Притворись моим омегой

      У них есть примерно два часа (плюс-минус), пока животное начало не возьмёт верх над разумом. Ехать до Арсения часа полтора, так что должны успеть. Антон спешно закидывает в рюкзак сначала свои вещи, а потом как помнит укладывает сумку Арса. Главное — деньги, телефон и ключи, а за остальным они, если понадобится, смогут вернуться после.       Арсений поначалу держался молодцом. Зашёл в дом с намерением самостоятельно собрать свои вещи, но рядом с Антоном ему становилось всё хуже. Запах потенциального партнёра заставлял организм вырабатывать гормоны с утроенной силой. Даже чёртовы подавители, которыми ещё вчера поделился с ним Егор, почему-то совсем не спасали от Антона. Видимо, такого породистого альфу химией не заглушить.       Сейчас парень стоит рядом на веранде, стараясь дышать поверхностно, но ничего не выходит. Он обречёно скулит и сползает по стене, обхватывая руками свои ноги. По шортам сзади медленно расползается мокрое пятно, живот тянет, и омега утыкается лбом в голые коленки.       — Арс, пойдем, я отвезу тебя домой, — тот бездумно кивает, реагируя скорее на интонацию, чем на слова, и даёт поднять себя и подвести к машине.       Егор, как только понимает, что Антон увозит Арсения, бежит в свою комнату и ловит их у авто со стаканом воды и двумя таблетками.       — На, выпей, — протягивает всё омеге.       — Что это? Подавители? — Антон косится с подозрением. Подавители притушат симптомы, и омеге станет легче, но принимать их в эструс не очень полезно для организма.       — Нет, — Егор немного тушуется, — это противозачаточные, — он спешно добавляет, — Они очень хорошие, правда! В течку надо принимать по две таблетки в день. И даже истинным помогает. Вот, возьмите с собой, — Егор суёт Антону целую пачку, но потом тормозит. — Ой, или вы уже хотели завести… ну, это.       — Нет-нет, спасибо, — Антон хочет сказать, что они вообще не планируют заниматься сексом, но вовремя понимает, что от пары это будет максимально странно услышать. Поэтому он помогает Арсению выпить таблетки, ещё раз благодарит Егора и кладёт пачку себе в карман.       По дороге Шастун интересуется, может, Арсу нужно написать своему парню, чтобы тот приехал и встретил их у дома. Омега утвердительно мычит, берёт телефон и даже что-то печатает Серёже, но сообщение так и не отправляет. Барбарисыч ему сейчас не нужен. Его сейчас привезут домой, он запрётся, закинется проверенным обезболом и достанет своего резинового друга. Всё будет в порядке. Он его не подведёт.       Не вовремя в голове всплывает воспоминание, как придя домой после знакомства с Шастуном, омеге вдруг захотелось помастурбировать перед сном. Он насаживался на искусственный член и представлял Антона. Он всегда любил представлять реального мужика на месте игрушки, и тогда это был высокий кудрявый альфа. А теперь, когда герой его фантазий сидит рядом и с началом течки везёт его домой, в голову снова лезут грязные мыслишки.       От концентрации сладкого манящего запаха феромонов воздух в салоне можно ножом резать. Даже открытые окна слабо помогают. Если в лесу, когда альфа искал парня, он радовался, что так чётко слышит аромат, то теперь это казалось проклятием. Ещё пару часов назад он прижимал к себе Арсения, окутывал его своим запахом, чтобы успокоить, и сам тайком им дышал, а теперь Антон уверен, что ему не стоит даже в квартиру подниматься.       Спустя один час сорок пять минут времени машина криво останавливается у подъезда, но никто не выходит.       — Арс, ты же понимаешь, что... — Антон тяжело сглатывает не в силах договорить. Голос сейчас низкий, грубый, и он руками сжимает руль и буравит взглядом его центр.       — Да, да, я дойду. Я… всё в порядке, — тяжелый уставший вздох.       Омега сжимает ослабевшие коленки, собирает все силы и тянется к ручке двери, но как только дверь машины приоткрывается, альфа рычит.       — Сидеть.       Арсений замирает.       Антон срывается со своего места и, обогнув автомобиль, сам открывает для пассажира дверь. Не смог отпустить одного.       «Я только до квартиры», — мелькает в его голове.       В квартиру омегу он практически заносит. Ноги у Арсения совсем ослабли, и, плюнув на всё, Шастун подхватил бедолагу в одну руку, сумку в другую и быстро зашагал к лифту.       В кабинке стало ещё хуже. Непонятно, стоял ли Арсений сам, но к крепкому торсу жался вполне уверенно. Похоже, человеческий мир потерял его полностью, и глупые гормоны брали верх. Внутреннее нутро альфы отзывалось на это весьма однозначно, и мысли о каком-то парне Серёже всё дальше отходили за пределы памяти.       Преодолев входную дверь, как последний физический рубеж, омега, словно чувствуя, что его хотят покинуть, вцепляется в своего спасителя не хуже репейника. Удивительно крепко для человека, неспособного самостоятельно стоять на ногах.       — Анто-он, не уходи.       Все сумки валятся на пол, и подхватить сводящее с ума создание приходится двумя руками. Кровать находится быстро, и, уложив на неё омегу, Антон опускается рядом на колени. Причин остаться много. Точнее, всего одна, но её размер растёт с каждой секундой. Но и уйти причин не меньше. И одна из них — это то, что Шастун обещал себе больше не проводить с омегами течку. И с Арсением он её проводить не будет, у них вообще чисто деловые отношения!       — Ну что ты, мой хороший, — звучит слишком не по-деловому, — всё будет хорошо. Я тебя не оставлю.       Ладно, отношения у них давно не деловые. Дружеские! Точно дружеские. Арс прекрасный, чудесный, интересный омега, и портить с ним общение совершенно не хочется.       Арсений смотрит на него с такой благодарностью, что Антону и правда кажется, что он остаётся только чтобы не бросить человека в беде. Но после этого омега за толстовку притягивает его к себе и целует в губы с такой жадностью, что все приличные оправдания испаряются. Запах сирени цепляется за петрикор, и цветочным водоворотом свежести и прибитой дождём пыли уносит их куда-то в другой мир. Лёгкий оттенок сладости не даёт отлепиться от страстных губ, заставляя облизывать и посасывать их, а затем и протолкнуть внутрь язык. Омега стонет от удовольствия, пока его рот требовательно вылизывают.       