По осколкам нашей любви

»--•--«

— Цзян Чэн, и как это понимать? Разозлённый крик Вэнь Цин прокатился эхом по округе. Стайка потревоженных ворон тут же разлетелась по сторонам с громким карканьем. Цзян Чэн, что не спал, кажется, двое суток, недовольно поморщился, растирая точку между бровей. Сколько бы он ни пытался вернуть Вэнь Нину разум, ничего не получалось. Круг, в котором Ваньинь его запечатал, работал плохо, поэтому пришлось навесить на мёртвого юношу ещё несколько десятков сдерживающих талисманов. В пещеру ворвалась разгневанная целительница, которая буквально полыхала от возмущения. Чтобы добраться до Цзян Чэна, ей пришлось побегать, поэтому девушка сейчас стояла, пытаясь привести дыхание в норму. — Вэнь Цин, это не я посадил А-Юаня в землю, — монотонно проговорил Ваньинь, держа в зубах кисть, с которой капала гуашь на самодельный стол. — Вэй Усянь наплел ему, что, если зарыться в землю и постоять на солнце, то обязательно вырастешь. Я лишь его закопал по его же просьбе. Вэнь Цин недоумённо осеклась, так и не начав высказывать вертевшиеся на языке возмущения. — Вэй Усянь сказал что? Цзян Чэн поднял на неё расфокусированный взгляд, демонстрируя своим лицом полное отсутствие сна. Круги под глазами, сухая и бледная кожа, потускневшие волосы. Всё в нём говорило о крайней степени усталости. Злость целительницы понемногу развеялась, явив вместо себя профессиональный и дружеский долг. — Когда ты спал в последний раз? — требовательно спросила Вэнь Цин. Цзян Чэн неопределённо пожал плечами, возвращаясь к работе. — Не знаю, где-то на днях. Целительница обречённо вздохнула, присаживаясь рядом. Она всё ещё ощущала вину из-за того, в какой ситуации оказался Ваньинь. Вэнь Цин хотела отплатить хотя бы проявленной к нему заботой, но за то, что ради них сделал Цзян Чэн, ей никогда не расплатиться. Даже целой жизни будет недостаточно. — Выпей и поспи немного. На тебя даже взглянуть страшно. Девушка положила перед тёмным заклинателем небольшую склянку, заполненную тёмно-зелёной жидкостью. Цзян Чэн, не удостоив её должным вниманием, упрямо сказал: — Мне нужно ещё немного поработать. Как закончу — выпью. Вэнь Цин недовольно поджала губы, глядя на исписанный свиток, полный неизвестных ей формул и заклинаний. Она невольно обернулась в ту сторону, где находился Вэнь Нин, ощущая, как во рту пересохло, а слёзы так и норовят брызнуть из глаз. — Я верну ему разум. Оказалось, Ваньинь смотрит не на свиток, а на неё. В его словах такая твёрдая решимость, что Вэнь Цин невольно улыбается. — Если не помрёшь раньше от недосыпа, — криво усмехается целительница. — Цзян Чэн, пусть ты и стал сильнее, а твои отношения с Вэй Усянем стабилизировали психику и состояние в целом, не стоит забывать о таких вещах, как еда и сон, ладно? Я не собираюсь потом отчитываться перед твоим благоверным, почему ты валяешься в голодном обмороке, а не счастливо встречаешь его у порога. Ваньинь тихо рассмеялся, уставившись куда-то в пустоту. Но смех этот был не облегчённый, скорее, болезненный и горький. Вэнь Цин тут же напряглась, подозревая неладное. — В чём дело? Плечи молодого человека осунулись, а ярко выраженные скулы заострились ещё больше. Холод обсидиановых глаз сменился тоской. — Я написал ему, что нам следует расстаться. Глаза Вэнь Цин распахнулись, а рука самовольно отвесила Цзян Чэну несильный подзатыльник. — С ума сошёл? Ты хоть представляешь, что делаешь? Ладно, ты оставил пост главы ордена, покинул сам орден, убил двадцать адептов чужого клана, чем буквально объявил войну всему заклинательскому миру. Но зачем оставлять Вэй Ина? Я же сказала, что он твой стабилизатор. Твой якорь. Благодаря его присутствию тёмная энергия под твоим контролем, а не ты под контролем тёмной энергии! — Знаю. Вэнь Цин ожидала такого же запальчивого ответа, полного юношеского максимализма и глупости. Но Цзян Чэн уже давно не был глуп. Каждый его поступок взвешен и обдуман не на один раз. Каждое действие выверено. — Тогда зачем? — тускло спросила целительница. Ваньинь будто потерял самого себя. Он ото всех закрылся, не впуская никого внутрь. Вход на гору Луаньцзан охраняли лютые мертвецы, не позволяя никому пройти. Ни Вэй Ину, ни его адептам, ни кому-либо другому. С каждым днём Цзян Чэн пробовал всё более усовершенствованные способы возвращения сознания Вэнь Нину. И каждый раз терял надежду на то, что у него всё получится. — Так будет лучше, — негромко ответил он. — Если кто-то увидит, как Вэй Ин спокойно сюда заходит, а потом выходит целым и невредимым, о чём все подумают? Я хочу, чтобы он был счастлив, но со мной этого точно не получится. Пусть найдёт себе более подходящего партнёра. Вэнь Цин долго молчала, обдумывая слова Цзян Чэна. В его словах была логика, вот только… — Это слишком жестоко по отношению к Вэй Усяню. Он заслуживал от тебя нормальных объяснений, а не письма с указаниями, как ему дальше жить. Сколько раз он приходил к подножию горы? Я уже сбилась со счёта. — Походит и перестанет. Я уже всё решил. Если идти ко дну, то без него, — серьёзно проговорил Цзян Чэн, рисуя очередную руну на потёртом желтоватом