Попалась, пташка

Нейт та еще козлина? Ничего удивительного. Но почему в какой-то момент мне отчетливо показалось, что он… не хотел уходить? Что его ровная спина и напряженные плечи, покрытые татуировками, вот-вот расслабятся, и Нейт рухнет обратно в кровать и скажет, что будет яичницу с беконом? Нихуя подобного. У мудилы поджимало время, и сбежал он быстрее, чем я успел придумать, в каких выражениях пошлю его куда подальше с походами ко мне домой и тайными поебушками. Наверняка поскакал к своей невесте, Джулии Сворд, наследнице одной из самых влиятельных семей на восточном побережье. Дельгадо, Сворд и Тагути — триумвират от мира охотников. По слухам, которые на хвостике принесла Риппер, Джулия встречается с вампиром из Краун-Хайтс — и на то, с кем спит в это время Нейт, ей плевать с Эмпайр-стейт-билдинг. Подобные интимные связи у охотников не в почете, а потому слухи остаются всего лишь слухами и никто не знает имени любовника Джулии. Как никто не в курсе, сколько ночей в моей постели скоротал Нейт. Но обоим заключение брака и породнение династий, очевидно, важнее их предпочтений и их избранников. Сходил бы пожал тому вампиру руку. Создали бы с ним клуб наивных идиотов. Как ни пытаюсь очистить голову, в нее весь день лезут мысли о Нейте. Так волшебно трахать, так жарко целовать, чтобы после… сбегать, стыдливо пряча взгляд, будто я его маленький грязный секрет? Серьезно? У меня вообще нет гордости — позволять ему раз за разом пользоваться ключами от моей квартиры? «Хватит за него цепляться», — повторяю себе хмуро по пути в академию. Поддеваю пальцами правой руки ремешок наручных часов на левом запястье. Я достаточно долго пренебрегал наказом отца не снимать их при выходе из дома. Что-то про выпендреж, который я недолюбливаю, но… раз все здесь помешаны на том, чтобы мериться длиной династического превосходства, может, не стоит забывать про единственную оставшуюся в моем распоряжении гордость. На циферблате под тремя тонкими золотыми стрелками изображен каменный орел — дух которого выбирает Бёрдов столько, сколько существует наша семья. Эти часы работают на энергии крохотного демона, заключенного внутри механизма: уникальная вещь, разработанная мастером по небесному оружию специально для моего прадеда. Мелочь, сидящая в часах, не сбивает работу браслета для определения демонической активности, а значит, ничто не мешает мне носить их с собой на охоту. «Однажды они могут сослужить тебе большую службу», — серьезно сказал отец перед моим отъездом из Санта-Моники. Пока они лишь точно показывают время и напоминают мне о доме. Считаю, этой службы достаточно. — Здорово, Кэссиди! Майкл нагоняет меня у потрепанной оградительной ленты, крест-накрест закрепленной на покосившихся воротах заброшенного здания бывшей детской клиники. По крайней мере, таким это место предстает для обычных людей. Темный, едва освещенный фонарем на другой стороне улицы корпус, заколоченные окна, поросшие вьюном стены и потеки плесени на кирпичной кладке, неухоженный клочок территории и выцветшие от времени граффити. Лет через пять, когда местные заинтересуются долгим простоем земельного участка, здесь развернется очередная «стройка». После — возникнет безликая кубышка какого-нибудь склада или промышленного предприятия. В городах полно мест и зданий, чья жизнь, скучная и монотонно долгая, протекает мимо внимания людей в бесконечном цикле под чарами морока. — Привет. — Я жму Майклу руку, и мы вдвоем ныряем под оградительную ленту и пролезаем в щель между створок ворот. Чары морока, растворяясь рябью в воздухе, открывают нам сад, облитый лужицами рыжеватого света чугунных фонарей, с ровно подстриженным газоном, симметричными кустами и дорожкой, ведущей к широким ступеням крыльца академии. Величественное готическое здание, украшенное башенками, острыми шпилями и статуями великих охотников древности и их духов в подсвеченных прожекторами нишах. Руки, словно в первый визит сюда, покрываются мурашками трепета. — Я завалил последний тест по Демонологии, — жалуется Майкл, когда мы поднимаемся по ступеням крыльца и, открывая двери, проходим в просторный холл академии. Только теперь, выныривая из собственных мыслей, я обращаю внимание на то, что при Майкле нет чехла с арбалетом и одет он не на охоту — в