Верхняя часть одежды куда-то быстро испаряется, а Шастун оказывается на кровати рядом с изнывающим телом.       — Сладкий, нежный и такой влажный, — пот и смазка с Арсения льются ручьём, и огромные ладони чувствуют, как намокла футболка на пояснице, — я готов слизать с тебя каждую капельку, — пока кончик носа принюхивается к ароматному местечку за ушком, дурацкий рот продолжает болтать. — В каждую твою дырочку языком залезу, в каждую щёлочку. Хочу всего тебя на вкус попробовать.       Началось. В этот раз его несёт даже хуже, чем в прошлые. Предохранитель сорван, и придётся раскрыть карты.       Есть у Антона один маленький грязный секретик. Особенность, которой он очень стесняется, потому что никому из его прошлых партнёров она не заходила. Дело в том, что течка омеги срывает ему башку. Как, в принципе, и любому альфе, но на Антона она производит странный эффект. Шастун становится до ужаса болтливым. Альфа начинает комментировать весь процесс, из него вырываются грязные словечки, комплименты, замечания, пожелания, приказы. Всё, о чём он думает. И сдерживать себя очень трудно. Он старался, потому что вряд ли кому-то из омег это понравится. Но у него не получалось.       Это вообще может нравиться?       Только всяким извращенцам. Так ему и сказал второй и последний омега, с которым он провёл течку, первый просто расхохотался. Даже сквозь животное возбуждение это показалось ему странным. Видимо, подумал, что Шаст шутит. А больше Антон не проводил течку с омегами. Нахуй надо.       Но вот теперь Антон нависает над часто задышавшим парнем, вглядываясь в его лицо, а Арсений и сам готов Антона облизать, особенно то, что прячется у альфы в штанах.       — Ты же позволишь мне? Ты же тоже этого хочешь, да, мой хороший?       Спрашивать разрешение у омеги в острой стадии течки? Ха! Ещё бы она отказала. О таких вещах надо договариваться заранее, пока вы ещё можете критически мыслить. Сейчас же все аргументы против спаривания кажутся мелкими и незначительными.       Вы мало знакомы?       Познакомимся.       Вы не в отношениях?       Всё впереди.       У Арсения есть парень?       Сейчас это Антон. А Серёжа…       Какой Серёжа? Ни один из органов чувств альфы не улавливает существование соперника, а если бы засёк сейчас рядом, то скорей всего попытался бы отпугнуть его рыком, потому что омега рядом до одури хороша.       Антон поцелуями стекает с груди к животу, на низком старте готовый сорвать чужие штаны. Одно слово — и ни одного клочка одежды на омеге не останется.       Арс стонет от этого вида. Он в течку скорее молчаливый и принимающий, неспособный руководить чем-то. Он общается лишь звуками, стонами, кивками и своим запахом, который в данный момент очень громко кричит: «Выеби меня!». Но сейчас он выдыхает горячее:       — Да!       Получив согласие, штаны нейтрализуют, оголённого омегу ловко переворачивают на живот и жадно присасываются к шее. Альфу не смущает ни пот, ни пыль, ни жара. Он с наслажением вылизывает кожу, покрывает лопатки поцелуями, массирует поясницу и хватается руками за таз.       — Приподними свою попку, Арсюш. Я не сомневаюсь, что она у тебя такая же сладкая, как и всё твоё тело, — ну всё, течка окончательно затмила его разум, не оставив выхода!       Никакого смеха или возмущения не слышится, и от этого сдерживаться только труднее. Лучше бы его остановили прямо сейчас, иначе он тут такого наболтает, что потом из памяти это будет стереть невозможно. Но Антона не останавливают, наоборот, Арсений слушается его, поднимается на колени, широко разводя ноги, смотрит своими доверчиво-возбуждёнными глазками из-за плеча, и Антона несёт.       — Какая же умничка, какая же хорошая, послушная омежка! Хочет, чтобы её вылизали, сейчас-сейчас.       Какой же Антон пиздливый. Ему бы заткнуться и применить свой язык более полезным способом, ведь текущая задница перед ним так и тычется в лицо, но он не может. Из его рта льются все эти грязные пошлости, комментарии и неуместные замечания. Он говорит, какие мягкие у Арсения ягодицы и как приятно их сжимать в руках, как приятно шлёпать. Какой милый розовый оттенок на них появляется. Он немного прерывается, потому что очень хочет почувствовать вкус смазки и пощекотать языком расслабившиеся от течки стеночки ануса. Он лижет, говорит комплимент и снова лижет, разводит ягодицы руками и снова лижет, прикусывает кожу на бедре и снова лижет.       А Арсений сходит с ума. Он давно не проводил ни с кем течку, а так он не проводил её никогда. Бывший просто старался засадить поскорее, и это действительно приносило облегчение, и секс был хорошим, но то, что происходит сейчас, — просто другой уровень. Омегу ласкают и словами, и действиями, заставляют стонать и плавиться под руками и языком альфы. Все эти слова, конечно, звучат жутко смущающе. Арсений никогда бы не признался вслух, но ему хочется больше, он только от них уже готов кончить.       — А-арс, твоя дырка так течёт, надо бы её заткнуть, — Шастун поднимает голову и нависает сзади над омегой. Его член уже трётся головкой об колечко мышц, что давно готово его принять, но пока рано.       Благодаря течке удаётся сразу протиснуть два пальца, но перед проникновением нужно растянуть получше. Для размера Антона этого точно не хватит. Арсений охотно гнёт поясницу и подается навстречу пальцам, что с влажным хлюпаньем входят в его задницу. Он уже почти, его рука тянется к паху, пара движений по стволу — и долгожданный оргазм его, но… Антон пережимает основание члена, невзирая на протестующее мычание.       — Не трогай себя, мой хороший, я всё сделаю сам, — альфа почти закончил с растяжкой, ещё чуть-чуть. — На моём члене тебе будет намного приятнее.       Арс извивается в его руках, стонет без конца и в пальцах крепче стискивает сбившееся покрывало. В нём уже спокойно помещаются четыре, и с каждым движением чужой руки жар разгоняется по телу всё быстрее, а к тому моменту, как ладони накрыли и сжали ягодицы, даже воздух вокруг начал закипать. Пора.       — Не могу терпеть, я вставляю, м-м-м… — альфа мычит от удовольствия, — головка вошла, — Арсений и сам это чувствует, но то, что Антон это проговаривает, добавляет удовольствия. — Смотри-ка, как хорошо ты обжал головку своей любимой штучки.       