По осколкам нашей любви

»--•--«

Стоило им приземлиться, как со стороны возвышавшегося пика, проткнувшего сами небеса, послышался затяжной рёв. Не сговариваясь, заклинатели направились к месту происшествия. У Цзян Чэна потяжелело на сердце. Неужели и тут он не в состоянии справиться и обеспечить им безопасность? Неужели и того, что он отдал, недостаточно для того, чтобы всё было в порядке? Выхватив взглядом летящую на них фигуру мертвеца, Ваньинь ловко отступил в сторону, тут же доставая цитру. Бледные пальцы на фоне иссиня-чёрного музыкального инструмента выглядели ещё более белыми. Плавная мелодия полилась по округе, заставляя всех оживших мертвецов остановиться. Пока они стояли, не двигаясь с места, всюду виднелись фиолетовые всполохи энергии, излучаемые Цзыдянем. Противников оказалось так много, что юношам пришлось постараться, прежде чем дойти до пещеры Фумо, рядом с которой не умолкал затяжной рёв усопшего Вэнь Нина. — А-Нин! — голос Вэнь Цин, полный отчаянной мольбы, донёсся до каждого из присутствующих. Пока Цзян Чэн и Вэй Усянь сражались, они отдали А-Юаня спасённым Вэням, чтобы тот ненароком не пострадал. Четвёртый дядюшка, едва не попрощавшийся с жизнью, благодарил их, кланяясь в пол, пообещав, что не спустит с него глаз. Когда они поднялись вверх, в глаза сразу бросилась ожесточённая битва, происходящая между лютыми мертвецами. Злобы Вэнь Нина было так много, что он рвал себе подобных на части, отчего земля покрылась оторванными конечностями да ошмётками разорванной плоти. — Цзян Чэн, Вэй Усянь, помогите! — взмолилась целительница, лицо которой было полно слёз. — Что случилось? Я же сказал, не подходить к пещере и ничего в ней не трогать, — тут же спросил Ваньинь. Несмотря на серьёзность ситуации, Вэнь Цин не сдержалась, тут же съязвив: — Да никому не нужна твоя пещера! Вэнь Нин сорвал с себя талисманы в приступе ярости, а потом освободил остальных лютых мертвецов из кровавого пруда и пещеры Фумо. Теперь все снаружи, спаси остальных, они ведь беззащитны! Цзян Чэн напряжённо провел рукой по волосам, гадая, сколько ещё тварей придётся перебить. — Не волнуйся, я создал защитное поле вокруг них. Пока постой рядом, потом мы проводим тебя до барьера. Посидите там, пока мы разберёмся со всем осталь… Тёмный заклинатель так сосредоточился на вопросе о спасении чужих жизней, что совершенно забыл о своей! В то время как он разговаривал с девушкой, Вэнь Нин бросил в его сторону огромный ствол дерева, выдернутого с корнями. Не ожидавший нападения со спины Цзян Чэн не успел вовремя среагировать, поэтому отлетел на несколько чжаней, сильно ударившись спиной о скалы. Изо рта хлынула кровь, и он непроизвольно поморщился от мерзкого металлического привкуса. В глазах потемнело, но Цзян Чэн с усилием воли разлепил веки и, пошатываясь, встал на ноги. — А-Чэн! Испуганный крик Вэй Ина. Окрасивший тёмные полутона прогнившего иньской энергией места в фиолетовые цвета взмах Цзыдяня. Вэнь Нину, кажется, сильно досталось. Он взревел от боли, отчего некоторые камни пришли в движение, осыпаясь с горы вниз. — Вэй Ин, полегче с ним, — негромко просит Цзян Чэн, встряхнув головой, чтобы отогнать мельтешившие перед глазами белые мушки. Чарующая мелодия цитры вновь льётся из-под его не менее чарующих пальцев, что похожи на произведение искусства. Вэй Усянь думает, что может любоваться Ваньинем днями напролёт, и ему ничуть не надоест. А потом вспоминает все хлёсткие слова шиди, что вспороли ему грудную клетку без всяких приспособлений. Вэй Ин достаёт чудесную флейту, явно выполненную