Попалась, пташка

Кэсси забирает портал в виде старой пудреницы у вампирши по имени Риппер, а затем выталкивает меня обратно в коридор и показывает на окно. — Разделимся. Спустишься по пожарной лестнице и затеряешься в толпе, — говорит он, убирая пудреницу в рюкзак. — Это дом вампирской диаспоры, он скрыт их мороком, так что до соседней улицы дойдешь спокойно. Если за тобой и правда следят, лучше сделать вид, что ты… обычно проводишь ночь выходного. — Верно, — бросаю, стараясь придать тону нейтральные ноты. А я-то наивно думал, что меня представят Бёрду-старшему. Но пташка прав. Если Дельгадо установили за мной слежку и я пропаду с радаров прямо сейчас, а не с первыми лучами солнца, когда найти охотника в Бруклине даже с чарами — все равно что вслепую перебирать песок голыми руками в поисках золотых крошек, хватятся меня гораздо раньше, чем мы рассчитываем. Бёрды у себя вот-вот уйдут на ночную охоту. Перед сменой у них не будет возможности ни помочь мне с добычей нового оружия, ни с прикрытием для академии Лос-Анджелеса. Только завтра днем мы сможем вместе решить, как мне поохотиться на западном побережье. Если Бёрды, конечно, согласятся мне помочь, в чем Кэсси почему-то не сомневается. — Встретимся на рассвете, — говорит Кэсси, задевая взглядом мои губы. Когда он делает так, желание припереть его к стенке и поцеловать становится попросту невыносимым. — Где проведешь время? — В пабе, — отвечаю без заминки. — Сегодня «Нью-Йорк Ред Буллз» играют с «Сент-Луис Сити». Кэсси закатывает глаза. — Что? — уточняю раздраженно. — Ничего. — Кэсси изображает святую невинность. Знаю. Он ненавидит футбол. Только ему, пожалуй, я способен простить этот чудовищный проеб. — Ты сам сказал, — напоминаю с нажимом, прищурившись, — нужно обычно провести ночь выходного. — Ничего, Нейт… — Кэсси усмехается мне в лицо, и выглядит он при этом… слишком воодушевленным, несмотря на дерьмовые обстоятельства, в которые я собственноручно его затянул. Кэсси вдруг произносит серьезнее и тише: — Жду не дождусь рассвета, — делает шаг мне навстречу, встает на цыпочки и, оставив жаркий след губ на моем подбородке, быстро отстраняется. Кэсси вприпрыжку бежит к лестнице, его светло-рыжий хвост мелькает на повороте и пропадает из вида. Почти всю ночь я торчу в пабе за барной стойкой. Матч давно кончается вместе со второй пинтой пива. Алкоголь не действует на организм охотников так же, как на людей — и потому я гоняю остатки пены на дне бокала исключительно для отвода глаз. Помню, мы с Нобу поспорили, сколько пива нужно, чтобы нас вырубить. Что же… таких испытаний для своего кошелька мы больше не устраиваем. — Эй, парень! — зовет меня бородатый бармен из-за стойки, наклоняясь, чтобы в очередной раз протереть возле моего пустого бокала. — Тебе некуда идти? — Он доверительно понижает голос: — Я знаю номер одной ночлежки на окраине Куинса… Кидаю взгляд на часы на стене, обклеенной потрепанными пивными бирдекелями. Еще час до рассвета. Но я настолько погрузился в ожидание, что пропустил момент, когда помимо меня в пабе осталась только парочка работяг, отмечающих выходной бутылкой дешевой текилы. — Нет, спасибо. — Я поднимаюсь из-за стойки и даю бармену купюру. Час до рассвета бесцельно брожу по сонным улицам Бруклина под мороком в компании Нир. Она с удовольствием уничтожает в подворотне два пакета с костями, которые я беру у знакомого поставщика. («Сколько же у тебя псов, приятель?» — привычно пытается выяснить тот, на что я молча дергаю плечом.) Но Нир откровенно на меня дуется, и я не могу разгадать причин ее злости. Идет на пять метров позади, помахивая хвостом, и делает вид, что гуляем мы по отдельности. — Я тоже не в восторге, поверь, — цежу сквозь зубы, когда Нир останавливается как вкопанная на светофоре и смотрит в ту сторону, где находится дом Кэсси. — Но мы скоро его увидим. Нир заинтересованно поворачивает ко мне морду. Чувствую, как к