Арс бы с удовольствием посмотрел, но он может только жмуриться и утыкаться в подушку перед собой, чтобы хоть чуть-чуть приглушить свои стоны.       — Мне нравится твоя реакция. Ладно, тогда заставим твою попку проглотить целиком. Что за жалобные стоны? Ещё немного, и он весь войдёт.       Арсений не стонет, он воет. Член нереально большой, даже в течку ему больновато, но в тоже время и одурительно хорошо. Сам бы он ни за что не решился вставить в себя что-то такого размера, как у Антона.       Погружаясь в желанную узость, Антон не сдерживается от стона удовлетворения. А Арсений дышит загнанно, тяжело, чувствует каждый сантиметр, что медленно и размеренно в него погружается, растягивает, раздразнивает. Таким наполненным он себя ещё никогда не чувствовал. В голове мельком пытается припомнить секс с бывшим, с которым расстался года два назад, и такого там точно не было. А уж те два опыта знакомства в тиндере после тяжелого расставания и вспоминать не стоит. Запрятанные в ящике комода вибропуля и фалоиммитатор, скрашивающие одиночество, скромно курят в сторонке.       — Вот и всё, он почти внутри. Какой же ты узенький. Так хорошо меня сжимаешь. Неужели так сильно хотел член?       — М-м-м… Секунду… — тяжело дыша, омега чуть оседает вниз, но его крепко удерживают за талию, — у меня так давно никого не было, — на эмоциях шепчет он.       Крупный член почти полностью в нём, а у Арса ведь и правда давно никого не было. И от ощущения настоящего, живого и горячего альфы внутри, что так правильно давит на все нужные точки, организм не выдерживает. Нутро распирает от восхитительного чувства тугой наполненности. Это слишком хорошо, чтобы не…       — О-о-о, Арс, ты что, кончил только от того, что в тебя вставили? — последние сантиметры Антон вогнал с ускорением, резким движением бёдер, заставляя простонать в ответ.       Да, Арс кончил. Как только Антон смог протолкнуть член до конца, он выгнулся и излился на матрас с невнятными звуками.       — Арс. А-а-арс, ты же не думаешь, что я остановлюсь? Ты же не ждёшь, что я дам тебе передышку? Прости, мой хороший, ты весь дрожишь, но я не могу, просто не могу!       Антон не останавливается, а Арсений и не просил об этом. Альфа поступательно двигает тазом, постепенно набирая хороший темп, а парень под ним чуть подаётся назад, каждый раз заставляя яйца шлёпать о промежность с неприличным звуком. Каждый толчок резкий, звонкий и до боли сладкий, и он не может не стонать и не всхлипывать от всего этого.       — Да-а-а-а, Арсюш, какой же ты молодец. Вот так, прими мой член полностью своей развратной дыркой. Неужели тебя так прёт от чужого хуя в заднице?       Арсения прёт от того, как его прут. Его собственный член так и не опал толком после оргазма, снова твёрдый и истекает смазкой, болтается, грозя снова запачкать покрывало. Не в силах ответить что-либо связное, Арсений стонет тягуче, растягивая звуки. От каждого проникновения по телу проходится волна дрожи, а от шлепка кожи о кожу запрокидывается голова. Антон наращивает темп, заставляет глаза закатываться от возбуждения.       — Буду драть тебя, пока ты не замурлычешь.       Арсений готов мурлыкать и даже гавкать. Он сейчас готов хоть кошечкой, хоть собачкой быть, пусть Антон скажет, кто ему больше нравится. А ему нравится всё. Каждый изгиб тела, каждая выпуклость, каждая впалость, всё такое новое и манящее, но при этом знакомое и нужное. Любимый запах сирени стал удушающе вязким, сладким и необходимым. Пот от трения тел друг о друга сейчас смешивается в потрясающее сочетание феромонов. Цветы и влажная свежесть рождают волнующий запах чего-то нового, молодого и возрождающего, но чего именно — Антону не понять. Сейчас расшифровывать этот ароматический ребус ему некогда, всё своё внимание он сконцентрировал на жарком стонущем омеге под собой.       Альфа двигает тазом, как отбойный молоток, долбит по простате и сам постанывает от удовольствия. А омега гнётся перед ним извилистой лианой, и от этого вида желание кончить раньше времени подлетает на сотню пунктов. Бёдра подмахивают поступательным движениям, а изо рта льются сладкие стоны. Слаженный темп сбивается, и Арсений совсем не помогает его выровнять. Льнёт и дёргается сильнее в подступающем предчувствии оргазма.       — Давай, мальчик, кончай. Сожми мой член внутри посильнее, чтобы узлу было больно, — Антон не затыкается, и уже второй оргазм накрывает Арсения с головой, но в этот раз он намерен утащить Антона с собой.       Арс уже растраханный настолько, что узел проникает внутрь слёту, и в оргазме тот действительно сжимается до звёзд в глазах. Но после размякает, и приходит черёд Антона.       — Да-а, вот так, а сейчас я тебя нашпигую.       «Он что, сказал нашпигую?» — удивлённо пролетает в голове, но потом член загоняют в задницу глубже, и сперма действительно заполняет его нутро, а самое главное — узел наконец-то разрастается на полную.       — О-о-о-о, Анто-он.       Кто знает, можно кончить сразу третий раз? Потому что Арс, кажется, смог. Никогда его так не трахали, даже в течку. И если сидя в машине по пути сюда он думал, что этот эструс будет одним из самых грустных и унылых, то теперь он уверен, что тот займёт своё место в топе, потому что Антона он не отпустит до конца.       Ну кто бы мог подумать, что такой милый, такой галантный, такой добрый Антон будет так нещадно его трахать, приговаривая в процессе всякие скабрезности. Кто бы знал, какие непотребства он может вытворять в спальне. И он ещё не закончил.       Арсений не выказал ни одного возмущения на действия альфы, поэтому, когда узел опадает и член вытаскивают, альфа отпускает себя окончательно. Он дурным взглядом смотрит, как из не до конца закрывающейся дырки вытекает сперма, и сначала собирает её и заталкивает назад пальцами, а потом наигравшись, припадает к анусу ртом и жадно высасывает смешавшееся со смазкой семя.       — М-м-м… Анто-о-о-он!       Блять. Это было уже слишком? Да, это слишком. Сейчас Арсений скажет, что он отвратителен и вообще всё, что он говорил, было ужасно и он терпел только из желания кончить.       — Антон, у меня всё такое чувствительное там! Пожалуйста, не останавливайся.       Это что? Арсению нравится? Он хочет ещё? Как скажешь, дорогой, как скажешь.

