хёнджина.              Альфа неожиданно позвонил и попросил под вечер вернуться на часть смены и закрыть заведение. Хоть это и не был рабочий день Феликса, он сразу же согласился помочь, а поскольку времени было впритык после тренировки, ещё надо было успеть добраться до кафе — Джисон со своими расспросами тут совсем некстати.              — Ты не рассказывал.              — Не дуйся, — со спины на Джисоне повисает Минхо и тычет бете в щёку, — Ликси у нас мальчик взрослый, постоянно работает где-нибудь, так ещё и в подготовках к своему первому бою после апгрейда, забыл и забыл. Или ты недовольный такой, потому что со мной он сегодня тусовался больше, чем с тобой? Не волнуйся, он любит нас одинаково.              — Ты тяжёлый, свали, — Джисон морщит нос и пытается скинуть с себя Минхо, — вообще не в этом дело, я просто волнуюсь.              — Что за мания контроля, как он без тебя-то жил? — закатывает глаза альфа, напоследок сжимает бету в объятиях и отпускает.              — Ладно, до встречи, ребят, — бросает Феликс, отворачиваясь, и собирается убегать, но останавливается, чтобы добавить решающее: «И Джисон мне нравится больше».              Минхо цыкает на это безобразие: он тут и так, и сяк выгораживает парня, помогает со всем и во всём — его просто просят нечасто, но когда просят — всю душу вкладывает, а тут его, оказывается, и любят меньше. А ведь он и подкармливает Феликса, и провожает, обхаживает по-всякому, Джисон хоть и делает то же самое, но вся симпатия почему-то достаётся ему одному. И обидно, и ревность непонятная берёт, однако кого к кому — Минхо не уверен.              Феликс спешит до автобусной остановки, решая, что после тренировки и жёсткой растяжки он до кафе не добежит, как минимум к назначенному времени точно. Автобус тоже не спешит появляться, а когда всё же подъезжает, движется медленно, останавливается на каждой остановке, и Феликс проклинает сеульскую многолюдность, радуясь, что хотя бы успел занять сидячее место. Отписывается Хёнджину, что немного опоздает, но моментально прилетает облегчающий ответ, что всё в порядке, ничего страшного.              Выпрыгнув из автобуса, мышцы в очередной раз отзываются болью, которая уже давно не кажется такой невыносимой, Феликс спешит к знакомому кафе и быстро влетает.              Хёнджин удивлённо поворачивается на запыхавшегося парня, отдаёт клиенту крафтовый пакет с заказом и выходит из-за кассы.              — Прям бежал, что ли? — Хёнджин тыльной стороной ладони касается порозовевших горячих щёк омеги. — Форма в раздевалке, переодевайся и к кассе.              Окончательно отдышавшись, Феликс сглатывает и кивает, уходит в раздевалку. Он обычно изо всех сил старается быть пунктуальным, приходить и уходить в назначенное время, даже если какая-то встреча появляется неожиданно. Возможно, это стремление выработалось после Бан Чана, который за опоздание на тренировку заставлял то отжиматься, то подтягиваться, то приседать ровно столько, на сколько минут позже омега вошёл в двери зала. После тридцати подтягиваний, осиленных ну не иначе как с Божьей помощью, Феликс поклялся вставать вовремя и собираться заранее.              Футболка оказывается немного мокрой после наспех принятого душа. Поскольку душевые были суровые и без дверей, из зала как раз уходили посетители, а Феликсу надо было спешить — Джисон экстренно держал полотенце, не задавая лишних вопросов. Вот поэтому Джисон нравился Феликсу больше Минхо: попросил прикрыть в душевой, а тот и прикрывает, не спрашивая, чего это вдруг омега решил завалиться в душ, когда там полно людей, даже подглянуть не пытается. На самом деле, стоять в душе полностью обнажённым, когда комната наполнена такими же без одежды альфами и бетами, один вид которых всё ещё напрягает, было страшно. Так что Джисон выполнял ещё и защитную функцию, Феликс, конечно, сильно сближаться с парнем не собирался, как-то особенно доверять, но всё же от его присутствия было спокойнее.              Но больше омега в душевую, когда там кто-то есть, не полезет. Хватило ему.              