свитке. — Ты, кажется, не просто поболтать пришла. Что-то случилось? За всеми этими разговорами Вэнь Цин и правда забыла о причине своего визита. Девушка невольно нахмурилась, медленно чеканя: — Ты правда захватил разум Не Минцзюэ и Лань Сичэня? Цзян Чэн от удивления едва не выронил кисть из руки, посмотрев на целительницу большими от удивления глазами. — Что? Девушка облегчённо выдохнула, уже получив ответ на свой вопрос. — Не обращай внимания, просто дурацкие слухи. Цзян Чэн устало помассировал виски, стараясь унять усилившуюся мигрень. Помогало плохо. Может, действительно стоит поспать? — Четвёртый дядюшка посадил картошку, бабушка катает А-Юаня на спине, а тётушка варит суп на всех нас. — Что ты… — Я хочу, чтобы ты знал, Цзян Чэн. Мы дышим только благодаря тебе. У меня есть надежда ещё раз побеседовать с братом только благодаря тебе. Каждая секунда нашей жизни отныне только твоя заслуга. И пусть весь мир твердит о том, какой ты ужасный человек, никто из говорящих эту ересь не стоит даже твоего мизинца. Цзян Чэн ошеломлённо молчал, совершенно растерявшись. Слышать подобные речи от Вэнь Цин также непривычно, как смотреть на серьёзного Вэй Усяня. — Но я не могу смотреть на то, как ты себя губишь работой, заглушая душевную боль физической. Прости, Цзян Чэн, но тебе нужно поспать. Акупунктурная игла вонзилась в тело Ваньиня так быстро, что он не успел среагировать. Вэнь Цин всё же оставалась себе верна. Наговорить такого, чтобы уложить его спать, весьма жестоко с её стороны.

»--•--«

Дни складывались в недели, а недели — в месяцы, но на горе Луаньцзан всё по-прежнему тихо и спокойно. Лютые мертвецы, охранявшие вход, ни на кого не нападали, только не позволяли проникнуть внутрь. И всё же волнения в заклинательском мире поугасли, так что Цзян Чэн пару раз выходил в небольшой город, располагавшийся неподалёку. Простой народ не был знаком с внешностью всем ненавистного тёмного заклинателя, поэтому он мог спокойно пройтись с Вэнь Юанем да купить чего-нибудь съестного. Погода стояла хорошая, солнышко светило ярко, разбрасывая золотистые лучи по округе. Пушистые белые облачка плыли быстро, подгоняемые лёгкими порывами весеннего ветра. Вэнь Юань сидел на спине Цзян Чэна, радостно болтая ножками, и весело щебетал, делясь радостными новостями. — Гэгэ, сестрица А-Цин сказала, что мой цветочек скоро вырастет, представляешь? Я его посадил около твоей пещеры, чтобы ты улыбался, когда его видел, и сразу вспоминал обо мне. Мальчик счастливо вздохнул, сильнее прижимаясь к Ваньиню. — А-Юань, ты каждый день так голосишь, что мне не нужно выходить, чтобы тебя вспомнить, — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — Вэнь Цин сказала купить редиса, хоть я ума не приложу, кому он, кроме неё, нужен, — он недовольно цокнул, глядя на лазурное небо, лишённое туч. — Хоть с погодой сегодня повезло. Надеюсь, ты не забыл, с каким условием я тебя с собой взял? — строго спросил Ваньинь. Ребёнок тут же насупился, надув пухлые щёчки, но всё же послушно ответил: — Никаких игрушек не просить, потому что мы здесь по делам. Цзян Чэн удовлетворённо кивнул, хоть уверенности в искренности слов Вэнь Юаня до сих пор не прибавилось. — Умница. Так что за цветок ты посадил? — с интересом спросил юноша. — А-Цин сказала, что к лету вырастет фиолетовая хризантема! — с воодушевлением поделился Вэнь Юань. Ваньинь на это досадливо хмыкнул, но возражать не стал. Если уж Вэнь Цин таким образом пытается его подбодрить, то пусть. После долгих месяцев, в течение которых было предпринято огромное множество попыток вернуть Вэнь Нину сознание, ситуация так и не сдвинулась с мёртвой точки. Каждый день его навещала сестра, беседовала с ним, получая в ответ невнятное рычание и попытки высвободиться, чтобы разорвать её на части. Чувство вины физически ложилось на плечи, пригвождая Цзян Чэна к земле. Сколько бы он ни старался, ничего не получалось. Эгоистичное желание наплевать на все риски и пойти к Вэй Усяню, чтобы, конечно же, обговорить с ним этот вопрос, отодвинулось как можно дальше. Его гениальный шисюн точно бы нашёл выход, Ваньинь не сомневался. Но он не Вэй Ин. К великому сожалению отца, он никогда не был похож на Вэй Ина. Может, поэтому Цзян Фэнмянь так и не смог его полюбить? Надежда на возможность возвращения разума Вэнь Нину таяла, но тёмный заклинатель неизменно отвечал, что у него всё под контролем. Просто недоработки с расчётами, неправильно выведенные руны, не те строчки призыва. Вэнь Цин понятливо кивала, но не видеть метания Цзян Чэна попросту не могла. Слишком уж была проницательна. Город встретил тёмного заклинателя с мальчиком на спине оживлёнными беседами, уличными представлениями и аппетитными запахами, что разносились от лавок торговцев. На некоторых выставили закуски, на других — украшения и безделушки, на третьих — всевозможные ханьфу, радующие глаз. Вэнь Юань не успевал вертеть головой, хотелось посмотреть на всё и сразу, но Цзян Чэн шёл довольно быстро, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как горестно вздыхать. Рынок находился недалеко от места расположения торговцев, поэтому, когда