Клубничный

С того дня Бомгю начал мелькать перед глазами Джуна, куда бы тот ни направился: на работу, прогуляться, в магазин. Как выяснилось позже, нет, Бомгю не намеревается работать в их компании, потому Ён спокойно выдохнул. Но тот является двоюродным братом его коллеги. Субин, оказывается, достаточно рассеянный: то перекус забудет, то телефон, то ещё что-то важное, поэтому младший и бегает постоянно к нему на работу. Приходится часто наблюдать недовольную физиономию его брата. И сегодня стало не исключением. Ёнджун сидел на диване в коридоре, отдыхал от постоянной беготни, пожёвывал яблочные дольки. Утром поесть не удалось: он проспал. На самом деле, и вчера не удалось. Парень постоянно был где-то нужен, не было времени даже посидеть пять минуток, перевести дух. Так он и освободился только в девять вечера, а есть поздно он категорически отказывался, так как боялся, что еда отложится. Да и, по его мнению, еда по ночам наносит вред организму. Но настоящий вред приносит-то её отсутствие. Где-то в краешке сознания блуждают мысли о ремиссии и о том, что он ходит по самому лезвию ножа. Один неверный шаг — назад пути не будет. Ёнджун, как никто другой, мечтает о спокойных приёмах пищи, о здоровом теле, но… Что делать, если он задумывается о своей возможной красоте, только когда губит себя голодовками? Его самооценка будто эфемер: расцветает и гибнет на глазах. Ёнджун подписывается под каждым отвратительным словом по отношению к себе: к «уродец» от первых знакомых в садике; к «полный» от первого друга; к «противный» от, тогда ещё, незнакомца. Он всегда знал, что неплох и даже очень привлекателен. И вовсе не был он полным, он просто был ребёнком, а ведь у всех детей есть щёчки и припухлость. Но первые встречные и даже «друг» говорили совершенно обратное. Так он, через пару лет, и принял оплошное решение: похудеть как можно быстрее. Началось всё с отказов от ужина, а переросло в неограниченное количество запретов, интервальное голодание, и, наконец, просто голодание продолжительностью в пять дней. Он дошёл до критических сорока двух на весах, а ведь он ещё и высокий. Врачи постоянно твердят, что его жизнь висит на волоске, уже даже специалистов рекомендуют. Когда-то он сходил к одному из, однако обсудить проблему нормально не удалось. У Джуна просто язык не поворачивался сознаться во всех своих терзаниях и губящих мыслях. Может, ему попался не тот специалист, а, может, он сам не готов был вот так неожиданно начать лечение. По приходе домой он чувствовал себя не на своём месте: изводила мысль, что даже специалисты его не спасут. По итогу он сорвался. Ел всё, что попадётся в руки, давясь слезами и ненавистью к себе. С каждым срывом он разбивал весы, а после снова покупал новые. Так и вертелась его жизнь. А сейчас у него весов нет, как и желания покупать. Может, это полушаг на пути к восстановлению? Ёну очень хочется в это верить. Он обещает себе сегодня нормально пообедать. Закинув последнюю яблочную дольку к себе за щёки, Джун увидел, как из лифта выходил сонный и недовольный Бомгю с чем-то в руках. Вероятно, Субин опять забыл перекус, а, значит, его опять отчитают. Ёнджун не специально улыбнулся, когда услышал крики Бомгю и голос просившего прощения Субина за стенкой. Каждый день одно и то же, уже даже фраза «эта еда в следующий раз окажется у тебя в штанах» запомнилась. Младший постоянно грозился этим и тем, что больше не придёт, и пусть Субин голодает, его проблемы. Но продолжает приходить даже в ужасном состоянии, что всем сотрудникам, с какой-то стороны, кажется милым. Ён уверен, что он бы и сам так