джинсы и мятую серую толстовку, из-под капюшона которой торчат лихие черные кудри. — Тебя не допускают в патруль? — спрашиваю, старательно давя в зачатке неуместное воодушевление. Майклу не позавидуешь. Я бы умер от скуки, окажись заперт на всю ночь в библиотеке академии. Впрочем, учебный план восточного побережья откровенно несовершенен: все тесты на грядущие полгода нашей с Майклом ступени обучения я сдал еще в прошлом году в калифорнийской академии. Поэтому, пока Майкл пыхтит над теоретической Демонологией, мне позволено осваивать Чары вместе с потоком Нейта и Нобу. Не назвал бы себя зубрилой или великим ученым, но в нашей семье всегда существовало только одно непреложное правило: «Ты можешь делать все, если твоя домашка выполнена, а преподаватели академии не имеют к тебе претензий». Мы с пятью моими братьями закатывали отвязнейшие пляжные вечеринки, Дуглас купил себе мотоцикл, Энджи — забил рукав к семнадцати, Тео — женился на обычной девушке (не перечесть, сколько бумажек ей пришлось подписать и ритуалов пройти, чтобы попасть в наш мир и хранить его секреты вместе с нами). И это лишь малая часть того, чем мы потрепали нервы отцу. Но учились мы с братьями безупречно. И привычку не копить учебные долги, вовремя выполнять все задания и сдавать экзамены на «хорошо» и «отлично» я унес с собой на восточное побережье. Отец до сих пор каждый звонок начинает с «Как твои занятия?» — Да, сегодня без охоты. — Майкл морщится. — Посижу с вами на планерке… потом в библиотеку. — Паршиво, бро, — бормочу, хлопая его по плечу. Ладно, раз уж допуск Майкла зависел от него самого, и, видит небо, я давал ему свои старые калифорнийские конспекты на изучение, я же могу… и сочувствовать Майклу, и вместе с тем надеяться, что Бенджамин поставит меня на ночь на его пост на востоке? Отличная возможность показать себя руководству. Не собираюсь вытеснять Майкла, да и в академии, к счастью, так не принято. Если повезет, меня просто оценят и поставят наконец на пограничную к его району зону, за которой еще не закреплен второй постоянный патрульный. Буду охотиться где-нибудь возле Нобу и Майкла, останусь в их группировке. «И группировке Нейта», — услужливо подсказывает внутренний голос, который не списывает мудака со счетов. Мы с Майклом невольно расправляем плечи, проходя коридором по учебному крылу, в котором идут вечерние пары. Из-за окон аудиторий нас провожает восхищенными и завистливыми взглядами новое поколение охотников, еще не прошедших свою инициацию. Слышу, еле подавляя смешок, как Майкл шепчет: — Турул, — и на его плече вырастает фигура его грозного сокола Катарины, важно расправляя крылья. В одной из аудиторий девчонка бьет локтем в бок своего соседа по парте и что-то взбудораженно шепчет ему на ухо при виде настоящего духа. — Позер, — фыркаю я насмешливо, едва мы минуем учебное крыло и оказываемся в действующем охотничьем штабе. — Иди к черту, — улыбается Майкл и, погладив Катарину по оперению, отзывает ее ласково: — Турул. Из-за неплотно прикрытой двери нашей переговорной доносятся раздраженные голоса. Подбиваемый любопытством, я отрываюсь от Майкла, подхожу к двери первым и слышу, как Нобу восклицает: — Этот ублюдок не имеет права! Ты не его вещь. — Контракт развязывает ему руки, — огрызается Нейт, судя по тону, желая как можно скорее закрыть неприятную тему. — Он может сделать из меня хоть барбекю, и ты в курсе, что магия не позволит мне даже в морду ему въехать в ответ. — Нейт язвит: — Это, кстати, было в прошлой лекции Бенджамина по Чарам, если не прослушала. — С ума сойти! — вопит Нобу. — Я скажу отцу! Так не может продолжаться… А ты — скажи Кэсси, или я… — Нет, — отрезает Нейт. В его голосе столько напора, что Нобу замолкает, а я вздрагиваю. — Еще раз, Нобу. Я не скажу ему. Ты же видишь, что происходит. Меня подозревают. И не без оснований. Это сейчас выше… моих сил. Последнее Нейт цедит сквозь зубы с болезненной дрожью. Мне несложно понять, в какое бешенство и отчаяние приводит его признание собственной беспомощности. Помню, он на спор с каким-то парнем из Куинса провисел на фасаде академии, цепляясь за ногу статуи Дэйма Первого, два гребаных часа подряд. Даже когда тот парень из Куинса сдался, расцепил руки и сорвался вниз. Потому что Нейтан Дельгадо может