профессионалом своего дела. Песнь цитры и флейты мягко переплетается, создавая прекрасную мелодию, от которой замирают сердца. Ноты плавно льются, играясь, выстраиваются в созвучные аккорды, услаждающие слух. Их инструменты звучат до того волшебно, что время замирает, а вместе с ним и Вэнь Нин. Его движения замедляются, протяжный вой затихает, а сам он падает на колени, словно пригвождённый к земле под тяжестью грехов. Вот только неясно, чьих именно. Его или Цзян Чэна. Талисманы, что сорвал со своего тела Вэнь Нин в приступе ярости, висели бесполезными ошмётками, а заклятия он разрушил, поэтому под рукой у них не было ровным счётом ничего. — Вэнь Нин, ты узнаешь меня? — осторожно спросил Цзян Чэн, делая шаг вперёд. Все трое так увлечённо следили за происходящим, что совсем упустили момент, когда с верхушки деревьев начали падать лютые мертвецы. Кожа трупного оттенка обтягивала их костлявые лица, а с гнилых зубов, что они скалили в приступе ярости, капала мерзкая слизь. Не успел Ваньинь сыграть и пары нот, как на незваных гостей тут же кинулся Вэнь Нин. Вот только в этот раз как-то иначе. Цзян Чэн склонил голову вбок, думая, что же именно изменилось. Точно! Если раньше его движения похожи на беспорядочные метания безумца, то теперь каждое действие точно выверено и лишено былого безрассудства. Тёмный заклинатель тут же повеселел и позвал его, надеясь подтвердить свою догадку: — Вэнь Нин! Тот мгновенно застопорился, оборачиваясь на звук. Цзян Чэн пристально вглядывался в его лицо, силясь увидеть в нём проблеск проснувшегося разума. Увидеть не монстра, в которого он превратил бедного парнишку, а того доверчивого и светлого юношу, погибшего по его вине. Вэнь Нин долго смотрел на Ваньиня, не предпринимая никаких действий, но когда услышал робкий голос сестры, позвавший его так мягко, с проскользнувшей в голосе надеждой, что-то в нём дрогнуло. — А-Нин, пожалуйста, это я. Ты узнаёшь меня? — шептала Вэнь Цин, прикрывая рот рукой. Всё её лицо было залито слезами. Девушка медленно подходила к брату, шаг за шагом преодолевая разделявшее их расстояние. Вэй Ин приготовился отражать атаки, а Цзян Чэн молча следил. Пожалуй, именно такая любовь может помочь вернуть человеческий вид даже лютому мертвецу. — С… сестра, — едва слышно прохрипел Вэнь Нин. Вэнь Цин тут же побежала к своему самому близкому человеку, повиснув у него на шее. Она рыдала так сильно, что одежды брата пропитались влагой, а сам он лишь неумело похлопывал её по плечу, совсем не зная, как лучше поступить. Его сестра никогда раньше не позволяла себе при нём плакать, но смерть всё меняет. Вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. — Вэнь Нин, ты как? — с облегчением спросил Ваньинь, подойдя к товарищу. — Глава Цзян, — поклонился Вэнь Нин, несколько заторможено реагируя на происходящее. — Больше нет, — поправляет его Цзян Чэн. — Мы ведь не чужие люди, зови меня по имени. В его ответе нет горечи или злобы, лишь светлая грусть по былым временам, которых так глупо лишился. Иногда он задумывался, что бы случилось, послушай он Вэй Усяня. Остановился бы Цзинь Гуаншань в своих попытках очернить его репутацию и забрать Шэнси, или продолжал, невзирая на неуспех? Вэнь Нин и Вэнь Цин под надёжным присмотром Вэй Усяня без лишних происшествий добрались до защитного поля, установленного Цзян Чэном. Хоть Цюнлинь и не мог войти внутрь, он остался за барьером, чтобы в случае чего отвадить лютых мертвецов и увести их подальше. Целительница трепетно держала за руку младшего брата, который с понуро опущенной