Феликс застёгивает рубашку на голое тело, боясь, что от футболки она промокнет и будет выглядеть уже не так презентабельно, и завязывает коричневый фартук. Хёнджин говорил не стесняться фигуры и завязывать его нормально, чтобы не болтался, но Феликс всё равно не затягивал, чтобы талия не очерчивалась. Всё же хочется выглядеть как-то мужественнее, а у него фигура, которой позавидует любая молодая девушка. Собственно, именно это и говорили ему одноклассницы, чтобы поиздеваться от зависти или и правда считали, что это хороший комплимент парню — Феликс без понятия, но дружелюбно улыбался, благодарил и после носил одежду посвободнее.              — Запасной ключик тебе, закроешь кафе, — Хёнджин берёт руку омеги и кладёт на ладонь небольшой ключ, — неожиданно возникли накладки, и мне надо срочно бежать. Прости, что выдернул тебя, кажется, ты был чем-то занят?              — Нет, всё в порядке, — говорит Феликс и закидывает ключ в кармашек на фартуке, — мне не сложно.              Его не раз так выдёргивали, ставя в ночные смены, просто… потому что. А он и отказаться не мог, так и таскал мешки и коробки за мизерную зарплату, хотя за срочность и тяжёлый труд чисто по-человечески могли бы и платить нормально.              Закрыть кафе было мелочью в сравнении с предыдущим опытом.              — В качестве извинений съешь что-нибудь, что нравится, — улыбается Хёнджин и идёт в сторону раздевалки, — или вообще всё. Или с собой забери.              Феликсу даже как-то неудобно, Хёнджин и так сказал, что заплатит за неудобства, так ещё и предлагает угоститься. И омега бы отказался, только вот после тренировки он не ел, а до закрытия ещё пара часов. Свою роль играло и то, что всё равно вся оставшаяся еда списывается и выбрасывается.              Поначалу Феликсу было даже больно смотреть на это, сразу вспоминались времена, когда он жил на дешёвой лапше или вообще на воде… Сейчас у него хоть и нет свободы, но есть деньги. Иногда Феликс риторически задаётся вопросом, а где же Крис всё это время был?              — Дважды провернёшь влево и всё, в сообщениях я перечислил, что остаётся сделать, — Хёнджин застёгивает куртку, — смену на кассе я закрыл, просто приберись и всё такое. И проверь дверь, дёрни пару раз, чтобы она точно была закрыта, иногда замок вредничает.              — Я всё понял, — отзывается Феликс, до которого не очень доходит, а зачем он тогда вообще переодевался. Дисциплина, может, рабочая или чтобы с улицы из-за стекла сотрудник выглядел как надо.              Хёнджин хлопает себя по карманам, проверяя, всё ли он взял, машет на прощание и спешно уходит. Феликс подпирает рукой голову, наблюдая сквозь стекло, как альфа уходит, думая, как это обычный школьник сам ведёт бизнес. Наверное, это тяжело? Феликс вообще не разбирается в документах, максимум составляет отчёт по списанной продукции по объяснённым шаблонам и подобные простые формы, а тут Хёнджин сам всем занимается… Альфа кажется Феликсу удивительным: живёт предоставленный сам себе, даже после смерти семьи не скатывается в депрессию, а продолжает учиться, работать и даже квартиру в чистоте поддерживает, сам готовит… Феликсу кажется, что он упускает слишком многое в своей жизни, несмотря на возраст, он почти ни в чём не разбирается и ничего толком не умеет, кроме банального и физической работы, и нигде не преуспел. До Хёнджина даже готовил на уровне «заварить еду быстрого приготовления кипятком» или «разогреть в микроволновке».              Феликс протирает столы и не понимает, что это появляется за тёплое чувство внутри.              Под вечер обычно если кто редкий и забегает, то чаще берут на вынос, так что уборка зала не занимает много времени: протереть столы и задвинуть стулья, поправить почти полные подставки для салфеток. Феликс идёт к витрине и начинает медленно уносить расставленные морсы и соки в холодильник, аккуратно складывает оставшиеся торты в контейнеры и тоже убирает на полки.              