считал, если бы не пришлось пообщаться с тем поближе. Рабочий день наконец-то закончился не в девять, а в шесть вечера, что не могло не радовать. Своё обещание самому себе Джун помнил, потому сразу направился в кафе. По пути заметил, что уже пора носить перчатки: руки покраснели и окоченили от холода, карманы любимого пальто не спасали. Зайдя в кафе, он тут же поторопился к батарее. Тонкие запястья легли на нагретую поверхность, которая будто обжигала слегка огрубевшие подушечки пальцев. Ёнджун глубже зарылся носом в шарфик, игнорируя запотевшие линзы очков. Когда к пальцам вернулась возможность двигаться, он поспешил оттянуть руки. Приятно после колкого холода наконец-то прогреться. Нежно потирая ладони, а после, протерев очки краешком рукава свитера, выступающего из-под пальто, он принялся рассматривать кафешку. Хотелось надеяться, что Бомгю сегодня не пришёл: это крикливое создание ляпнет что-то необдуманное, а Ёну потом бороться с новой порцией тревожных мыслей. Но надежды, что сегодня нет смены Бомгю, рухнули. Тот стоял за кассой, опустив голову. Ёнджун посчитал, что лучше будет подождать, когда его заменит кто-то другой, но по истечении двадцати минут это не происходит. Младший всё так же стоит понурый. Джун неловко подошёл к кассе и, прочистив горло, всё же решился сделать заказ. — Привет, Бомгю, — он впервые зовёт его так, словно пробует на вкус. Непривычно. Возникло неестественное желание понять, почему это имя вызывает слегка кислое послевкусие, но сейчас не время, — сегодня-то «Цезарь» есть? Ёнджун натянул улыбку, дабы показать, что это был небольшой подкол за недавний инцидент. Но Гю никак не отреагировал, а просто продолжил глядеть вниз, только уже записывая на бумажку его заказ. — Что-то ещё? — Классический латте, — Ён удивлённо захлопал глазами. Он не отказал бы себе в желании сделать подкол, типа, «начальство по шапке надавало за дикий нрав?» Но лучше он промолчит. Если так и окажется, станет неловко, а потом эта зараза, конечно же, не упустит возможность припомнить. Расплатившись, он пошёл занимать столик. Как-то слишком странно. Необоснованно тихо для помещения, где находится Бомгю. Какова вероятность, что у того закончился яд в зубах? Минимальная. Джун уложил подбородок на руку и начал размышлять о прошедшем дне в ожидании своего заказа. Точнее, хотелось думать о чём угодно, но не о том, что такое могло произойти у младшего, раз тот словно воды в рот набрал. Что думать, если действительно бранили за ссору перед всеми? Ёна же совесть загрызёт: конфликт-то был максимально странный и глупый. Хоть слова Бомгю о самом Ёнджуне и царапнули душу, стыд за свои действия имеет место быть. Вышло так, что каверзные мысли всё равно залезли ему в голову, успев ощутимо так поднадоесть. Долго препираться с самим собой ему не дали, на стол шумно опустился поднос с заказом, а Гю сразу развернулся. На секунду захотелось окликнуть его. А вот эта мысль уже напугала. Ён поспешил уткнуться в миску с салатом, но заметил на салфетке нарисованный незамысловатый жест со средним пальцем.