головой шёл рядом с ней. Воспоминания о тех зверских убийствах, которые он совершил на тропе Цюнци, легли на него неподъёмным грузом. И пусть его лицо не выражало эмоций, а тело было мертво, Вэнь Нин почувствовал тяжесть на сердце, которую попросту не мог чувствовать. Оно ведь давно остыло и перестало биться, тогда почему ему так больно? — Вэнь Нин, охраняй их, ладно? — радостно подмигнул ему Вэй Усянь перед тем, как отправиться на помощь Цзян Чэну. Цюнлинь, отбросив ненужные размышления, посмотрел на юношу и учтиво ответил: — Слушаюсь, молодой господин Вэй. Цзян Ваньиню тоже сейчас нелегко. И если он, Вэнь Нин, винит себя в случившемся, кто знает, что творится на душе тёмного заклинателя, повелевавшего лютыми мертвецами. Он совершил преступление ради их защиты. Поступился положением и принципами. Пошёл против целого мира. Цюнлинь уныло проводил Вэй Усяня взглядом и натянуто улыбнулся обеспокоенной сестре. — Всё в порядке, цзэцзэ. Мы со всем справимся. Впервые за долгое время лицо Вэнь Цин озарила яркая улыбка.

»--•--«

Вэй Усянь не ожидал, что у Цзян Чэна и правда выйдет пробудить разум Вэнь Нина. Не потому, что считал его неспособным, просто ранее такое было никому не под силу. Но если так подумать, только он и смог бы добиться чего-то настолько невообразимого. Первый тёмный заклинатель, ставший главой великого ордена и убивший Вэнь Жоханя. Его имя известно всему заклинательскому миру, а многочисленные последователи уже собираются в группировки, чтобы славить имя непревзойдённого Цзян Ваньиня, которого возвели на пьедестал и почитают как новое божество. Вэй Ин ничуть не осуждал Цзян Чэна за тот путь, который он выбрал. Будь он на его месте, разве остался бы в стороне, наблюдая, как псы из клана Вэнь наращивают влияние, втаптывая другие ордена в грязь? Однако ему не хотелось такой участи для Ваньиня. Разрушительное воздействие иньской энергии никуда не делось, пусть он и не замечал её влияния в последние проведённые вместе месяцы, воспоминания о кровоточащих шрамах Цзян Чэна прочно въелись в сознание. Тогда Вэй Ин понадеялся, что такого больше не повторится. Видеть его прекрасное лицо, искажённое в гримасе боли, подобно адским мукам. Наблюдать за страданиями любимого человека без возможности ему помочь невыносимо. Заклинатель на секунду остановился, невольно любуясь мелодией успокоения, что неподалёку играл шиди. Цзян Чэн стоял на массивном выступе скалы, безмятежно глядя на собравшихся в кучу лютых мертвецов, которые, скаля острые клыки, старались до него дотянуться. Постепенно затаённая злоба усмирилась, а резкие движения стали более медленными и плавными. Под конец песни Ваньинь полностью вернул над ними контроль. По всей видимости, он уже успел достать бумажные талисманы, потому как в следующий миг обвесил ими каждого из мертвецов, предварительно нарисовав своей кровью обездвиживающие заклинания. Вэй Ин зачарованно следил за его работой. Цзян Чэн действовал безошибочно, степенно и обдуманно, разумно рассчитывая свои силы и возможности. И пусть алая поволока закрыла радужку его аметистовых глаз, тёмная энергия всё же была в его власти, а не он в её. Может, у них всё будет в порядке? Вэй Ин помог Цзян Чэну заточить лютых мертвецов обратно. Кровавый пруд вернул своих обитателей практически целыми и невредимыми, а пещера Фумо навсегда лишилась своего заключённого, который теперь таскал на руках А-Юаня и выслушивал наставления старшей сестры. Возможно, жизнь действительно налаживается. — Здесь такая плотная энергия инь, — чуть нахмурившись, заключил Вэй