щекам под маской приливает жар. О, по-твоему, я должен все это проговаривать вслух? Будто мне мало думать о Кэсси постоянно. О его рвении меня защитить, бросившись к Дельгадо в одиночку. О его потрясенном, и в то же время… полном надежды взгляде, когда я сказал, что он — самое дорогое, что у меня есть. — Плевать, — говорю, сдавшись. — Погнали. К дому Кэсси идем, привычно петляя и наматывая лишние круги. Нир вынюхивает по сторонам, чутко прислушиваясь к каждому подозрительному шороху, я расплачиваюсь по кредитке в магазине неподалеку от дома Нобу, чтобы дать Дельгадо ложную зацепку на случай, если они отслеживают мою банковскую активность. В итоге, хорошенько запутав след, мы появляемся в нужном квартале и ныряем в дом через черный ход. Волнение подступает к горлу, когда мы оказываемся перед дверью. Я отпираю своим ключом, пропускаю Нир и захожу в студию следом. Ру, очнувшись от дремы на большой декоративной ветке, увидев меня, издает пронзительный крик и взмахивает крыльями, на скорости мощно пикируя прямо мне в лицо. — Черт! — Врезаюсь лопатками в закрытую дверь, отплевываясь от перьев и взвиваясь от когтистых лап, щекотно мнущих мне плечи. — Блядь! — это Кэсси на выходе из ванной падает задницей прямо в корзину для белья, сбитый с ног внушительной волчьей тушей. — Полегче, девочка! Кэсси поднимается из корзины, насилу отпихивает слюнявую морду Нир, треплет ее по холке, заставляя утробно заурчать от удовольствия, и отступает вглубь студии. — Ру! — зовет строго. Та, перестав делать гнездо в моих волосах, обиженно улетает обратно на ветку. Кэсси ворчливо спрашивает: — Разок полетала с ним и забыла, чей ты дух? Ру прячет голову под крылом, уходя от ответа. Нир, которая заваливается на спину у ног Кэсси, высунув язык, и подставляет пузо, кажется, готова предложить ему замену. Предательница. За окнами уже занимается рассвет. Кэсси, одетый в шорты и майку без рукавов, подняв влажные после душа волосы, застегивает на шее нитку жемчужных бус и спрашивает: — Готов? — Да. Кэсси берет лук и колчан со стрелами. Я закидываю на плечо лямку его рюкзака, чувствуя себя неуютно безоружным без знакомой тяжести меча. Мы отзываем духов и становимся друг напротив друга в центре студии. — Возьми меня за руку, — просит Кэсси с легким смущением. Активированная пудреница-портал в его ладони мерцает голубоватым светом, обещая путевку на другой конец страны. Вместо того, чтобы последовать его совету, смертельно уставший не делать этого постоянно, я кладу руки Кэсси на талию и рывком притягиваю к себе, чтобы обнять. Его горячий выдох мажет по моей шее, а в следующий миг интерьер студии вокруг идет рябью, приходит во вращение на периферии зрения, набирая скорость — и пол уходит у нас из под ног. Волосы треплет влажный прохладный ветер. На новом вдохе, нехотя отпустив Кэсси из объятий, я пропускаю сквозь себя запах соленой воды и утомленной дневным жаром листвы. Минус три часа от Нью-Йорка за несколько секунд. Еще темно. Только фонари вдоль петляющих и круто уходящих вниз дорог, рассеивают густой, чернично-черный мрак западной ночи. Мы с Кэсси стоим на дороге высоко на холме в уединении пустых, поросших низким кустарником склонов у ворот большого загородного дома. Где-то там, у подножия, за лентой шоссе и узкой кромкой пляжа, набегают на берег, шелестя о песок, тяжелые ленивые волны. С ума сойти. Я видел такое только в кино. От местных красот, которые не прячет даже сумрак ночи, этого сплетения дикой, незнакомой мне природы, асфальта и редко рассыпанных по окрестностям ухоженных зданий, захватывает дух. Здесь не живут простые смертные. Это ебейше престижный район. — Идем. — Кэсси в ощутимом нетерпении. — Рейчел… — он поясняет на ходу: — жена Тео, вроде, должна быть на ночном дежурстве. Она медсестра. Дома никого. Кроме прислуги, но они не заходят после полуночи. Прислуги?.. Кэсси доходит до ворот территории, которую я даже не