Ваньинь поставил мальчика на землю, тот сразу придумал, как ему сбежать. — Не отходи далеко, ладно? Купим редиса и пойдём обратно, — сказал ему Цзян Чэн. — Хорошо, гэгэ! Вэнь Юань снова улыбнулся, так ярко и заразительно, что Ваньинь не сдержался от того, чтобы потрепать его по макушке. — Ну всё, поиграй недолго, — негромко произнёс заклинатель. Мальчик расплылся в довольной улыбке и отошёл. Цзян Чэн краем глаза следил за тем, что Вэнь Юань сначала играет с бездомной кошкой, потом со своей игрушкой, потом кошка бегает за его игрушкой, а потом А-Юань за кошкой. В общем и целом, убедившись, что ребёнок уходить не собирается и занят вполне себе обычными делами, Ваньинь принялся торговаться. — Дядюшка, на вашем месте я бы эти овощи даже на прилавок не положил, а вы за них шесть монет просите! — возмутился юноша, с отвращением глядя на жухлую морковь с редисом, которые ещё немного и точно почернеют. — Ты-то, молодой господин, и не положил бы, а мне есть хочется, — проворчал старик с сигарой в зубах. — Не нравится — пройди мимо, не надо мне тут мешать. — Мне, знаете ли, тоже есть хочется, но тем, что у вас лежит, только отравиться можно, — фыркнул Цзян Чэн, отойдя от недобросовестного торгаша. — Что за наглец? — вспыхнул старик. — Подойди-ка поближе и посмотри сюда. Торговец указал на лежащие под прилавком наисвежайшие овощи, которые не хотел продавать до тех пор, пока не избавится от старья. На лице старика расцвела надменная ухмылка. Мол, ты сказал, что у меня одно гнильё, а я тебе доказал обратное! И кто из нас сейчас прав? — Прекрасно, я беру их за шесть монет, — глумливо заявил Цзян Чэн. — Или мне стоит всем рассказать, как ты ведёшь дела, продавая то, что только на помои отправлять, в то время как у самого целая коробка свежих продуктов? С каждым словом голос Ваньиня становился всё громче. Старик опасливо заозирался по сторонам, старательно размахивая руками, чтобы он заткнулся и не привлекал внимание прохожих. — Полно тебе, молодой господин, разве мы не можем… — Шесть монет и свежие овощи, — припечатал Цзян Чэн. — Говорю я довольно громко. Хотите проверить? Торговец на него старательно шикнул, едва не закрывая ему рот ладонью, когда на них начали поглядывать люди. — Ладно, юнец, бери и быстрее проваливай, — проворчал он, как можно скорее пересыпая продукты своему покупателю. — Работайте честно, дядюшка, тогда мне будет нечем вам угрожать! Цзян Ваньинь с полной корзиной овощей и отличным настроением махнул напоследок рукой багровому от злости старику, что еле сдерживался от того, чтобы не броситься на него с кулаками. К сожалению, затея эта изначально обречена на провал, поэтому пришлось смириться с утратой и надеяться на то, что встреча с этим прохвостом была первой и последней. Ещё одной торговец не переживёт. День и правда был чудесный. Цзян Чэн впервые за долгое время выспался, хоть его и вновь начали посещать кошмары. Видимо, судьба лишила его своей милости, напоследок решив добавить пару-тройку проблем. Из-за близкого расположения тёмной энергии, сосредоточением которой являлась гора Луаньцзан, шрамы опять кровоточили, отчего белые одежды становились багровыми, марая и без того немногочисленные ханьфу. К счастью, это происходило не слишком часто, поэтому Вэнь Цин он решил лишний раз не беспокоить. Она и без того себя винила в его ухудшавшемся с каждым днём состоянии. Тёмные круги под глазами, сухая обветренная кожа, чересчур резкие черты лица, заострившиеся из-за худобы. Целительница множество раз пыталась завести разговор о том, что для внутреннего равновесия и стабилизации состояния ему необходимо присутствие Вэй Усяня. Он заполнял ту тьму, раздиравшую его душу, ярким светом, способным поднять с самого дна. Цзян Чэн любил в нём всё. Любил даже то, что до жути ненавидел в других. И ненавидел других за то, что не видел в них его. Такой вот замкнутый круг, лишённый логической цепочки. Наверное, он обречён блуждать в беспросветном хаосе и боли. Просыпаться от кошмаров в холодном поту, стирать багровые одежды от кровавых разводов, наносить бесполезную мазь, толку от которой всё равно не будет, и ждать какого-то неведомого чуда. Ваньинь давно не верит в снисхождение небес. Кажется, с тех пор, как его матушка и отец погибли, защищая родной дом от вэньских псов. Помнится, она тогда связала их с Вэй Ином цзыдянем, а потом отправила плыть на лодке по стоячему озеру, чёрная гладь которого отражала беззвёздное небо. Да, именно с того дня всё стало предельно ясно. Небесам всё равно до проблем каких-то жалких людей. Что стоит судьба одного человека по сравнению с целой вселенной? Глупо в глубине души хранить хрупкие остатки надежды, готовые расколоться на тысячи осколков. Лучше не надеяться, ведь тогда не придётся испытывать разочарование. Цзян Чэн огляделся в поисках Вэнь Юаня. Людная улица кишела множеством прохожих. Кто-то весело переговаривался, обсуждая волнующие их вещи, другие неспешно шагали по переулку, любуясь хорошей погодой и редкому для здешних мест солнышку. Сердце тёмного заклинателя отчаянно забилось в глотке, когда он понял, что мальчика поблизости