***

С тех пор он больше не видел Бомгю ни в компании, ни в кафе. В первые дни он почти-что поклонялся тишине и надеялся растянуть удовольствие на как можно дольше. А потом резко стало как-то не по себе. Признаться, крики братьев вызвали у него что-то вроде привыкания. Они хотя бы смешили, а сейчас, кроме попыток начальства придумать новые причины сетовать на него и коллег, ничего интересного не происходило. Потихоньку зарождалась идея спросить у Субина, куда подевался его «кормилец», но она казалась слишком неловкой. Они ведь даже на работе и парой слов не перекидываются, а тут, неожиданно, какому-то коллеге понадобилось знать, что там у его брата произошло. Втереться в доверие, чтобы расспросить? Ему пять лет что ли? Придётся просто ждать, пока в его уже вновь мирную жизнь, ворвётся небольшое бедствие в лице Бомгю. Прошла всего лишь неделя, а от той самой долгожданной тишины уже свернуться хочется. И Ёнджун принимает решение сходить в кафе. И ходит, и не раз. Вот только младший там так и не появляется. Набравшись сил на вторую беззвучную неделю, он всё же решился подойти к тому милому сотруднику в кафе. Немного замявшись в начале, он улыбнулся и поведал, что хотел быть узнать, куда пропал его коллега. Но тот совершенно не хотел что-либо говорить, всё-таки Ён незнакомец, непонятно, для чего ему нужна эта информация. И, разумеется, ему отказали в помощи, но он не гневается. И он натура не приставучая, поэтому больше подходить к Кан Тэхёну (вроде бы такое имя было у него на бэйджике) он не собирался. Ёнджун уже было отпустил эту нелепую затею, но в один из дней, когда он зашёл за своим любимым латте, он невольно начал выискивать глазами макушку Бомгю, что заметил Тэхён. Ему стало интересно, почему у незнакомца такое сильное стремление отыскать того, с кем поцапался тут же. Поэтому он попросил Джуна подождать часик до конца своей рабочей смены, согласившись что-то поведать, если причина действительно стоящая. От чего-то было беспокойно. Ёнджун сидел за столиком и следил за стрелкой настенных часов, вот-вот смена Тэхёна должна закончиться. Он не знал, как показать то, что его намерения действительно не несут никакого злого помысла, поэтому решил рассказать историю почти-что целиком. Дождавшись Тэ, он принялся рассказывать. Ён, пока говорил, часто ловил непонятные усмешки слушающего. И что, спрашивается, смешного? — Ой, прости-прости, — не переставал улыбаться Кан, — я не с ситуации смеюсь. Просто, узнаю поведение Бом-и: грубит направо и налево бедным встречным. Ну, ладно, что конкретно ты хочешь знать? В суть истории дальше я вникаться не хочу, но, не пойми неправильно, ничего личного я не поведаю. — Спасибо, — кивнул Джун, — почему он перестал ходить на работу? Мне, если честно, будет очень не по себе, если окажется, что тут есть моя вина. — Вина? — не понимающе переспросил Тэхён. — А-а, ты про тот случай? Нет, его не увольняли и даже не ругали. У него просто море дел, не успевает с учёбой. У Ёнджуна словно отлегло от сердца. Он не удерживается от ещё одного вопроса: — Могу узнать: на кого он учится? — а после добавил. — Если это уже не слишком лично. Тэхён задумался на секунду. — Учится этот крайт на художника-скульптора, к слову, как и я. Только у него второй курс, — он остановился, когда увидел усмешку собеседника. — Крайт? — переспрашивает Джун, вспоминая как выглядит змея, с которой сравнили младшего. — А что… Действительно похож. — Вот! А он утверждает, что от схожести у него только окраска волос, — улыбается Тэхён. — Ну, не суть. Секунду, я вспомню, на чём остановился… А! Направление само по себе очень затратное, постоянно нужны материалы и хренова туча времени. По первой причине он решил подрабатывать вместе со мной, а по второй появляется тут не так часто. Но сейчас ему пришлось и вовсе забыть о работе из-за сильной нагрузки. Так как я на третьем курсе, мне немного легче, и я успеваю выполнять за него работу тут. На этом всё? Ёнджун кивнул и ещё раз поблагодарил Тэ. Благодаря этому разговору, в голове Джуна на пару изнуряющих мыслей стало меньше. Вдобавок Тэхёна было очень приятно слушать, что не могло не радовать.