все. Он… признает свое бессилие? Это что-то совершенно новое. Сердце стучит громче в груди. Очень странное чувство, будто я влезаю во что-то глубоко личное и при этом касающееся меня, заваривает в голове целую кашу вопросов. Майкл подходит ближе, и мне ничего не остается, кроме как надавить на ручку и резко распахнуть дверь. Перешагивая порог и сухим коротким кивком приветствуя Нейта и Нобу, я кладу на большой круглый стол лук и колчан и плюхаюсь в кресло у подробной карты нашей части Бруклина на стене. Старательно делаю вид, что ничего не слышал. Украдкой кошусь на Нейта и Нобу. Оба разыгрывают аналогичную сцену — будто ничего не обсуждали на повышенных тонах. Нейт, развалившись в кресле и скрывшись под глубоко натянутым капюшоном и черной маской, трет пальцами ребристую рукоять огромного меча, пристроенного на колене. Не смотрит ни на меня, ни на Майкла дольше двух безучастных секунд. Нобу отворачивается к карте и сосредоточенно пялится на красные флажки, отмечающие возможные места скопления демонов сегодняшней ночью. Майкл садится за стол, роняет голову на сложенные руки и начинает горестно жаловаться на тест по Демонологии. Нобу вяло огрызается, советуя достать голову из жопы и как следует выучить тему. Нейт вставляет ценный комментарий про то, что легко сдал Демонологию, даже к ней не готовясь. Майкл беззлобно посылает обоих нахуй, и… все. Больше ничего не происходит. Несколько минут мы сидим в напряженной тишине, слушая лишь еле различимое тиканье моих часов на демоническом заводе. Мне так неуютно, что хочется накрыть циферблат ладонью. И я все пялюсь на Нейта, хотя по пути сюда пытался обещать себе, что не удостою его ни единым лишним взглядом. Мне плохо видно под капюшоном и маской его лицо, но когда дверь в переговорную открывается и заходит Бенджамин, Нейт поднимает голову, и я вдруг замечаю, содрогаясь от неожиданности, его громадный лиловый фингал. По краям эта чудовищная гематома уже переходит в желтый и тускнеет, припухлость спадает, позволяя заплывшему глазу приоткрыться и тут же сощуриться от режущего света лампы. Фингал совсем свежий, но скоро пропадет с лица Нейта: он же охотник, не обычный человек. Однако мои пальцы рефлекторно сжимаются на оперении одной из стрел, в груди интенсивно пульсирует и горячеет, мешая мне спокойно дышать. Кто разукрасил его? Тот, про кого Нейт сказал «Он может сделать из меня хоть барбекю»? Какой сраный ублюдок посмел поднять на него руку и… судя по подслушанному обрывку разговора, остаться безнаказанным?.. В ушах шумит кровь, и я не сразу включаюсь в быстрый монотонный инструктаж Бенджамина: — …нет на вас времени, ожидаем большую встряску у Ист-ривер. Нобу, Нейтан — как обычно. При первых признаках заварушки вызывайте подкрепление городской смены. Пусть старшие помогают. Майкл — сегодня ночь знаний. Библиотека в твоем распоряжении до рассвета. Кэссиди — берешь на себя восток Майкла, на ночь мы выставим в твою зону новичка из Нью-Джерси. Вопросы? — Бенджамин перестает тыкать рукоятью верного кинжала в карту, акцентируя наше внимание на красных флажках. Обводит нас всех пронзительным взглядом серых глаз и с недовольством откликается на резко вскинутую руку Нейта: — Да, Дельгадо? — Сэр, можно помочь у Ист-ривер? — Нет, — отрезает Бенджамин, усмехаясь в усы. Он замечает мою руку: — Бёрд? — А мне, сэр? — надо видеть убийственный взгляд Нейта в этот момент. Что? Тебе одному можно напрашиваться в пекло? — Очень смешно, Бёрд. — Бенджамин ловким движением отправляет кинжал в ножны на поясе и хлопает ладонью о ладонь. — Вперед! На охоту! На пороге переговорной мы, оказавшись последними на выход, сталкивамся с Нейтом нос к носу, и я вижу отчетливее его фингал. — Кто тебя так? — вырывается из меня против воли шепотом. Потому что, несмотря на то, как Нейт ведет себя со мной, мне не все равно на его проблемы. Что-то подсказывает, их достаточно. И я… волнуюсь, черт побери. — Неудачно попил чай, — цедит Нейт. Он издевается надо мной? — Смотри в оба, пташка. — Он ниже надвигает капюшон, перехватывая мой пытливый взгляд. — Если что, зови на помощь. — Не в этой жизни, Дельгадо, — хмыкаю, скривившись, крепче сжимаю лук и грубо отталкиваю Нейта плечом, проходя в коридор. Этот придурок с ума меня сведет своими противоречивыми сигналами.