Усянь, стоя у кровавого пруда. Цзян Чэн, немного помолчав, ответил: — Я здесь создавал лютых мертвецов для защиты горы. Ещё пытался в ком-то из них пробудить сознание, но ничего не получалось. Вряд ли возможно вернуть то, чего у них никогда не было. — Ты пробудил сознание Вэнь Нина, это самое главное. Невозможно достичь успеха, если перед этим не потерпеть неудачу. В конце концов, именно у тебя получилось сделать то, чего никто прежде не мог. Цзян Чэн смерил его долгим взглядом, а потом коротко кивнул, отвернувшись в сторону. Стоило им остаться наедине в расслабленной обстановке, как он вновь ощущал это зыбкое притяжение к Вэй Ину. Казалось, протяни руку вперёд, чтобы коснуться — и шисюн распадётся на мириады осколков, рассыпавшись мелким крошевом под подошвой. Их недолгие разговоры, мимолётные прикосновения, от которых перехватывало дыхание, всё осталось где-то позади. В той жизни, где он ещё мог себе позволить право выбора. — Знаешь, я ничуть тебе не поверил, — неожиданно сказал Вэй Усянь, легко улыбнувшись. У Вэй Ина красивая улыбка. Прекрасная настолько, что Цзян Чэн иногда не может отвести взгляд, мысленно себя ругая. Неужели нет хоть чего-то, в чём этот паршивец неидеален? Черты его лица становятся мягче, а взгляд теплеет. Уголки губ тянутся вверх, изгибаясь в лукавой усмешке, тогда как серые омуты сияют искрами озорства. Юноша подходит ближе, раз за разом делая всё новые шаги вперёд. Ваньинь хочет возмутиться, оттолкнуть его в сторону и прогнать прочь, пока не натворил дел, а потом смотрит в его сверкающие глаза и не может сдвинуться с места, пригвождённый чужими чувствами. Вэй Усянь останавливается лишь тогда, когда между ними остаётся несколько цуней, кладёт ему руки на плечи, притягивая к себе желанное тело, что буквально превращается в натянутую тетиву от напряжения. Заклинатель обхватывает талию Цзян Чэна, думая о том, как сильно он похудел. Он осторожно тянется к мочке его уха, очерчивая языком нежную кожу и вбирая мягкую плоть. Цзян Чэн не сдерживает хриплого полувздоха, цепляясь за его торс, желая не то оттолкнуть, не то стать ещё ближе. Вэй Ин вжимает его в себя так яростно, словно надеясь сделать Ваньиня частью своего тела. Горькие поцелуи, что превращались в сладкую пытку, не приносили ничего, кроме томления, переполнившего юношеские тела. Потеряв счёт времени, они обнимали и целовали друг друга, страстно переплетаясь влажными языками и отчаянно сталкиваясь зубами. Из-за шума крови, что прилила к ушам, Цзян Чэн уже не слышал ничего вокруг, кроме своего остервенело бьющегося сердца, силившегося проломить грудную клетку и раздробить рёбра. — Расскажи, как ты устал от меня, А-Чэн, — прошептал Вэй Ин, осыпая поцелуями до боли любимое лицо с заострившимися чертами. Их разлука действительно была слишком долгой. И пусть Ваньинь соврал, что ему наскучили отношения с Вэй Усянем, его тело говорило совсем об обратном. Теперь они оба изнывали от терпкого желания, поселившегося внутри. Сознание пылало невыносимым жаром, а перед глазами всё вокруг плыло, кроме единственной мысли, настойчиво бьющейся в голове. Цзян Чэн, я люблю тебя. И пусть тёмный заклинатель совсем не умел читать чужие мысли, но в тот же миг он подумал о том же самом. Вэй Усянь, я люблю тебя. Два любящих сердца бились в унисон, тогда как два обнажённых тела сплетались в безумном ритме страсти, сгорая от возбуждения и влечения друг к другу. Ощущение горячих пальцев Вэй Ина на обнажённой коже Цзян Чэна вызывало лёгкий трепет и дрожь. Ваньинь запрокинул голову, не в силах сдержать судорожный