могу окинуть отсюда взглядом целиком, и… отпирает калитку своим ключом. Бёрды живут здесь? Я на автомате прохожу за Кэсси, шагаю по широкой дороге к крыльцу белого особняка, мягко освещенного лампами на фасаде и возле бассейна. Признаться, я представлял их дом несколько иначе. Тесный, старенький, но уютный, зажатый среди нескольких десятков таких же в спальном районе. С каким-нибудь замызганным джипом у гаража, а не парковкой с тремя навороченными автомобилями и байком… Пожалуй, ничего удивительного, что Бёрды живут вместе — и даже Тео с его женой. Да здесь половину Бруклина можно расселить с комфортом. Кэсси никогда… не говорил, насколько богата его семья. Слухи о Бёрдах доходили до восточного побережья, но до настоящего момента я и не догадывался о размахе. — Все в порядке? — спрашивает Кэсси, переступая порог и своим появлением подавая сигнал датчикам движения, которые врубают свет в холле. Кажется, Кэсси замечает даже под маской, как моя челюсть рвется упасть на мраморный, с декоративными золотистыми прожилками, пол. — Все отлично, — произношу сдавленно, блуждая взглядом по огромным картинам с изображением каменных орлов на стенах и над изящными лестницами по бокам, ведущими на второй этаж. Из меня все-таки вырывается под давлением сквозящего в воздухе духа роскоши: — У вас что, где-то прячется Дрейк? Или Ким Кардашьян?.. — Напрягает, правда? — хмыкает Кэсси и тянет меня за руку. — Идем. Покажу мою комнату. Честно, в спальне Кэсси, находящейся за триста коридоров от холла, мне становится легче дышать. Может, дело в том, что здесь все пропиталось его запахом, внушающим спокойствие. А может, в том, что обстановка несильно отличается от его арендованной студии в Бруклине. Самый обычный ремонт, светло-бежевые стены. Двуспальная кровать, письменный стол, парочка шкафов, полка с наградами за спортивную стрельбу из лука — и снова картина. На этот раз с маленькой рыжеволосой фигуркой, сидящей на холме на фоне раскинувшегося внизу океана. «Кэсси» — стоит подпись в правом нижнем углу. Если бы меня спросили, я бы дал этой картине свое название. Мечтатель. — Это от Дугласа, — поясняет Кэсси, заметив, на что я уставился. — Он у нас художник. Иногда он выставляет что-то на продажу, но вообще… он не любит творчества за бабки. — И за сколько продаются его картины? — спрашиваю осторожно. — Ты не хочешь знать, — смеется Кэсси, вешает лук на крепления возле двери и колчан — на крючок. Он оборачивается на меня, закусив губу, и предлагает таким тоном, будто ждал этого всю ночь: — Нам надо ложиться. Киваю и снимаю маску. Джетлаг и слабую пришибленность после перемещения порталом сложно игнорировать. Но еще сложнее — не думать о том, что станет со мной, как только я соприкоснусь с ним кожа к коже под одним одеялом. Никаких сомнений в том, что он, под моим долгим взглядом стягивающий майку и распутывающий шнурок шортов, не отпустит меня в гостевую спальню, у меня нет. — Схожу в душ, — говорю с внезапной сухостью в горле, с трудом отрываясь от разглядывания его голого торса. Кэсси молча открывает соседнюю дверь. В ванной я скидываю с себя успевшие стать влажными всего за несколько минут нахождения на побережье вещи. Захожу в душевую кабинку, в которой поместилось бы четверо меня, включаю воду… и задыхаюсь, закрывая глаза и подставляя лицо теплым струям из насадки, когда он обнимает меня со спины и целует в заднюю сторону шеи. — Прости… — произносит Кэсси надломленно, и я чувствую, как к заднице прижимается его возбужденно торчащий член. — Задолбало притворяться, что у меня от тебя крыша не едет… Резко развернувшись, толкаю его лопатками во влажный кафель и впиваюсь в его губы глубоким жестким поцелуем. Завожусь от его проникновенного признания и близости его горячего тела быстрее спорткара на парковке Бёрдов. Кэсси слабо стонет мне в рот, и языком чудовищно сладко играет с моим, руша в секунду все во мне, что мешало