***

      Антон остаётся с Арсением все три дня течки. Он кормит его, поит и каждый день в одно и то же время даёт таблетки, которые так кстати выдал им Егор. Альфа изучает инструкцию и гуглит по названию отзывы о медикаменте. Рейтинг у них хороший, да и цена приличная. Он довольно кивает и мысленно ставит себе пометку возместить Иркиному парню стоимость всей пачки. Эта вещь обеспечила ему несколько сладких сцепок с омегой без презервативов и без переживаний о нежелательной беременности. После четырёх безумных дней Антон просыпается утром от звонка.       — Алоха, Тоха Андреич, извините, что в отпуск, но у нас форс-мажор, — в трубке звучит хриплый голос Эда, — казначеи не могут оплаты провести, ЭЦП накрылась, без тебя никак. Можешь подъехать?       Секунда на раздумье.       — Кхм-кх, — горло ото сна хрипит, — да, я только домой заеду и к вам. Пару часов продержитесь? — говорить старается тихо, потому что омегу рядом телефон, кажется, не разбудил.       — Ес, босс.       — Давай.

***

      Спустя два часа копошения в коде работа выполнена, и Дмитриенко, как самого молодого, посылают за сэндвичами в ближайшую пекарню. Да, у них тут дедовщина, и что?       Теперь, когда рабочие дела больше не занимают голову, Шаста настигают все несветлые мысли, что скопились за время течки.       — Бля, ребят, я такой долбаёб, — Шастун дожевывает свой свёрток с копченой курицей и выдаёт итог прокручивания в голове событий прошедших четырёх дней.       — Не отрицаю, но хотелось бы узнать подробности, — Макар отрывается от своего монитора и корпусом разворачивается к начальнику, готовый слушать во все уши.       В кабинете сейчас только Эд и Макар, с этими двумя Антон может говорить откровенно. Друзья, проверенные временем и не одной передрягой, не разболтают никому.       — Я провёл течку с омегой, который состоит в отношениях с другим парнем, — юлить и оправдываться не в его привычке, поэтому он выкладывает друзьям всё как есть.       — Так, а ты в чём виноват? Это же он изменил. Или ты насильно к нему полез? — Эд после упоминания течки тоже весь превращается в слух.       — Нет. Нет, конечно! — для альфы это неприемлемо, он не насильник, — Просто я повёз его домой, когда он почувствовал, что начинается. И нет бы довести до подъезда, я потащился до квартиры его провожать, а потом до кровати, и как-то пошло-поехало…       — Ну понятно, как это бывает, — Эд кивает уверенно, явно со знанием дела.       — Он ведь долго держался. Мы полтора часа ехали, только уже когда течка накрыла конкретно, он меня засосал. А я ведь должен был остановить, должен был сохранять холодную голову.       — Не вини себя, братан, — Макар, как истинный друг, всегда на его стороне, — трудно быть с холодной головой рядом с омегой в течку. Тем более если она и до этого была тебе симпатична.       — Я всё равно еблан.       Антон не считает, что течка — это уважительная причина для измены. Да, гормоны, да, природа, да, инстинкты. Но и мозг иметь надо, они ведь не животные. Люди тем и отличаются, что у них есть нормы морали, правила этикета, моногамные отношения, в конце концов! А Арсений тоже ведь хорош, мог бы хотя бы попытаться сказать Антону нет, тот бы сразу подохладился и сбежал. У него была возможность. И почему он вообще отказался звонить парню? Тот бы встретил их у подъезда, и этой ситуации вообще бы не возникло!       Антон злится. На себя, на Арса, на его дурацкого парня, который ни разу не объявился за четыре дня течки. В его мире люди не проводят течку с посторонними парнями, когда состоят в отношениях.