нет. Не то чтобы он был безответственным и халатным по отношению к ребёнку, но городок здесь небольшой и лишённый преступности. Большинство из местных — изредка проезжающие торговцы да старики с совсем маленькими детьми. Молодёжь старалась уехать подальше, к местам более населённым, чтобы иметь возможность чего-то достичь или неплохо заработать на жизнь. Цзян Чэн ещё раз посмотрел по сторонам, затем громко крикнул: — А-Юань! Ответа ожидаемо не последовало, отчего голова молодого человека разом опустела. Не успел он обдумать свои дальнейшие действия, сосредоточенные на поисках пропавшего Вэнь Юаня, как услышал чистый звонкий смех. С облегчением выдохнув, Ваньинь пошёл на звук, мысленно представляя, как сейчас достанется мелкому сорванцу. Никогда ведь не уходил так далеко, почему же сейчас ослушался? Цзян Чэн остервенело всматривался в чужие лица, силясь найти знакомое. Вэнь Цин однажды сказала, что у небес на каждого из нас свои планы. И даже если мы чего-то очень сильно не хотим, совсем не значит, что этого не случится. Рано или поздно люди, которым суждено встретиться, вновь пересекутся на перепутье судьбы. Тёмный заклинатель тогда посоветовал ей перестать читать бульварные романы, а она ударила его толстенной книгой. Порой Вэнь Цин оказывается поразительно права.… — Сянь-гэгэ, я так соскучился! Вэнь Юань прильнул к правой ноге высокого статного юноши, одетого в фиалковые одежды ордена Юньмэн Цзян, что красиво облегали стройную фигуру. Мягкие каштановые волосы были перевязаны чёрной лентой, а серые глаза, отливавшие расплавленным серебром, лучились неподдельной нежностью и теплом. Дорогие ткани и привлекательная внешность молодого человека сразу выдавали в нём знатного господина. Он стоял, широко расправив плечи, источая флёр уверенности и достоинства. Простые люди почти никогда не встречались с такими заклинателями, этот явно отличался от всех, кого они раньше видели. Раскрыв рты, они начали обсуждать увиденное: — Этот молодой господин выглядит так хорошо, почему же к нему прилип чумазый малыш? — изумлённо спрашивала женщина лет пятидесяти. — Может, перепутал с кем-то? Слишком уж мягкое обращение для незнакомцев, — справедливо рассудил заинтересованный торговец примерно того же возраста. — Да уж, ну и дела! Впервые вижу в нашем захолустье такого состоятельного заклинателя. Кажется, он из ордена Юньмэн Цзян, гляньте на его одежды. Естественно, живя так далеко, они не могли знать настоящей внешности Вэй Усяня. Да что уж Вэй Усяня, даже внешность Цзян Ваньиня оставалась для них загадкой. В глазах простого народа он являлся всего лишь отрицательным персонажем, наделённым самыми негативными качествами. Никто не видел в нём человека со сложной судьбой и непростыми выборами. У тех, кто судит поверхностно, есть только белое и чёрное, что лишено полутонов. — Слышали, что говорят? — вкрадчиво сказал какой-то старик замогильным голосом. — Что? Что говорят? — тут же переполошились зеваки. — Цзян Ваньинь, который пошёл по кривой дорожке, оставил орден Юньмэн Цзян на своего шисюна, а сам сбежал на гору Луаньцзан с остатками клана Вэнь, чтобы создать новый орден и потопить весь мир в крови! Теперь его кличут Старейшиной Илин, а кто повторит его прозвище три раза в полную луну, того он утащит с собой, чтобы пополнить армию мёртвых! Вэй Ин, непроизвольно слушая весь лившийся из уст этих сплетников бред, недовольно цокнул, в один миг прихватив Вэнь Юаня на руки. — А-Юань, пойдём-ка поищем нашего Цзян Чэна. Надеюсь, ты недалеко от него убежал? — с подозрением спросил Вэй Усянь, обращаясь к ребёнку полушёпотом. Мало ли кто подслушает и узнает имя в быту Старейшины Илин. — Я так по тебе скучал, что решил сделать подарок. Вэй Ин протянул Вэнь Юаню несколько искусно вырезанных из чёрного лакированного дерева солдатиков, до того красиво расписанных, что мальчик не сдержался от восторженного возгласа. — Сянь-гэгэ, это правда мне? — с благоговением прошептал ребёнок, маленькими ручками прижимая подарок к груди. Его большие чёрные глаза ярко сверкали радостью и восхищением. Он тут же спрятал свою новоиспечённую армию в небольшой мешочек и крепко обнял Вэй Усяня, повиснув у него на шее. Заклинатель уверенно продвигался вперёд, держа на руках самого лучшего ребёнка, которого он полюбил едва ли не так же, как любил бы своего родного сына. Внутри потеплело, стоило ему увидеть это ангельски милое личико и очаровательные ямочки на пухлых щёчках. — А теперь расскажи мне, куда запропастился твой гэгэ? Надо его найти, пока он тебя не потерял и не разволновался, — спокойно говорил Вэй Ин, то и дело озираясь. — Вэй Ин. Вэй Усянь остановился, медленно оборачиваясь, чувствуя, как дыхание замедляется, а сердце стучит где-то в глотке. Цзян Чэн незримо изменился за те месяцы, что они не виделись. Даже взгляд несколько потускнел, что уже говорить о его уставшем и измученном виде. Внутри заворочались так долго спящие чувства, готовые вот-вот вынырнуть наружу, чтобы проявить себя во всей красе. Чтобы прильнуть к любимому человеку, которому принадлежали. Спрятав подальше переживания, Вэй Ин натянул на