наброситься на него в ответ. Обожаю с ним целоваться. Гладить его, млеющего в моих объятиях, по бокам и напряженным бедрам. Ласкать, раздвинув его ноги коленом, тяжелые гладкие яйца и ровный твердый ствол, идеально ложащийся мне в руку. — Нейт, — всхлипывает Кэсси, захлебываясь моим именем, когда я, задевая нитку жемчужных бус, опускаюсь поцелуями по его плечам и груди. Встав на колени и жестко фиксируя его ноги, как безумный облизываю рельефный пресс и прикусываю нежную кожицу паха. — П-пожалуйста, Нейт… Его головка липко мажет смазкой по моей щеке. Знаю, пташка. Сейчас. — Ах-х… Н-нейт… — встречает он измученным стоном, полным дотянутого до предела ожидания, мои пальцы, смыкающиеся на основании его члена, и губы, тесно обхватывающие головку. — Боже… да… Кэсси вцепляется мне в волосы и покачивает бедрами, восторженно толкаясь мне в рот, не стесняясь показывать, как ждал. Он такой большой и возбужденный. Такой мой. Я сосу до боли в собственной челюсти, взрываясь от жажды почувствовать его оргазм на вкус. — М-м-м… — Кэсси гладит меня по волосам, сладко содрогаясь всем телом, и немного спускает мне в рот, прежде чем я позволяю ему вытащить и закончить как следует, лениво подвигав членом в кулаке, мне на лицо и грудь. — Ах! — вскрикивает он от неожиданности, когда я слабо кусаю его в низ живота и тотчас зализываю укус, выпивая пару струек теплой воды, бегущих по его телу. Подняв голову, я ловлю невменяемый взгляд потемневших каре-зеленых глаз из-под мокрых трепещущих ресниц. Я больше никуда не денусь из твоей постели и из твоей жизни, Кэссиди Бёрд. Дороги назад не будет. Поднимаюсь на ноги, и Кэсси, обняв меня, благодарно и сыто целует. Выдавив гель для душа на ладонь, он долго и неторопливо растирает по мне душистую пену, беззастенчиво касаясь везде, где хочет, целуя меня в лицо и шею. Это одновременно приятно и подобно пытке. Особенно когда Кэсси, потупив взгляд и изображая скромность, которой лишен, гладит скользкими от геля пальцами мой вставший член. Стиснув челюсти, я срываю душевую насадку с крепления и быстро смываю с нас остатки пены. Выключаю воду и, подхватив Кэсси под задницу, не успевает он и слова сказать, отрываю его от пола и закидываю себе на плечо, крепко удерживая за ноги. Ты нарвался. — Черт! — Кэсси хрипло смеется, вцепившись в меня. Несу его обратно в спальню, сбрасываю на кровать. Кэсси потягивается, ложится на спину и раздвигает ноги. Безумие. То, как эротично выглядят его открытая, откровенно зовущая поза, разметавшиеся по подушке рыжие волосы и закушенная в предвкушении губа. Я оказываюсь на нем немедленно, с удовольствием разрешая ему обхватить меня ногами за талию, и так тесно жмусь к нему, что не хватает воздуха. Не выживу, если не трахну его. — Дай мне одеть его, — глядя мне близко в глаза и коротко целуя в губы, просит Кэсси шепотом, с трудом протискивает ладонь между нашими телами и гладит мой возбужденный член. — Нейт… — чувствую его улыбку в новом поцелуе, который краду с его губ, впиваясь в них с манией оголодавшего до смерти человека. — Нейт, в тумбочке… Сквозь туман в голове и грохот крови в ушах, я слышу его и подчиняюсь. Тянусь выше, обтираясь о него всем телом, и выдвигаю верхний ящик. Пока Кэсси, обняв меня руками, ласково водит кончиком языка по моему соску, я перерываю его игрушки в поисках резинки. Он прикусывает сосок, видимо, подсказывая, что вибратор, который я держу в руке, зависнув от нежности поцелуев, мне сейчас точно не пригодится. Перед глазами пляшут темные пятна. Черт, Кэссиди. Ты чертовски пакостный мальчишка. Наконец нахожу то, что искал. Зажав пакетик зубами, опускаю голову, передавая его Кэсси из губ в губы, а сам торопливо жму на дозатор на тумбочке, выдавливая побольше смазки на ладонь. Ну же. Я больше не могу терпеть. Кэсси надрывает упаковку и раскатывает резинку по моему члену. Сгибает ноги в коленях, раздвигает для меня пальцами свои соблазнительные