вздох, когда мягкие губы касались его шеи, медленно переходя на ключицы и грудь. Вэй Усянь навис над шиди сверху, глядя на него с такой любовью и нежностью, что сердце непроизвольно пропустило удар. Видя распластанного под ним могущественного тёмного заклинателя, Вэй Ину отчего-то стало весело и очень-очень тепло. От незамысловатых ласк умелых рук тело Цзян Чэна выгнулось навстречу, невольно прильнув к обнажённой груди Вэй Усяня. Хотелось вжаться в него вплотную, втереть его в самого себя, чтобы никогда не расставаться. По своей непредусмотрительности Вэй Ин даже не подумал взять с собой масло, а ведь близости у них обоих не было весьма долго, так что проникновение вышло бы крайне болезненным. Недолго подумав, Вэй Ин мелкими поцелуями очертил дорожку к низу живота. Хриплое дыхание Ваньиня лишь разжигало в нём пламя страсти, но ему хотелось сделать возлюбленному приятно, а не причинить боль. Глядя на распалённого Цзян Чэна, юноша мягко улыбнулся, наклоняясь к возбуждённому члену, истекающему смазкой. Ваньинь почувствовал себя так, словно его прошибло насквозь, а возбуждение только усилилось, отчего вечно бледное лицо окрасил розовый румянец. Пребывая в полубессознательном состоянии от нахлынувших ощущений, Цзян Чэн скомкал белую простынь в руке, что безбожно помялась от сильной хватки. Стараясь сдерживать рвущиеся наружу стоны, он до боли закусил нижнюю губу и прикрыл глаза, чтобы хоть так выровнять дыхание. Во рту Вэй Ина было безбожно жарко и тесно. Так хорошо, что он был готов умереть прямо здесь и сейчас. Юноша заглатывал налившуюся кровью плоть так бесстыдно и умело, что Цзян Чэн бы точно сейчас смутился, не будь он не в состоянии на выражение хоть каких-то эмоций, помимо похотливых звуков, норовившихся вырваться из его рта. Вэй Усянь ласкал его шершавым языком, то и дело вбирая член глубже и стимулируя основание рукой. Цзян Чэн положил руку на его макушку, неосознанно запуская пятерню в его мягкие волосы. Затуманенный похотью взор лишил зрения, и едва различимый стон всё же срывается с губ, когда его член практически целиком оказывается в глотке Вэй Ина, который интенсивно двигал головой, стараясь доставить ему ещё большее удовольствие. Когда возбуждение достигло апогея, Ваньинь бурно излился в горло шисюна, который тут же проглотил всё до единой капли. Цзян Чэн лежал на спине, его грудь тяжело вздымалась, а взгляд казался расслабленным и умиротворённым. Вэй Усянь лёг рядом, целуя его в макушку. Они обнимались и целовались до самого утра, пока солнце не взошло на горизонте. Пока птицы не начали петь свои трели, и небо не окрасилось в мягкий лазурный цвет. Пока им снова не нужно было расстаться и жить друг без друга, тогда как их сердца разрывались от тоски на части. — Всё, что ты говорил в лавке, — помрачнев, вспомнил Вэй Ин, когда они прощались, — это всё было ложью? Он поднял на возлюбленного пару чистых, как весенний ручей, глаз, что наполнились робкой надеждой и опасением. Чужая душа — потёмки. Иногда бывает, даже о самых близких людях мы не знаем ровным счётом ничего, несмотря на долгое знакомство и множество часов проведённого вместе времени. — Иди в Пристань Лотоса, Вэй Ин. И постарайся здесь больше не светиться, — произносит Цзян Чэн без привычного холода, но так и не ответив напрямую. Вэй Ин хмурится, но спорить не желает. Только не тогда, когда они вроде как… помирились? — Цзян Чэн, пообещай мне кое-что, — серьёзно просит его шисюн. Ваньинь вопросительно на него смотрит, ожидая продолжения. — Я видел, что у тебя всё под контролем и тёмная энергия