Ходить с чёрным мусорным мешком и скидывать в него оставшуюся немногочисленную выпечку — больно, но Феликс мужественно отправляет эклер за эклером, пирожные расточительно улетают к общей массе, а омега подумывает, не отдать ли это… куда-нибудь. Животным каким-нибудь вывалить или раздать людям, разумеется, до того, как оно всё свалится в общую массу. Хёнджин предлагал прогуляться и покормить птичек, но и это казалось недостаточным и нецелесообразным, но Феликсу сразу сказали — это бизнес, если всё так просто раздавать — стоимость упадёт; как-то пробовали к концу смены делать скидки на оставшиеся позиции, так люди и начали вечерами приходить, чтобы мелочно купить небольшой французский тарт на пятьсот вон дешевле, что даже и близко не половина стоимости. Хёнджин тогда смекнул и решил, что это всё слишком нелепо, и быстро отказался от подобной идеи в пользу утилизации.              Мусорный мешок, хоть и далеко не полный, заворачивается и выкидывается в корзину на кухне, чтобы после закрытия можно было выкинуть уже весь мусор. Феликс окидывает взглядом пустую витрину, которая без всей этой разнообразной, аппетитной и ароматной продукции выглядит невесело, и уходит на кухню. Для себя он спас киш с курицей и шпинатом и пару корзинок — одна с ореховым кремом, другая с клубничным. На них были блестящие посыпки, цельные кусочки шоколада и нарезанная клубника. Их было жалко выбрасывать, не поднималась рука свалить к общей куче.              Взглянув на часы, Феликс отмечает, что давно пришло время закрытия, а раз он со всем закончил и даже поел — можно уходить. Завтра был выходной, не было ни тренировок, ни работы, и можно было полноценно отоспаться весь день. Феликс ещё перед своим импровизированным ужином снял рабочую форму, оставалось только собрать мусор, накинуть куртку и закрыть кафе. Феликс выключает во всех комнатах свет, закидывает сумку на плечо и подхватывает чёрный мешок. Феликс в последний раз оглядывает помещение, волнуясь, но всё выглядит как надо, и выходит. Оставив пакет на асфальте, Феликс принимается прокручивать ключ в замке. Дёргает ручку, толкает дверь — всё закрыто. Ключ убирается под замок в карман куртки, мусор берётся обратно в руку, но Феликс ещё раз напоследок дёргает ручку. Ну а вдруг. Но всё точно закрыто, значит, можно выдохнуть и пойти к мусорным контейнерам, окончательно завершая все свои дела на сегодня.              Сев в полупустой автобус, Феликс отписывается Хёнджину, что он всё сделал, кафе закрыл, и получает ответ в виде пары смайликов. Хёнджин любил всякие стикеры и смайлики, только вот их значение Феликс понимал не всегда, а переспрашивать и выглядеть глупо не хотел.              Возвращаться в свой район, который выглядел старым и убогим, из центра было неприятно. Вот шею сломает, но грядущий бой выиграет — решает Феликс, и неважно, насколько тяжело будет, но продолжит драться регулярно, лишь бы уже начать зарабатывать и окончательно разобраться с долгом. Омега старался не терять оптимизма, надеялся, что однажды сможет расплатиться со всеми процентами по кредитам и скинет с себя отцовское наследство, заживёт себе спокойно.              Пойдёт ли он учиться дальше? Для высшего образования нужны деньги, а он с одними кредитами борется не для того, чтобы влезть в новые, да и надо было заканчивать брошенную школу, сдавать экзамены… Помнит ли он хоть что-то из программы? Феликс проходит школу жизни, но эти знания, а в частности опыт, явно не помогут получить высокий балл, так что так и продолжит слоняться по всяким магазинам и кофейням, может, что приличнее подвернётся. Вариантов немного, но есть. Феликсу кажется, что он начинает слишком далеко загадывать, учитывая, что он ещё в самом начале пути, и… от этого хочется упасть ничком прямо на дорогу и попросить, чтобы кто-нибудь сердобольный переехал. Когда жизнь как американские горки, но подъёмов не так уж и много, зато всегда оказывалось куда скатиться, поддерживать оптимистичный настрой всё сложнее. Феликс уже не хочет стараться, что-то делать… Он бы не отказался вернуться назад во времени и снова, как все одногодки, ходить в школу, делать уроки и жить с семьёй. Даже если эта семья крайне недовольна сыном.              