***

      Спустя неделю игнорирования Антону кажется, что он сходит с ума. В их диалоге с Арсением висит скудное «Привет. Как дела?» от омеги, на которое Шастун тупо ответил «Нормально», и то часа через три. От дурацкого слова веяло таким холодом и неловкостью, что ни с той, ни с другой стороны реплик больше не последовало. Он долго не знал, что написать. Просто «привет»? А дальше? Спросить, как дела, как самочувствие? Ну об Арсении и так наверняка есть кому позаботится. Тот же Пареньсергей. Хотя если Попова поймали на измене, то никакого парня у омеги, наверно, уже нет.       Но то, что Антон не пишет Арсению, не означает, что он о нём не думает. Он постоянного гоняет мысли в голове и всё время чувствует, что что-то упускает. Истина где-то рядом, но что-то постоянно ускользает от него. Что-то, что лежит на поверхности.       Он на репите прокручивает в голове те дни, что они были наедине, вспоминает, как в Арсении было приятно, узко, горячо.       Узко.       Ой, да Антону всегда узко!       «У меня так давно никого не было». Эта фраза всплывает в его памяти неожиданно. У него давно не было? А как же парень? Но он действительно был таким, как будто и правда не было. Или это просто его анатомическая особенность. Но Арсений ведь сам это сказал. Какой смысл был врать? Антон бы ни за что не прервался в тот момент, даже если бы ему сказали, что Арсений только вчера с кем-то потрахался. Даже если бы в нём до этого было сто хуёв напихано. Может, из омеги просто вырвалось горячее выражение в тон альфе, чтобы поддержать настроение? Бред, навеянный гормонами?       А ещё в квартире Арсения не было никакого постороннего запаха, только его сирень. Никаким другим альфой не пахло. Мог ли омега встречаться с бетой? В принципе, мог. Такое редко случалось, к тому же они точно не будут истинными, но законом не запрещено.

***

      — Что неладно в Датском королевстве? — Серёжа наведывается без предупреждения и по-свойски сразу проходит в комнату — она же зал, кабинет и гостиная. — Это что такое?       На кровати разложены две большие и две маленькие подушки, пара пледов, оба одеяла: и толстое зимнее, и прохладное летнее. Хотя в такую жару Арс вообще спит с одним пододеяльником. Ещё пара свитеров и махровый халат.       — Да… просто… убирался в шкафу.       Звучит неубедительно.       Матвиенко подходит ближе, с прищуром осматривает всю эту кучу вещей и, кажется, начинает понимать.       — Арс, это… гнездо, да?       Омега тяжело вздыхает. Знал же, что не надо было его пускать. Он хоть и бета, который запахов не чувствует, но всё-таки не идиот. Но проигнорировать лучшего друга, который явно забил тревогу после пяти пропущенных звонков и в пятницу приехал проведать лично, было бы высшим проявлением свинства. На второй день течки, когда Арсений немного очухался, он успел коротко отписаться Серёжке: «Я дома. Течка». Тот понятливо не тревожил гормонально зависимого приятеля четыре дня, но по истечению них омега на связь так и не вышел.       — Ну, гнездо это громко сказано, просто немного зауютил кровать. Тем более я уже всё убираю, — Попов и правда вытягивает зимние свитера, складывает их и укладывает в уже приготовленную коробку, в которой хранит сезонные вещи.       Серёжа пытается понять, что его смущает. Точно, Арсения он впервые застаёт за гнездовкой, обычно они спокойно видятся после особых периодов омеги. Матвиенко ищет в картотеках памяти, в каких случаях омеги строят гнёзда. Вспоминается что-то про подсознательное стремление создать лучшие условия для зачатия после вязки, но это ведь значит, что течку его друг провёл с…       — Это этот кудрявый?       Арсений не отвлекается от раскладывания вещей по местам и неопределённо пожимает плечами.       — Арс.       — Его Антон зовут.       — А-арс!       — Ну может быть и он, и что?       А то, что Попов явно не в лучшем расположении духа и дело точно пахнет жаренным. Может, феромоны Серёжа и не чувствует, но когда его друга обидели, бета может унюхать с трёх нот.       — Арс, я же чувствую, что что-то не так. Лучше сам всё рассказывай, не заставляй меня каждое слово щипцами вытягивать. Я надеюсь, он не приставал к тебе насильно? Иначе я его… — бета хоть и был на голову ниже, но в режиме боевого гнома страшен.       — Нет. Не-ет! Успокойся.       — А что тогда?       — Да ну просто… Мы с ним не общаемся. Больше.       — Вот гондон! Дай мне его телефон!       Арсений тяжело вздыхает, но от уборки не отвлекается.       — Серёж, ну не надо, я уже взрослый мальчик. Я знаю, что мы не в сказке живём, где альфы после первой же совместной ночи зовут замуж. Это… нормально.       Как бы Арсений ни старался делать вид, что чужой игнор его нисколько не трогает, но во всех его движениях сквозила какая-то уязвлённость. Серёже наблюдать этот надлом было невыносимо. Больно сознавать, что какой-то говнюк смог пробить броню близкого ему человека и действительно ранить чувства.       — Нормально, когда человек звонит после совместной ночи! Тем более альфа, тем более после течки!       Ох, по правде, Арсений и сам так думает. Он эти думы думал целую неделю с ухода Шастуна. В тоске и гнезде. Но, как говорится: «ваши ожидания — ваши проблемы». Ему никто ничего не обещал, а то, что Антон оказался козлом… Ну, дерьмо случается.       — Слушай, — Арсений всё же смог взять себя в руки и посмотреть Серёже в глаза, — никто никого не обманывал. Он мне ничего не обещал. Я попросил его остаться, он остался. И… не будем больше об этом.       Последний плед оказывается в шкафу, Арсений закрывает дверцу, а в месте с ней и неприятную тему.