лицо светлую улыбку, скрывая тревоги. Ваньинь не терпел жалости по отношению к себе, будь это оправданное беспокойство или же излишняя опека. Разницы нет, он ненавидел казаться слабым в глазах других, поэтому всеми силами делал вид, что всё хорошо. Цзян Чэн мог страдать от невыносимой боли, снедаемый собственными мыслями, но при встрече с Вэй Ином скажет привычное: «Я в порядке». Вэй Ин ненавидел это притворство до глубины души. — А-Чэн, давно не виделись, — приветливо произнёс Вэй Усянь, на руках которого всё ещё сидел Вэнь Юань. — Посидим где-нибудь? Я заплачу, у вас, наверное, средств не слишком много, а А-Юань очень любит булочки на пару, — хитрец лукаво подмигнул вмиг повеселевшему мальчику. Ваньинь почти отказался. Смотреть на Вэй Усяня, когда он находится так близко, и не прикасаться к нему практически невозможно. Хотелось обнять его покрепче, чтобы он всегда оставался рядом. Поцеловать эти манящие своей сладостью губы, выпивая весь вкус без остатка, ведь насытиться Вэй Ином невозможно. Он подобен целительному источнику, окунувшись в который больше никогда не захочется выныривать. Такой родной и до безумия тёплый. — Сянь-гэгэ, я хочу булочку на пару! — крикнул Вэнь Юань так громко, что Цзян Чэн от неожиданности вздрогнул. Вэй Усянь, примерно ожидавший такого поворота событий, довольно усмехнулся, хватая другой рукой Цзян Чэна и направляясь в лавку, которую заприметил на входе. Там подавали отличный суп и вполне неплохие десерты. Вэнь Юань был тем ещё сладкоежкой, оставить его без любимого лакомства равносильно кощунству. Ваньинь не слишком сопротивлялся, надеясь лишь на то, что никто их вместе не увидит и у Вэй Ина не возникнет лишних проблем по его вине. В конце концов, прошло столько времени, разве они не заслуживают хотя бы несколько проведённых вместе часов? Пока они шли, Вэй Усянь, не замолкая, трепал языком, будто пытаясь сообщить шиди все новости о заклинательском мире, которые тот пропустил в момент своего отсутствия. — Лань Сичэнь всюду ходит с этим вездесущим Цзинь Гуанъяо, а тот и рад ему во всём прислуживать. Не знаю, как других, но меня его бесконечные улыбочки и ужимки раздражают до жути. Кстати, как раз из-за этого глава Лань поссорился с Не Минцзюэ, и они уже около месяца не общаются. Гуаншань вообще с катушек слетел. Ни одно собрание кланов не проходит без его слов о том, какой ты безжалостный и кровавый убийца и как нам нужно избавить мир от тьмы, уничтожив остатки клана Вэнь во главе с тобой. Ну и, конечно же, обязательно передать призрачную цитру в руки ордена Ланьлин Цзинь, без этого никак, — Вэй Усянь презрительно хмыкнул, поудобнее усаживая А-Юаня на плечи. Вэй Усянь говорил чуть тише, наклоняясь к шиди, дабы никто посторонний не подслушивал. По правде говоря, смысла в этом не было, ведь людей, разбирающихся в политике заклинателей, здесь не наблюдалось. Но лучше лишний раз не искушать судьбу, чем поступить опрометчиво и угодить в расставленную ей ловушку. Молодые люди сели за столик, и к ним тут же подошёл мужчина приятной наружности. Заказав всего и побольше, заклинатели отчего-то почувствовали себя неуютно, оказавшись наедине. И пусть рядом всё ещё играл Вэнь Юань подаренными Вэй Усянем солдатиками, Цзян Чэн ощутил острую потребность промочить горло. Они так и не поговорили, прежде чем Ваньинь принял решение покинуть орден. Всё, что он хотел сказать, бывший глава изложил в письме, оставленном рядом с Вэй Ином на прикроватной тумбочке. Перед уходом Цзян Чэн дал ему снотворное, чтобы он не попытался его остановить. Тёмному заклинателю не хотелось тащить за собой в пропасть человека, ради которого он был готов вырвать из груди собственное сердце. Если бы Вэй Усянь встал на его защиту, ему пришел бы конец. Точно так же, как и Ваньиню. Но своему шисюну он желал лучшего будущего. Когда Вэй Ин очнулся, всё было уже кончено. Люди на тропе Цюнци убиты, остатки клана Вэнь осели на горе Луаньцзан вместе с Цзян Чэном. Он мог бросить всё и пойти за шиди, но у ордена Юньмэн Цзян банально не было грамотного преемника, способного в одиночку вести дела. Оставив клан, он бы подверг его вмешательству Цзинь Гуаншаня во внутренние дела ордена. Так как Цзян Яньли рано или поздно вышла бы замуж за Цзысюаня, тот вполне мог взять руководство над Юньмэн Цзян в свои руки, пока его отец всё ещё занимает пост главы Цзинь. Цзян Чэн привёл сотню доводов, почему решился на такой поступок. Заклинатель, шествующий по кривой дорожке, рано или поздно подвергся бы критике, потащив весь орден за собой ко дну. Лучшего кандидата, чем Вэй Ин, он не знал. Его шисюн был удивительно сообразителен и умён. Отец всегда говорил, что Вэй Усянь гораздо лучше понимает смысл девиза клана Юньмэн Цзян. Стремись достичь невозможного. Ваньинь выбрался с горы Луаньцзан живым и обрёл невероятную силу, которая теперь его губит. Это ли является тем самым «невозможным», или же в фразе иной подтекст? Цзян Чэн правда не знал, но очень бы хотел понять. — Как ты? Вэй Ин спрашивает, не особо надеясь на честный ответ. Он смотрит на шиди, ушедшего глубоко в свои мысли, и не в состоянии сдержать