половинки и вздрагивает, когда я вновь оказываюсь между его ног и принимаюсь растирать смазку по явно подготовленной к жарким ночным приключениям дырке. — Нет, — рычу, когда Кэсси кладет руку на свой поднявшийся член. Его всегда заводит, когда я занимаюсь его входом и жестко трахаю пальцами. — Нейт… — Кэсси умоляюще смотрит на меня, сжимая маленький зад, но я настойчиво повторяю, поднявшись за поцелуем, в его губы: — Нет, пташка… — облизывая его губы по контуру, шепотом прошу: — Потерпи… Я сделаю все сам, ладно? — Хорошо… — Кэсси дуреет от легкого поцелуя и давления в дырке. Он совсем готовый после душа, в котором побывал еще в Бруклине, и я хочу секса с ним как проклятый. Но я тяну. И заставляю нас обоих дышать напропалую, мокрых, взвинченных. Заставляю нас болеть этим ожиданием, а Кэсси — виться подо мной, будто языки пламени в костре. С губ Кэсси срывается облегченный тихий стон, когда я вынимаю из него пальцы и жмусь к его входу головкой. Покусываю его дрогнувший подбородок и тяну: — Расслабься, малыш… Хотя это лишнее. Он пускает меня, как к себе домой, принимая член, и в моих висках надрываются чистые раскаты грома. — Нейтан… — пока я перевожу дух, до беспамятства обрадованный возвращением в него, шепчет Кэсси, вплетая пальцы в волосы на моем затылке, чтобы наклонить к себе за поцелуем. — Боже, любимый, трахни меня уже… По венам течет концентрированный огонь. Это слово в его исполнении. Я не знал, как оно мне нужно. Не знал, что нуждался в нем. — Ах-х… — Кэсси вскидывает бедра и льнет ко мне всем телом, когда задвигаю сильнее. Я задерживаюсь глубоко в нем, чтобы плавно подвигать бедрами, как ему нравится, и напомнить Кэсси, как он любит мой член. — Да… еще… — он бездумно оглаживает мою грудь, вздымающуюся от яростного дыхания. — Еще… прошу… Вот так же… Больше не останавливаюсь. Двигаюсь в нем быстрее, подхватив одной рукой и удобнее задрав его превосходную задницу, чтобы входить в него целиком. Кэсси выгибается мне навстречу, жжет по мне восхищенным взглядом из-под ресниц. Чем я заслужил тебя, пташка?.. — Да-а… — встречает он стоном взахлеб мою руку, обхватывающую его напряженный член. Кэсси откликается на ласку так пылко, одновременно порываясь мне в кулак и лучше раскрываясь под меня, что я чуть не кончаю, просто подрочив ему и смахнув каплю смазки с его головки. — Нравится, малыш? Мой взгляд жадно мечется от его члена к лицу. Теснота его дырки, его пальцы, впившиеся мне в бедра, его растрепанные мягкие волосы. Он лишает меня разума. Собой. Подмахивающими, дерзкими движениями. Стонами, которые льются из него и смешиваются с моими. — Да… Да, Нейт, пожалуйста… — Кэсси прикрывает глаза и облизывает искусанные яркие губы. Долгий, выматывающий секс и сбившееся под нами одеяло. Объятия и поцелуи на грани в краткие мгновения передышек — и снова грубый, голодный темп, в котором мы пропадаем, забыв про усталость и джетлаг. — Я сейчас кончу, — проговаривает Кэсси, глядя мне в глаза и пальцами скользя по моим щекам. — Нейт… В моем кулаке становится скользко, Кэсси тянется к моим губам и стонет в них, обильно кончая, чтобы упасть обратно на одеяло. Двигаюсь в нем, расслабленном и сытом, пока меня не накрывает с головой то жаркое, нестерпимо сильное — от чего я спускаю до капли в резинку и тяжело опускаюсь на Кэсси, крупно дрожа, и издаю протяжный стон. Становится так тихо, когда смолкает шум в ушах, что кажется, будто даже отсюда мы можем услышать далекое биение океана о берег. — Хочу еще, — проговариваю устало, вытащив и рухнув рядом с ним на спину, — чуть позже… — Ага. — Кэсси с улыбкой стягивает с меня полный презерватив. — Я тоже. — Я никуда не уйду, Кэс, — проговариваю заплетающимся языком, закрывая глаза. По груди растекается тепло, снимая тревогу, будто пенистые волны, набегающие на песок. Я подумаю обо всем, когда проснусь. Я сделаю все, чтобы остаться с ним. — Я твой… И сон забирает меня.