***

      Матвиеныч решает, что после недели лёжки лёжа другу необходимо проветриться, и уговаривает Арса выйти в свет.       «Я хочу напиться и забыться» — как-то так охарактеризовал свой настрой Арс, и Серёжа ни в коем случае не смел его останавливать.       — Ну поехали, шальная императрица, — сказал он и привёз его в «Бусинку» — лучшее место в их городе.       Арсений выпивает, Серёжа за рулём, потому что в принципе не пьёт. Спасибо воображению: Арсу легко представить, что коктейль в стакане друга не менее крепкий, чем в его собственном.       — Это был просто секс и всё.       После первого "белого русского" разговор снова выруливает к животрепещущей теме.       — Арс, ты меня дурака за кого держишь? Ты сам мне объяснял, что течка это не просто секс. Это другой уровень близости, доверия. Омеги очень близко допускают альфу и сами сильнее привязывают, даже если изначально не хотели этого. Так что не надо мне заливать.       — О, ты запомнил?       — Да, иногда я что-то запоминаю, — когда не надо, он помнит. — Слушай, а может, тебе реально с кем-нибудь тут перепихнуться?       — Чего это?       — Ну, знаешь там, стереть воспоминания. Может, приглянется кто?       Серёжа и сам знает, что это вряд ли. С последних серьёзных отношений прошло два года, а без отношений… Арсений не трахается. Нет, не так чтобы он не пробовал. Пробовал. В Тиндере познакомился. Хотел так же стереть воспоминания о бывшем. Первый раз с новым мужчиной был ужасен, второй ещё хуже, а третьего шанса Арсений не дал, не было желания, а насиловать себя он не привык. Через пару месяцев он попробовал снова. "Наверное, дело в том, что тот был бетой", решил Арс и в следующий раз искал исключительно альфу. Новый парень оказался и выше, и приятней, и член у него был подлиннее, и опыта явно побольше, но всё равно было не очень. И самое странное — нельзя было точно сказать, что именно было не так. Чисто технически всё в порядке, а удовольствия нет. Но Арсений всем даёт второй шанс. Под конец омега просто убежал в ванну, он даже не уверен, что альфа кончил.       После этого он решил, что просто приятного запаха и внешности ему недостаточно. Член стоял, жопа увлажнилась, но… Секс без чувств оказался безвкусным.       По крайней мере, он был таковым до Антона. То, что творилось в последнюю течку, Арсений вообще никак объяснить не может. Такого удовлетворения он, казалось, никогда не испытывал, даже с бывшим за все три года отношений.       — Нет. Не мой это вариант.       Серёжа, которому казалось, что он открыл лекарство от рака, разочаровано вздыхает.       — А он ничего тебе не сказал, когда уходил?       — Я спал. Но он оставил записку. Написал, что уехал на работу, а у него ещё неделя отпуска!       — Во гондон. Но может, его и правда срочно на работу вызвали?       — Да может и вызвали, но…       — Хэй, привет! И вы здесь! — кто-то кладёт руки сзади Арсению на плечи и знакомым голосом пытается перекричать музыку.       Обернувшись, он видит Егора.       — О, рад тебя видеть!       Встреча со светловолосым омегой радует, потому что они и правда хорошо поладили тогда у Шастунов, но его вид ожидаемо ассоциируется с Антоном и его семьёй больным уколом в сердце.       А ещё с ним Ира.       — А Антон тоже здесь?       Ну зачем?! Зачем он ей?! Никуда от этого Шастуна не деться!       — А он... — а что говорить? Ну, хуй. — Я тут с другом, вот, знакомьтесь — Серёжа.       Как хорошо, что можно укрыться за короткой спиной друга. Тот пожимает руку Егору, а потом целует ладонь Ирине. Да ему вообще пофиг, что она альфа! Девушка же.       — Ир, вот видишь, не обязательно повсюду ходить парочками. Если ты не хочешь идти в клуб, я мог спокойно сходить один.       — Ага, конечно. А если тут будут к тебе приставать? Тем более Арсений тут и не один, — Кузнецова быстро отходит от удивления после поцелуя ручки и с готовностью влетает в спор со своим парнем.       — Вряд ли Антон настолько параноик, что отпускает Арса только под присмотром. Уверен, он может смириться с походом своего парня в клуб.       Ира отворачивается и трёт переносицу. Этот разговор у них наверняка не впервые, а сейчас ещё и на глазах знакомых людей. Она уже хочет свернуть его, но потом на что-то натыкается взглядом.       — Ну да, вон какой Антон доверяющий и понимающий, — девушка кивает куда-то в сторону столиков, — сидит вон тоже, сторожит.       Все разворачиваются в ту сторону, и естественно! кто же там сидит на диванчике? Конечно, Антон! С ним за столиком двое парней, знакомого Димы среди них нет.       Арсений ногтями впивается в свою ладонь. Больно. Не сон. Но явно бред.       — О, вот и напитки, — бармен как раз приносит Серёже и Арсу по второму бокалу, а заодно и напитки Егора и Иры.       — Ну что, пойдём поздороваемся, — альфа настроена решительно. Не спрашивает, а говорит, и поводов не подходить к столику своего "парня" у Арсения не находится.