собственное волнение. Цзян Чэну нельзя переживать, иначе его здоровье пошатнётся, об этом уж Вэй Усянь знал едва ли не больше своего собеседника. — Порядок, — беспечно отвечает Ваньинь. Вэй Усянь подмечает, насколько свободнее сидят на нём одежды, что некогда были впору. Как аристократичная бледность превратилась в болезненную, а мешки под глазами заметны даже под слоями косметики. Вэй Ин далеко не глуп, поэтому он лишь расстроенно поджимает губы, не спеша обвинить Цзян Чэна во лжи. Шиди наверняка уйдёт, стоит ему заикнуться по поводу его самочувствия. — Как дела в ордене? Не слишком тяжело? Цзян Чэн спрашивает абсолютно ровным тоном, расслышать беспокойство в котором способен только Вэй Усянь, дотошно сканирующий каждый полутон его голоса и интонации. В груди снова теплеет, и заклинателю жутко хочется прижаться всем телом к возлюбленному, вдохнуть родной запах, по которому успел соскучиться так сильно, что готов умереть ради одного только вздоха. — Бывший глава весьма грамотно вёл дела, ещё и оставил кучу подсказок и наставлений, так что у меня не возникло никаких трудностей. Спасибо ему за беспокойство, — вновь улыбнулся Вэй Ин. Солнце ярко светило за окошком, а его лучи настойчиво пробивались через плотно задёрнутые занавески, ища в них лазейку. Наконец, один очень упрямый лучик нашёл, куда можно втиснуться, и яркой солнечной полоской осветил прекрасное лицо Вэй Усяня. Цзян Чэн на мгновение на него засмотрелся, тут же опуская взгляд. Между ними много недосказанностей, но… — Я ни о чём не жалею, — серьёзно сказал Ваньинь. — Знаю, что ты уже прочитал письмо, но подумал, что лучше сказать тебе лично. Прости, что ушёл, ничего не сказав, и подлил тебе снотворное, но по-другому я бы не смог тебя оставить, — юноша горько усмехнулся, опрокинув чарку недавно принесённого им вина. — Помню, ты обещал защитить их даже ценой жизни, когда принял в орден. Кто же знал, что всё так изменится и обещание придётся исполнять так буквально? — Вэй Ин невольно погладил А-Юаня по волосам, глядя на него с щемящей нежностью. — Ты ведь хотел оставить пост главы ещё раньше, просто теперь появился весомый предлог. Вэй Усянь вспомнил их разговор, когда Цзян Чэн просил сражаться не с ним, а против него, если возникнет подобная ситуация. Тогда Вэй Ин клялся, молясь лишь о том, чтобы такого не произошло. Но жизнь слишком коварна и непредсказуема. — Тёмный заклинатель не должен руководить орденом, — сурово заявил Цзян Чэн. — Энергия инь может взять вверх в любой момент, и тогда глава, вероятнее всего, навредит своим людям. — Но ты ведь смог её контролировать, — возразил Вэй Ин. Да, поначалу было тяжело, но потом как-то отпустило. Шрамы Цзян Чэна не кровоточили, даже если он окружал себя плотной тёмной энергией, это не слишком сказывалось на его самочувствии. Почему так, Вэй Усянь не знал, но предпочитал надеяться на лучшее. На то, что шиди теперь в порядке и так будет всегда. Цзян Чэн благоразумно промолчал о том, кто именно являлся тем якорем, из-за которого он так долго продержался. Вряд ли Вэй Ин после такого оставит его в покое, скорее уж будет постоянно слоняться вокруг Луаньцзан и спровоцирует новые конфликты. — Лучше скажи мне, как ты узнал, что мы вышли в город? Разве ты не должен заниматься делами ордена? — с долей обвинения спросил Ваньинь. — Птички напели, что ты с А-Юанем спустился с горы, а я так соскучился по своему шиди, что не смог не прийти, — нахально заявил Вэй Усянь. Цзян Чэн выразительно закатил глаза, насмешливо фыркнув. — Так и знал, что ты приставил сюда людей. Что, в прошлые разы не успел долететь до того, как я возвращался назад? Теперь, поди, спишь под горой, чтобы меня караулить? Тёмный заклинатель знал, что говорит неправильные вещи. Вэй Усянь не заслуживает такого отношения, он ведь был рядом столь долго, что поначалу Ваньинь постоянно испытывал ощущение утраты без вечно голосящего под боком шисюна. Вэй Ин был преданным и честным, храбрым и справедливым, нежным и ласковым. Цзян Чэн смотрел в его глаза, подёрнутые серебристой дымкой из расплавленного металла, и не мог оторваться ни на миг, желая запечатлеть в памяти его прекрасный образ. Лучше сделать это сейчас, потому что Ваньинь больше не может скрывать и отказываться от своих чувств. Кажется, он действительно… Любит Вэй Усяня. Той самой трепетной любовью, о которой рассказывала А-Ли в детстве. Тогда совсем ещё маленький Цзян Чэн недовольно хмурился, не понимая, как можно ради какой-то девушки пойти на опасные подвиги, которые могут привести к погибели. Пусть она и очень красива, но на земле полно других красавиц, так почему бы не выбрать ту, с которой легче? Цзян Чэн не понимал многих вещей, но, оказавшись в том положении, в котором он находится сейчас, внезапно осознал. Неважно, сколько трудностей придётся пройти, но он не может подвести людей, которые на него рассчитывают. У ордена Юньмэн Цзян есть Вэй Усянь, а у Вэней было лишь его жалкое обещание помочь, которое он не смог выполнить в должной мере. Вэнь Нин мёртв, весь заклинательский мир с придыханием следит за каждым их шагом, разве так выглядит сдержанное