***

Перед самым началом смены, спеша в Браунсвилл, я заглядываю в Краун-Хайтс. Установка Риппер не пользоваться мобильным телефоном обрекает меня на то, чтобы лично наведаться к ней в квартиру и предупредить о смене районов. Поэтому я поднимаюсь на пятый этаж многоквартирного дома на углу Монтгомери-стрит и нажимаю на кнопку дверного звонка. За дверью слышатся шорох, приглушенные женские голоса и торопливые шаги. Голоса становятся чуть отчетливее: от порога спальни Риппер. «Не снимай это. Я сама». «Воспользуешься клыками?» «Если ты позволишь, детка». Кто-то издает смешок, хлопает дверь в спальню. И мне наконец открывают. — Я не вовремя? — спрашиваю, расплываясь в ухмылке. Риппер, в коротком шелковом халатике, растрепанная и постоянно озирающаяся на закрытую дверь в спальню, встречает меня на пороге невинной улыбкой. Ее вишневая помада размазана по щекам и подбородку: как будто ее целовал тот четырехротый демон, который наверняка встретился Майклу в его тесте. — М-м-м… Кэсси, дай мне минутку, — просит Риппер, хлопая ресницами. Она с сомнением поправляется после паузы и зловещей тишины из-за двери комнаты: — Или… может, часик? — Не волнуйся, — прыскаю в кулак. — Я зашел предупредить, что буду сегодня на востоке. Так что… до завтра? — До завтра. — Глаза Риппер вспыхивают таким радостным огнем, что я бы обиделся, не будь мне охуенно смешно. Риппер — влюбчивая натура. И я даже не подозревал, что она снова в кого-то втрескалась. Обычно я узнаю подробности первым. — Завтра я принесу свой список «Достойна ли она моей подруги» и лавандовую свечку, — обещаю, делая шаг назад. — Буду ставить галочки. — А лавандовая свечка зачем? — удивляется Риппер, на мгновение возвращаясь с облаков, в которых витает. — Для аромата, — смеюсь и, махнув ей рукой, бегу обратно к лестнице. — Хорошей ночки, Рип! На самой границе Браунсвилла мой браслет вспыхивает бордовым, подсказывая, что прогнозы аналитиков академии не врали — сегодня меня ожидает полная работы смена. Скрываясь под мороком, я призываю Ру и бросаюсь вперед по улице к ближайшей точке. Стрела оказывается у меня в руке, я вижу тень, нависшую над тачкой, в которой, бездумно уставившись перед собой, сидит настигнутая влиянием жертва. Туго натягиваю лук и, прицелившись, отправляю стрелу в башку демона. Пуф! Прямое попадание. Демон, с ревом свалившись с капота, корчится в черном дыму и оставляет после себя черный пепел и смрад. Водитель, моргнув, недоуменно озирается сквозь лобовое стекло по сторонам, должно быть, гадая, что привело его сюда — и который сейчас день? Дезориентация после нападения демонов, даже если быстро его пресечь, длится от пяти минут до часа. — Ру! — кричу, накладывая вторую стрелу на лук, не успев забрать первую. Издав пронзительный крик, Ру бросается, раскрыв крылья, на тень, скользящую по водосточной трубе, и сплетается с ней в танце черного пепла и дыма, которым кровоточит раненый демон. Еще один мой выстрел на скорости поражает третьего, вырвавшегося из-под канализационного люка. Встряхиваю рукой и, беглым взглядом убедившись, что Ру растерзала своего противника, бегу подобрать стрелы. «Откуда их столько?» Ночь лишь начинается, а на моем счету уже трое. Вылезшие прямо посреди улицы, а не в тени, так дерзко нападающие на случайных прохожих. Обычно демоны поджидают потенциальную пищу в безлюдных тихих местах. В голове у меня проносится предупреждение Бенджамина: «При первых признаках заварушки вызывайте подкрепление городской смены». Но старшие сейчас стеклись к Ист-ривер, а я только открыл охоту — и у меня есть время оценить риски. «Если что, зови на помощь» от Нейта я вообще не рассматриваю как руководство к действию. Хоть раз он позволял помочь ему? — Ру! — зову боевую подругу, подставляя ей локоть. Мой браслет снова вспыхивает бордовым. Нам пора на следующую точку.