***

Очередной завтрак на диванчике в коридоре, но на этот раз у Ёнджуна был с собой нарезанный банан. И это слишком трудно. Ощущения сродни бомбе прямо под ногами. Руки дрожали, голова болела от навязчивой идеи выкинуть всё в мусорное ведро. Ён поставил контейнер себе на колени и тяжело вздохнул. Он понимал, что это просто фрукт, тем более это просто завтрак, который полностью преобразуется в энергию. Но ему очень страшно. Честно говоря, Ёнджун слабо представляет себе картину, когда пытался купить тот банан. Сейчас он даже рад, что его выхватили быстрее: неизвестно, как бы Джун себя чувствовал, притронулся ли бы к плоду вообще. Вероятнее всего, банан бы остался гнить прямо на столе, мозоля глаза, напоминая слабосилие ёнджуновой личности. Каждый раз, когда Джун пытается что-то съесть из того, что сам себе когда-то запретил, он видит себя самым беспомощным, глупым и невероятно омерзительным человеком. Живот обманно не урчит. Но, на самом деле, Джун давно разучился чувствовать голод. Это топкое чувство могло появиться только на пятый день без еды. Когда-то (недавно) у него был опыт с голодовками, однако сейчас он правда старается есть хоть немного, даже если после кусочка яблока он видит в зеркале монстра. Удерживая одной рукой контейнер, а другой ковыряя заусенец на пальце, он закрыл глаза и выдохнул. Ён ощущает себя ребёнком, который боится ночных тварей под кроватью и пытается как можно сильнее зажмурить глаза, дабы чудища его не тронули. Нащупав самый маленький кусочек, он поднёс его к своим губам и надкусил. Вязко. Прожевав второй кусочек, Джун распахнул веки и уткнулся в потолок. Ползёт осознание, что, кажется, без желания желудка получить насыщение он не справится. Глаза наполняются влагой, а руки судорожно пытаются закрыть калорийное безобразие крышкой. Не здесь. Здесь много коллег — плакать нельзя. Ёнджун осматривается, и его сердце проваливается в пропасть: рядом с ним сидел Бомгю, устало облокотившись о стену и, по-видимому, дремля. Стало страшно. Какова возможность того, что он видел то, как Джун почти-что плакал над контейнером? Когда Гю пришёл и почему так незаметно? Смотрел ли он? Надеясь, что тот сонно добрёл до первой горизонтальной поверхности и сразу провалился в сон, Ён тихо встал. Он окидывает взглядом место после себя, убеждаясь, что ничего не оставил на диване, и случайно замечает в руках Бомгю полупрозрачный пакет с ланч-боксом. Опять тот принёс еду своему брату. Теперь даже Ёнджун соглашается с тем, что это мило. Но его взгляд неприлично долго зацикливается на изящных руках младшего: на пальцах много маленьких ранок и следов от карандашей. — Снова ты пялишься, — Ёнджун вздрогнул и поднял голову, встретившись со взглядом напротив, — только теперь уже на мои руки. Гю устало улыбался. Он выглядел так, будто из него высосали все силы: опухшие глаза, искусанные сухие губы, бледные щёки. По нему сразу можно сказать, что понятие «сон» ему не знакомо. — Бом-и? — Из возможных размышлений над ответом вырвал голос Субина позади. — Совсем дурак? Зачем ты пришёл сюда, лучше бы отсыпался дома. — Ты свой перекус забыл, опять, — у младшего даже сил бесноваться, как обычно, нет. — Точно дурак. Не забывал я ничего дома, я просто плотно покушал утром и даже оставил тебе сообщение об этом, — Субин внезапно замолчал. По всей видимости, тому стало стыдно за свою рассеянность, по причине которой Гю постоянно бегал к нему. По Бомгю видно, что тот не спал два дня как минимум, но он всё равно, вместо своего отсыпного, пошёл к брату. А раз было упомянуто то, что Субин плотно поел утром, то, походу, младшему и вовсе пришлось готовить перекус самому. Ёнджуну не хотелось встревать в чужие разборки, поэтому он подумывал о том, как бы тихо уйти, пока Бомгю выслушивал брата слегка поникнув. — Что мне теперь с тобой делать, а? — с шуточным недовольством говорил Субин, параллельно взлохмачивая волосы брата. — У меня дел невпроворот, а отпускать тебя в таком состоянии я не рискну. Честно, я удивлён, как ты сюда добрался, если даже сейчас ты слушаешь всё с закрытыми глазами. На последних словах он вздёрнул нос брата согнутым пальцем. — Совсем носом клюёшь. — М-м… Просто вызови мне такси, — мямля произнёс Гю. — Хорошая идея, — заулыбался Субин. — Сейчас я отпрошусь на минут десять, надо же