Иногда омега приходит к мыслям, что сблизиться с кем-то вроде Джисона — это его примитивный способ выжить, потому что и дальше так жить становится слишком одиноко и тяжело, невыносимо. Дружба — это удобно, особенно когда у тебя даже семьи нет, нет вообще никого, зато проблем по горло, наличие которых, собственно, главная напасть: от них хочешь сбежать к кому-нибудь, к кому угодно, но они же и не позволяют — стыдно.              Феликс неизбежно приходит к тому, что не хочет никого напрягать, не хочет никого беспокоить, несмотря на то, что частенько хочется кому-нибудь поплакаться и пожаловаться. Это всё сложно. А район — тёмный и убогий — легче не делает. Феликс чуть не запинается о трещину в асфальтовом покрытии, но ловит равновесие. Как тут вообще люди живут? Он без понятия, но как-то живут, даже общежитие, в котором удаётся снимать не самую плохую квартиру-студию, больше напоминающую тесную комнату, забитую соседями, словно не волнующимися почти аварийным состоянием здания. Омега устало заходит в здание, и к нему тут же подскакивает низенькая полная женщина, каждый разговор с которой не сулил ничего хорошего.              — Из тридцатой? — женщина поправляет очки повыше на переносице.              — Ну да, — неуверенно отвечает Феликс, чуть сводя брови. — Могу узнать, в чём дело?              — Съезжаем.              — Что? — Феликс ненавидит, когда его так просто ставят перед фактом без каких-либо объяснений. — Почему?              — Систематическая неуплата, — с хрипотцой чеканит женщина, а в непонимание Феликса тычет пальцем в какую-то тетрадь: — У меня всё записано.              — Простите, — омега пытается не показывать возмущение, — но я неделю назад к Вам лично заходил и отдавал деньги, положил прямо на стол, и Вы сказали дословно: «Молодец, гуляй».              Насколько это вообще законно? Феликс подозревает, что ни грамма, но никакого договора не заключалось, ничего не подписывалось, так что едва ли возражения принимаются. Вообще хоть кто-то когда-то принимал к сведению его отношение к ситуации?              — У меня всё записано, — женщина тычет тетрадь с неразборчивым почерком и вообще непонятно чем парню в лицо, не сбавляя напор. — Я приходила, стучалась, тебя днями нет, а вот поймала, наконец. Вечно с вами, молодёжью, одни проблемы.              — Может, Вы ошиблись? Ну записали куда-то не туда, — пытается разобраться Феликс, потому что сам он чётко помнил, как платил, и последнее время без задержек, — всякое бывает, заработались…              — Так ты со старшими разговариваешь? — вспыхивает женщина. — Я всё помню, у меня память как у девочки, паршивец, собирай вещи, пока полицию не вызвала!              — Я ничего такого… — начинает оправдываться омега, моментально растеряв запал отстаивать свои права, быстро сдаётся, потому что разгневанная владелица и по совместительству комендантша начинает безостановочно сыпать ругательствами, и из-за дверей показываются заинтересованные лица соседей.              На просьбу быть потише в поздний час комендантша бросает красноречивый взгляд на мужчину, и тот тут же скрывается за захлопнувшейся дверью.              Феликс просит женщину не кричать, говорит, что уже идёт собирать вещи, получая в ответ лишь бормотание о наглости молодых людей. Он очень хотел вставить пару слов о старческом маразме, но сдержался, чтобы не раздувать конфликт. Последнее время люди отбирают слишком много сил.              Вся жизнь омеги — череда несчастливых событий, одно так и тянет за собой другое, когда одинаково неприятное, а когда и откровенно кошмарное. Неприятные вроде потери работы или жилья стерпеть ещё можно, не в первый раз приходилось сталкиваться, правда, терять деньги по такому поводу было совсем уж паршиво. Феликс хочет научиться забивать, не принимать близко к сердцу, чтобы в такие моменты он был спокоен не только внешне, но попытки неизменно идут крахом. Ещё и устал, спать хочется…              Стоит жизни, как кажется, начать улучшаться — тут же происходит что-то, показывающее, что расслабиться можно будет только под шестью шутами земли.              