***

      Отвлёкшись от разговора, Шастун кидает взгляд на толпу танцующих, и мозг сразу же выделяет одну фигуру.       Арсений.       Омега, как всегда, выглядит прекрасно, но в таком образе его лицезреть ещё не доводилось. На нём черная футболка с розовым квадратиком на груди и чёрные скини с драными коленками. Да уж, если бы они не были знакомы, Антон через пару бокалов пива наверняка подошёл бы попытать счастье. Или не подошёл. Уселся бы неподалёку, как затаившийся дракон, и стал сверлить его взглядом. Коронная тактика знакомства Шаста.       Только когда Арсений становится ближе, альфа понимает, что он идёт четко к их столику, причем не один. Его сопровождают Ирина с Егором и ещё какой-то темноволосый парень ниже Арса на целую голову.       Первая мысль — это что, его парень? Но потом Антон приглядывается и понимает, что это же…       — Серый! Я тебя без кички не узнал, давно не виделись! — под офигевший взгляд Арсения Антон встаёт с места и приобнимает его, вообще-то, лучшего друга. Это что за «Жди меня» происходит?       — Шастундра! — и этот туда же, — не ожидал.       Они крепко обнимаются и, похоже, действительно рады друг друга видеть.       Потом Антону приходится поздороваться с Ириной и Егором и что-то скомкано пробормотать Арсению.       — Ребят, знакомьтесь, это моя сестра Ира и её парень Егор. Это Серёга, мой друг с универа, и Арсений, — кто такой Арсений уточнять не приходится, коллеги за столом понимающе поднимают брови, — так, а это Эд и Макар, мы вместе работаем.       — На самом деле он наш начальник в попе чайник, — оживает Макар. А то все как-то поднапряглись на последнем представлении.       Егор приветливо всем улыбается, но под конец слишком надолго останавливает взгляд на татуированном парне.       А Эд... он просто застыл. Как заворожённый, вглядывается в чужие глаза с твёрдым желанием разглядеть цвет радужки. Но то ли из-за плохого освещения в клубе, то ли он дальтоник, но название оттенка не подбирается. Они синие? Серые? Голубые? Непонятно. Единственное, что вырывается из альфы:       — У тебя глаза как небо.       Как пасмурное неспокойное небо, как сумерки поздним вечером, как шторм над морем.       Все оборачиваются на Эда и смотрят с удивлением. Это он сказал? Выграновский сравнил чьи-то глаза с небом? Ну типа как поэты в стихах там или что?       Блондин краснеет, смущается и отводит глаза.       — Это мой парень, — конечно, от сторожа это внимание к её объекту не ускользает.       — Ира! — Егор хмурым взглядом даёт понять, что эти собственнические выпады совсем неуместны. Похоже, это не в первый раз происходит, и омега уже устал от такого отношения.       — Да я просто комплимент сделал, — бормочет Эд. Обычно он как танк прёт, а щас не понимает, что происходит, тушуется. И зачем на занятого парня засматривается — непонятно, только сам незаметно сдвигается на диванчике, уступая место для блондина.       — Садитесь к нам, ребят, что вы как неродные, — Макар встаёт с места рядом с Антоном, уступая его гостям.       Егор и впрямь не задумываясь садится к Эду, Ира кажется не слишком довольной, но теснится рядом. Илья, как самый крупный, придвигает себе отдельное кресло, чтобы не толкаться на диване, и рядом с Антоном приходится сесть Арсению, а за ним и Серёже.       Быстро наступает самое время выпить за знакомство, за встречу и, конечно, за пятницу! По старой семейной традиции Ира с Антоном затевают ничего не значащий глупый спор, который Егору слушать совсем не интересно.       — Я вообще потанцевать пришёл, а не пить, — с этими словами он поднимается с дивана, а Эд быстрее Иры освобождает ему проход, и та лишь машет рукой. Ей сейчас не до омеги.       А Выграновский обратно на диван не садится.

***

      — Эй, ты что себе позволяешь!? Отойди от моего парня, — Кузнецова цепляет Эда за локоть и оттягивает от Егора, насколько может.       В какой-то момент, когда с ней за столом остаются сидеть только Серёжа и Илья, она вспоминает, ради кого вообще пришла в клуб, и идёт искать своего любителя потанцевать. И находит. В компании мутного парня, который слишком уж близко нагнулся к шее омеги.       Выграновский отходит, чуть шипя, но в ответ агрессию не проявляет, сдерживается.       — Ира, не надо, подожди, — Егор сразу же пытается встать между ними и успокоить девушку.       — Он тебя обнюхивал!       — Нет, ну то есть да, но… — он сам очень смущён и взбудоражен, но старается взять себя в руки. Булаткин кидает взгляд на Эда и, похоже, за мгновение с ним о чём-то договаривается. Тот отходит в сторону и не вмешивается, только глазами неотрывно следит за парой.       — Что «но»?! — Ира в ярости, — Ну и друзья у Антона! Мы уходим отсюда!       — Подожди-подожди, — светловолосый тормозит её, — давай немного отойдём поговорим, — и тянет её в противоположную от выхода сторону, туда, где потише и можно услышать друг друга, не напрягая слух изо всех сил.