проследить, чтобы ты по дороге не свалился в кусты. Бомгю от услышанного забавно скривился. — Не стоит, я могу помочь… Если вы, конечно, не возражаете, — сам такого не ожидая от себя, прервал Ёнджун. Слова вылетели быстрее, чем он подумал. Теперь он запнулся на минуту, ожидая ответ младшего. Всё же Ён давно хотел увидеть Бомгю, но не в такой обстановке. Сначала было невыносимо от вопросов в голове о том, видел ли он его. Но тот вот-вот свалится на пол, поэтому все сомнения отметаются. А ответа так и нет. — Сочту за да, — слегка выдыхает Джун, поднимая Бомгю и облокачивая его об себя, — ты лучше возвращайся к работе, а то начальство оставит тебя до самой полуночи. Кому как не мне это знать. Субин не переставал улыбаться от своеобразной заботы коллеги и одобрительно кивнул. — Спасибо. Тогда сейчас я вызову такси. Гю-я, напиши мне, когда будешь дома. Бомгю еле перебирал ногами, и вправду, как он вообще дошёл сюда? Складывалось ощущение, что он вообще не идёт и Ёнджун просто тащит его. Предположив, что тот не стоять будет, а шататься из стороны в сторону, он повёл его к скамейке и аккуратно усадил. Теперь вопрос: а как выглядит нужная машина, и точно ли она остановится тут? Ладно, на месте сориентируется. Джун позволяет себе присесть рядом и посмотреть на сорванца. Хочется и поговорить как-нибудь, но тот сидит и смотрит куда-то в землю. Наверняка «смотрит» слишком грубо сказано, он, по всей видимости, снит сны, даже не оказавшись на кровати. — Э-эх, набегался же я за тобой, а тут ты так появляешься, — неожиданно произносит Ёнджун, не ожидая ответа и подставляя лицо к прохладному ветерку. — Я даже испугался. Мимо глаз пролетел совсем уже пожухлый красный листик. Точно, скоро ведь зима. — По всей видимости, машина, которая только что подъехала и есть такси. Ну, что ж, подъём, — Ён вновь приподнял младшего и довёл его до машины. На последок он напомнил Гю написать своему брату, когда окажется дома. Ноль реакции, но он и не ждал ответа.

***

По возвращении домой, Ёнджун сразу рухнул на кровать без сил. Было огромное желание провалиться в сон, но грязному и немытому себе после улицы он не мог это позволить. Пролежав пару минут уткнувшись носом в руку, он всё же пошёл в душ. Холодная вода как всегда спасала: она сдерживала утомление как могла. Джун, к слову, всегда принимает только холодный душ. Парилку он никогда не любил и считал людей, которые предпочитают плавиться по вечерам, извращенцами. Кипяток всегда ассоциировался с ожогами. Выползши с ванной, он направился тушить везде свет. Покормил рыбку, а после улёгся на кровати поудобнее. Ну, вот, сон как рукой сняло после душа. В голове каша, но Ёнджун пытается поставить оценку этому дню. Эта привычка у него появилась где-то два года назад, только тогда ему хотелось подчеркнуть то, что всё не так плохо, а сейчас то, насколько всё не очень. И оценка с привычных восьми скатилась до трёх, реже четырёх. Пробегаясь по событиям за сегодня, он понижает оценку до двух из-за вовсе не осиленного завтрака, но после всё же повышает до трёх за попытку. Вспоминая, что было дальше, дёргается. Точно. Бомгю. Хотелось уже опять понизить оценку, но ссор с ним не было. Наоборот. Он был рад его увидеть. Джун даже малость улыбается и оставляет оценку «три». Захотелось узнать, как там Гю. Эта внезапная мысль не радовала Ёнджуна, но и не вызывала отвращение. Он взял телефон и начал искать номер Субина. Не помнит, конечно, был ли тот у него, но номера коллег, по идее, должны быть. Радуясь находке «Субин» в контактах, он заходит в диалог. Настрочил пару предложений, пересматривает, и тушуется. Его обеспокоило осознание, что раньше ему не доводилось заботиться о ком-то вот так. Может, это слишком странно с его стороны? Хотя… Он же вызывался помочь, так что вполне естественно то, что ему хочется поинтересоваться состоянием, верно? Была не была. Он отправляет и, что удивительно, почти сразу получает ответ. Субин прислал ему фотку укутанного в одеяло Бомгю, а после написал, что Гю провалился в сон уже в машине и никак не реагировал. Благо таксист хороший попался. Тот позвонил по номеру, с которого оформлялся заказ, и спросил, что делать. По итогу младший до сих пор спит. Ёнджун рассматривает спокойное лицо на фотке и удивляется, как у такого милашки может быть такой острый язык.