слово? Неважно, насколько больно будет в итоге, но осознание глубины чувств к Вэй Усяню заставило его остановиться. Любить — не значит поступать так, как ты того желаешь. В первую очередь это означает заботиться о своём партнёре, пусть даже он сам этого не понимает. Цзян Чэн твёрдо решил, что лучше оттолкнёт Вэй Ина, чем позволит ему погрязнуть в своём жалком мирке, где нет надежды на спасение. Это и значит любить? Жертвовать тем, что имеешь, ради счастья другого. Тогда маленький Цзян Чэн был в корне неправ. Сколько бы красавцев или же красавиц ни существовало на свете, все они не будут им. А значит, и не нужны вовсе. — Конечно, — совершенно беззлобно отвечает Вэй Ин на явный выпад в свою сторону. — Ты ушёл так быстро, закрылся на горе Луаньцзан, никого не пускаешь. Думал, я буду смиренно сидеть в Пристани Лотоса и заполнять бумажки? — несколько сердито добавляет заклинатель. Бумажки он и правда заполнял, причём довольно часто. Но вот далеко не в резиденции ордена, а у чёрта на куличках, поближе к окрестностям Илина. Вэй Усянь и так целых три раза пропустил, когда Цзян Чэн спускался с горы, он не мог и в этот раз оплошать. — Думаю, тебе лучше заняться своими прямыми обязанностями, а не шататься где попало. Ваньинь раздражённо повёл плечами, глядя на сидящего в стороне мальчика. Пока ситуация не настолько критичная, лучше ему побыть с ними, но вот если всё изменится, он не желал такой участи для ребёнка. Лучше взять его в орден Юньмэн Цзян, но с этим вопросом можно и повременить, а пока… — Да что на тебя нашло, Цзян Чэн? Не то чтобы я надеялся на извинения с твоей стороны за побег из ордена и за то, что ты меня усыпил, но не мог бы ты не вести себя так, будто я перед тобой в чём-то провинился? — не выдержал Вэй Усянь, что выглядел скорее сбитым с толку, нежели рассерженным. … а пока у него другой план. Отвадить от себя Вэй Ина. После недолгого молчания Цзян Чэн прохладно произнёс, не поддаваясь эмоциям: — Не помню, чтобы звал тебя, Вэй Ин. Зачем ты пришёл? Вэй Усянь, не глядя на него, тихо спросил: — Хочешь, чтобы я ушёл? Цзян Чэн внутренне напрягся, слыша только гул крови в ушах да стук собственного сердца. Руки, спрятанные за широкими рукавами, сжались в кулаки, а костяшки побелели. Каждое сказанное вслух слово приносило немыслимые страдания, но на равнодушном лице юноши не проскользнула и тень эмоций. Он должен защитить Вэй Ина, их историю вряд ли ждёт счастливый финал. Отрицательные персонажи никогда хорошо не заканчивают, и так уж получилось, что в этой истории Ваньинь был именно антагонистом, противостоящим целому миру. — Мне всё равно, — безучастно ответил Цзян Чэн, чувствуя, как внутри что-то с громким звоном ломается на части. Лицо Вэй Ина всегда живое и эмоциональное. По нему сразу можно прочитать, злится он или радуется, гневается или печалится. Но после сказанных Ваньинем слов оно застывает неподвижной маской, словно нефритовое изваяние, вылепленное талантливым мастером. Он не говорит ничего, лишь поднимает на Цзян Чэна тяжёлый взгляд, от которого хочется разрыдаться в голос, моля о прощении. Перед глазами проплывают проведённые вместе ночи, где они оба были счастливы и наслаждались телами друг друга, переплетаясь не столько физическими оболочками, сколько душами. Раз за разом прорастая всё глубже, укрепляясь корнями в благодатной почве под названием «влюблённость», что медленно расцветала в любовь. Вэй Ин с раннего возраста находился поблизости, оберегал от опасностей, отгонял тоску, заставляя шиди злиться из-за своих нелепых попыток его подбодрить. Он стал неотъемлемой частью его жизни и так глубоко врос в душу Цзян Чэна, что сейчас, отрывая от себя её часть, Ваньинь ощущал поистине адские страдания. — О чём ты говоришь, Цзян Чэн? — надломлено спрашивает Вэй Ин, искренне надеясь, что ему послышалось. Цзян Чэн не находит в себе сил ответить, глядя ему в глаза. Он всего лишь хочет, чтобы всё это закончилось. Чтобы Вэй Усянь позабыл о нём и оставил как никому ненужный груз, который только мешает двигаться дальше. — Не приходи больше, — сухо говорит Ваньинь, сжимая губы в тонкую линию. — Нам не нужно видеться, давай закончим на этом. А-Юань играет чуть поодаль, радостно переставляя чудесных солдатиков, подаренных Вэй Ином. Он думает, что Сянь-гэгэ наконец-то вернулся и теперь всё будет как прежде. Гэгэ без него было так грустно. Может, хоть сейчас он начнёт улыбаться? — Не надо, — Вэй Ин откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. Голос звучит надтреснуто и сипло, словно он с большим трудом заставляет себя говорить. — Не говори этого, А-Чэн, я прошу тебя. Юноша открывает глаза, в которых стоят слёзы, и сердце Цзян Чэна пропускает удар. Вэй Усянь никогда при нём не плакал. За всю свою жизнь он видел его таким сломленным лишь раз, во время падения Пристани Лотоса. Внутренности скручивает в тугой узел, что сжимается с каждой секундой всё сильнее, лишая возможности нормально дышать. Горло саднит до такой степени, что вязкая слюна, которую приходится сглотнуть, причиняет боль. — Я серьёзно, Вэй Усянь. Между нами всё кончено, так что не трать больше