не бушует, как это было раньше. Но не используй её больше, ладно? Вэнь Нину ты сознание вернул, на Луаньцзан они сунуться не посмеют, поэтому не надо. Откажись от неё. — И как же я тогда буду управлять мертвецами? — Цзян Чэн насмешливо вскинул бровь, скрестив руки на груди. — Всё нормально, я смогу удержать контроль. Заклинатель недовольно поджимает губы, но тут же его лицо окрашивает яркая улыбка. — Кстати, совсем из головы вылетело. Шицзе выходит замуж в следующем месяце, я постараюсь договориться, чтобы тебя позвали. Глаза Ваньиня стекленеют, а дыхание ненамеренно замедляется. Значит, его сестра скоро станет замужней женщиной, а он даже не имеет права присутствовать на её свадьбе. Неужели они всю жизнь проживут на проклятой горе, лишённые возможности выйти в мир и стать его частью? Посещать различные мероприятия, участвовать в воспитании племянников или племянниц — всё это теперь больше похоже на мечту или сон, которому не суждено стать явью. Цзян Чэн прикрывает глаза, приводя в порядок мысли. Верно. Он сам выбрал этот путь. А если выбрал — надо ему следовать. — Спасибо, что сказал. Удивительно, как такая мелочь не вылетела из твоей головы, — Ваньинь закатывает глаза, не скрывая сарказма. — А-Чэн, ты слишком ко мне строг! Разве я мог думать о ком-то, когда увидел тебя? На лице Вэй Усяня показалась хитрая ухмылка, а сам он, не сдержавшись, чмокнул ничего не подозревающего Цзян Чэна в губы. — Вэй Усянь, совсем стыда лишился?! — прокричал тёмный заклинатель, отчего парочка ворон слетела с деревьев, с громким карканьем устремившись в небеса. Пока Цзян Чэн пытался догнать Вэй Ина, чтобы хорошенько ему наподдавать, к ним вышли Вэнь Цин, Вэнь Нин с А-Юанем на руках, а также все остальные Вэни, благодарные за своё спасение двум юношам. — Приходи, как появится время, — сказала целительница, игнорируя предупреждающий взгляд Цзян Чэна. — Сянь-гэгэ, а когда ты вернёшься? — заканючил Вэнь Юань, забавно выпятив нижнюю губу. — Разве вы с гэгэ не должны жить вместе? Цзян Чэн невольно смутился, отводя взгляд в сторону. Конечно, все были в курсе их отношений. Но не обсуждать же такое на глазах у стариков и детей? Вэй Усянь, в отличие от него, громко рассмеялся, нагло положив на плечо шиди правую руку. — А-Юань, ты самый замечательный ребёнок из всех, кого мне доводилось видеть, — юноша расслабленно вздохнул, немного погрустнев. — Мы с гэгэ обязательно будем жить вместе, а потом даже поженимся, можешь не переживать! — заверил он ребёнка. Ваньинь, покрасневший до кончиков ушей, тут же отвесил ему подзатыльник, не обращая внимания на сдавленные смешки Вэнь Нина и его сестры и смущенные лица остальных присутствующих. — Вэй Усянь, понятие «стыд» тебе совсем не знакомо? — яростно прошипел он. — Поженитесь, это значит, вы будете как мама и папа? — задумчиво спросил Вэнь Юань. — А кто из вас мама? — тут же поинтересовался он. — Ну, это зависит от ситуации, — совершенно бесстыдно заявил Вэй Ин. Вэнь Нин чуть покраснел, а Вэнь Цин уже давилась от смеха. Старики же старательно осматривали уже давно привычные им пейзажи с таким вниманием, будто видят их впервые. — Пошёл прочь! — рявкнул на него Цзян Чэн. Вэй Усянь на прощание помахал всем рукой, не забыв обнять Вэнь Юаня, показал язык шиди и был таков. Цзян Чэн ещё долго провожал давно скрывшуюся фигуру шисюна, ощутив, как лишился чего-то важного. — Он ещё вернётся, — Вэнь Цин ободрительно похлопала его по плечу. Тёмный заклинатель молча кивнул, глядя в пустоту. Неясная тревога затопила разум, лишая возможности поверить в лучшее.