Не то чтобы Феликс держался за эти тесные четыре стены и отсутствие толковой мебели, но он только сюда переехал, потому что из-за зачастивших кредиторов, напрягающих соседей и арендодателей с прошлой квартиры выгнали. Частенько так гнали. Да и заплатил уже, серьёзно же отдал деньги, он это помнит, но как сейчас объяснить это выжившей из ума тётке? Феликс уже устал от всех этих конфликтов на пустом месте, устал, что его постоянно без видимых причин увольняют или пинком выкидывают на улицу. Устал. Хорошо хоть вещей был минимум, влезающий в спортивную сумку. То, что это всего лишь сумка, а не, как минимум, чемодан, — ещё больше убивает моральный дух.              В дверь раздаётся нетерпеливый стук.              — Долго ещё?              — Да почти всё, — омега трёт лицо ладонями и устало вздыхает, поднимается с кровати и подхватывает сумку за короткие ручки. — И куда мне идти?              Этот вопрос от бывшего квартиросъёмщика женщину совершенно не ставит в тупик и ничуть не пробивает на жалость.              — Туда, где пропадал днями, пока я не могла тебя поймать, — моментально выдаёт женщина, корчась в гримасе отвращения, — в клубы или у любовников, я знаю молодёжь, постоянно таких гоняю!              Феликс в возмущении открывает рот и распахивает глаза, но дальше: «А вот это…» — у него не вырывается. Он без лишних слов отодвигает с дороги женщину и проходит. В спину ловя оскорбления по поводу грубости.              Ему уже просто интересно: откуда в этой больной кудрявой голове такие мысли? Вот чем он дал понять, что шляется чёрт знает где и тем более ведёт беспорядочную половую жизнь?              «Это же, блять, унизительно», — омега пропускает нервный смешок, выходя из общежития в ночь, которая тут же поглощает темнотой. Одну половину он на тренировках умирает, другую — на всевозможных подработках. Так было всегда и будет, нет у него ни денег, ни желания посещать клубы или ещё куда ходить, как и спать с кем-нибудь. Иногда, грешным делом, он задумывался о подобном способе «скинуть напряжение», но быстро отказывался, понимая, что слишком себя уважает. Так вот начнёт спать со всеми подряд, потом начнёт брать деньги, заниматься сексом чисто за еду или чтобы провести ночь в отеле, а не на улице… Слышал он подобные истории и не хотел скатиться. Конечно, заманчиво было не надрываться на подработках, а просто торговать телом, но унизительно, жизнь и так постоянно подкидывала проблем и ставила в жалкие положения и всевозможные позы, но он хотя бы сохранял достоинство. Не зря же он согласился на предложение Бан Чана, чтобы его за деньги били, а не трахали. Так хоть оставался шанс, что получать будет не только он.              Теперь, стоя на улице, смотря на закрытую дверь своей бывшей квартиры, Феликс понимает, что это было за чувство. Зависть грела. Он завидует Хёнджину, потому что тот высокий и красивый альфа, хорош во всём и успешно держит всё в своей жизни под контролем. Феликс считает себя полной противоположностью Хвана, и от этого тошно.              Куда теперь? Написать Джисону? Бан Чану? Вариант с Минхо омега даже не рассматривает. Не хочется вешать на других людей, которые отнеслись к тебе доброжелательно, свои проблемы, а Крис, всё же, просто не вариант. Вероятно, он бы не выгнал оставшуюся без крыши над головой омегу на улицу, но всё же… Это казалось неправильным, Феликс не хочет обманываться, думая, что к нему как-то «особенно хорошо» относятся. Он уверен, всё, что за пределами зала Бан Чана — проблемы и дела личные, которые не должны мешать тренировкам, но и ложиться на плечи даже кажущегося небезучастным мужчины тоже. Тот и так уже немало сделал, это было неудобно.              Феликс начинает путаться в своих мыслях, но после недолгого шастанья по улице в голову приходит не самая плохая идея, а после нескольких минут раздумий идея становится лучшей. У него есть ключ от кафе. «Хёнджин же не сильно будет ругаться, если я проведу всего одну ночку где-нибудь в раздевалке», — поджимая губы, думает омега и поправляет широкую ручку спортивной сумки на плече. В любом случае, это вариант. А можно и вовсе завести будильник до открытия и уйти рано утром.