ни свои, ни мои силы. Вэй Ин не находит лишних слов, поэтому впервые молчит. Не ругается и не обвиняет в предательстве, а просто молчит, не смея нарушить хрупкую тишину. Казалось, стоит её потревожить, и Цзян Чэн может сказать нечто похуже. И этого он уже просто не выдержит. Распластается прямо посреди лавки, заходясь в безудержной истерике. Слова Ваньиня безжалостно пронзают насквозь, не оставляя и шанса на спасение. Выверенными движениями раня в самое сердце. — Я знаю, что ты несерьёзно, — говорит Вэй Усянь, стараясь убедить то ли себя, то ли шиди. — Не смей говорить нечто подобное, Цзян Чэн. Всё, что было между нами… — Это ошибка, — бесстрастно обрывает его Ваньинь. — Мне было хорошо, не спорю, но после наскучило. Нам не следовало переходить границы, это начало меня утомлять. — Не говори так, — глухо шепчет Вэй Ин. — Ты был прав, я давно думал о том, что пост главы не для меня. Отец всегда считал, что ты бы справился лучше, теперь и мне стало понятно. Просидев на этой должности столько времени, я понял, что это не моё. Трагическое стечение обстоятельств, произошедшее с Вэнями, помогло мне уйти под благовидным предлогом. Сейчас у меня хорошая жизнь, далёкая от заклинательских склок. Орден Юньмэн Цзян в надёжных руках, поэтому я не испытываю вины перед покойными родителями. В своём новом мире я не вижу себя рядом с тобой, поэтому прости за ложные надежды, которыми ты так долго жил. Спокойная и уверенная речь Цзян Чэна звенела в ушах. Вэй Ину хотелось уйти прочь, чтобы этого никогда не слышать. Схватить шиди за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы он забрал все свои слова назад. Он бы не смог так поступить только потому, что устал. — Прекрати нести чушь. Цзян Чэн сначала удивлённо на него воззрился, а затем холодно рассмеялся, вкладывая в свой смех всю горечь, что отравляла изнутри. — Что из сказанных мной слов показалось тебе чушью, мой дорогой А-Ин? — мягко спросил Ваньинь. — То, что мне не нужен орден, или то, что мне не нужен ты? — Цзян Чэн! — зло процедил Вэй Ин, не сводя с него пылающих гневом глаз. — Пусть мы и делили одну постель, я никогда тебе ни в чём не клялся. Так что не надо строить из себя обманутую жертву, мы друг другу ничем не обязаны. От мерзости собственных слов сводило скулы, но Цзян Чэн продолжал и продолжал, чувствуя, как с каждой новой фразой распаляется всё больше. Ненависть к себе прожигала глотку, а ядовитые слова — язык. Видеть, как Вэй Ин мечется между отчаянием и злостью, направленными не то на себя, не то на человека, что его использовал, а потом предал, невыносимо. Смотреть на то, как недоверие сменяется осознанием, а осознание горечью, горше в стократ. — Заткнись, пока я не избил тебя, — цедит разозлённый Вэй Усянь. Фиолетовые искры, исходящие из Цзыдяня, который бывший глава оставил перед уходом вместе с письмом, заставляют Цзян Чэна мысленно похвалить себя за предусмотрительность. Не должно такое сильное духовное оружие пылиться в тайнике только потому, что он лишился золотого ядра и не в состоянии его использовать. Внезапно Ваньинь переменился в лице и тут же достал из широкого рукава талисман, который обгорел и осыпался пеплом. Изящные брови сошлись на переносице. Если он не поспешит, то случится нечто непоправимое. — А-Юань, пойдём быстрее! — крикнул Цзян Чэн. Мальчик подбежал, не до конца понимая, что происходит, и недоумённо воззрился на тёмного заклинателя. Тот на ходу схватил ребёнка, направляясь к выходу. — Гэгэ, мои солдатики! — грустно воскликнул Вэнь Юань, уже готовый расплакаться. Только что сгоревший талисман являлся ничем иным, как талисманом предупредительного магического поля, установленного на горе Луаньцзан. Он показывал, когда происходило нечто плохое, тут же превращаясь в горстку пепла. Кто знает, пролилась ли чья-то кровь или магическое поле уничтожено вовсе и теперь лютые мертвецы могут слоняться по округе, убивая невинных людей. Скажи Цзян Чэн, что не предвидел подобного и уж точно не планировал — поднимут на смех, сыпля язвительными комментариями. — Нет времени, — сурово отозвался Ваньинь. Расстояние до горы приличное, поэтому пересечь его без меча за короткий промежуток времени практически невозможно. Не собираясь медлить, юноша побежал к подножию Луаньцзан с капризничающим Вэнь Юанем на руках, никак не желавшим проститься с солдатиками. Вэй Усянь преградил им путь, заслоняя собой дорогу. Цзян Чэн чуть было не разразился гневной тирадой, но шисюн лишь спокойно произнёс: — Вставай. Без лишних слов Ваньинь расположился подле Вэй Ина, который мягко обхватил его за талию, и они втроём взмыли в воздух. Теплый ветерок трепал распущенные волосы, и так же сильно трепетало сердце Цзян Чэна, стоило ему оказаться так близко к Вэй Усяню. Отодвинься он в сторону — сразу будет выглядеть глупо. Ну разве кто летает на мече вдвоём, стоя по разные стороны? Полная несуразица, но именно так бы и предпочёл лететь Ваньинь, вопреки разбушевавшимся чувствам. Вэнь Юань снова улыбался, ведь Вэй Ин прихватил его любимых солдатиков с собой, поэтому малыш перестал грустить, наслаждаясь своим первым в жизни полётом.