***

      — Арс, скажи, твой парень Серёжа — это ты говорил про Матвиенко?       — Да, — омега складывает руки на груди, — это он.       Выпитое пиво просится наружу, и вот тут, стоя в очереди в туалет, Шаст Арсения и ловит. Им надо срочно поговорить!       — А-арс, — Антон тоже достаточно выпил и сейчас глупо улыбается чему-то, — я знаю Серёжу.       И этим всё сказано. И Попов сдувается. Он понимает, что Шастун имеет в виду. Любой, кто близко знаком с Пироженкой, знает, что он никогда не стал бы встречаться с парнем. Неважно, что он омега, сердце Серёжи окончательно и бесповоротно отдано женской половине человечества. И ему, как бете, даже часто бывало всё равно на их вторичный пол. Запаха он не чувствовал, и все его отношения строились лишь на взаимной симпатии, без вмешательства гормонов.       Отпираться глупо.       — Ну да, я соврал, он не мой парень. И что?       Как это и что? Шастун себе весь мозг сломал, размышляя об Арсовой неверности, а тут, получается, и измены никакой не было. Омега продолжает.       — Я ехал с малознакомым альфой неизвестно куда, должен я был как-то подстраховаться! И вообще, не тебе осуждать меня за обман.       А Антон и не осуждает.       — Прости, что не написал. Я хотел, но…       — Что? — обрывает резко. Смотрит недовольно.       — Не мог отделаться от мысли, что ты не свободен. Не терплю измен. Сам на этом обжёгся.       — Моя очередь подошла, пойду поссу, с вашего позволения.

***

      — Что значит мы расстаемся? — альфа явно в шоке.       — Я встречаюсь с Эдуардом, — Эд стоит за спиной Егора неподалёку, как бы давая им поговорить наедине, но и не выпуская омегу из поля зрения, готовый вмешаться в любой момент, если потребуется.       — Чего? Да вы знакомы два часа от силы! Какой встречаетесь? — Ира явно начинает злиться, — мы с тобой три месяца были знакомы, прежде чем ты согласился просто пойти погулять сходить!       — Да, я понимаю, ну просто так получилось, — Егор виновато улыбается и всем своим видом как бы говорит: «Ну это же Эд».       — Вот же ты… — Кузнецова не знает, какие слова подобрать.       — Ира, не надо, нам давно пора было расстаться, и ты сама это прекрасно понимаешь. Это... с самого начала было плохой идеей, и... давай не будем ругаться? Пожалуйста.       Ира обводит взглядом собравшихся рядом с Выграновским Макара и Серёжу. Все трое стоят сейчас поодаль, хорошо хоть Шастуна рядом нет. Все, кроме этого быдлана Эда, тактично отвернулись от них, только он неотрывно следит за ними.       — Это унизительно.       Потерпеть такое фиаско почти на глазах у Антона просто унизительно. Опять всё из-за этого дурацкого Шастуна.       Егор тянет свою руку к плечу девушки.       — Ира, прости...       — Оставь меня, шлюха!       Альфа дёргает плечом и Выграновский тут же подлетает к ним и закрывает Егора своим телом.       — Эй, эй, полегче на поворотах, альфачка, прошла любовь, завяли помидоры, не надо устраивать сцен, — он выпускает феромоны, которые окутывают Егора и как бы показывают всем: «это мой омега, я его защищаю». На людях редко такое делают, но парень уже выпил и ему кажется, что сейчас это уместно.       — Не затыкай мне рот! Это наши с Егором дела, — Ира в шоке от такой наглости. Её парня увели прямо у неё из-под носа, да ещё и какой-то татуированный мужик.       Атмосфера накаляется и явно назревает конфликт. Макар это видит и решает вмешаться.       — Всё, ребятки, брейк, расходимся.       — Нет, ты слышал, что она… — Эд не успевает договорить, как Макар обрывает его, пока он ещё что-нибудь не сказал.       — Рот свой замолчи и ножками топ-топ-топ, — он разворачивает друга лицом к его новому омеге и подталкивает их на выход из клуба, от греха подальше.       Ира хочет их остановить, но к ней уже подлетает Серёжа. Он что-то говорит ей, пытаясь успокоить, и, кажется, у него это получается. По крайней мере, девушка отвлекается от Егора и позволяет бете увести себя к бару. Спустя час и два шота (больше Серёжа не даёт ей выпить, убеждая, что алкоголь здесь не помощник) Матвиенко предлагает отвезти девушку домой. Пока они забирают вещи, он оглядывается и видит, что Арсений танцует с Антоном, и напоследок просит Макара проследить за этими алкашами.

***

      Они уже достаточно пьяны, чтобы танцевать, не стесняясь недвусмысленных движений. Потому что, как завещал великий: «не надо стесняться». Развязный ритм, шум битов в ушах и алкоголь, бурлящий в крови, толкают на глупости. В какой-то момент Арсений тянет парня в неприметный закуток. Резко прижав поплывшее тело к стене, он упирается руками по обе стороны от головы и притирается ближе:       — Глупый альфа, — рот омеги выгибается в пьяной ухмылке, а альфа не сопротивляется, позволяя ему делать что вздумается, — ты дурак, — Арсений тычет ему пальцем в грудь, а потом и взгляд на него опускает, — и кардиган у тебя дурацкий.       Антон на это лишь хмыкает и не обижается. Ему нравится его кардиган. Да это кофта просто. И вообще он понимает, что Арсений не про одежду говорит. В системе координат Антона четко значится запрет на отношения с занятыми омегами, поэтому он так и поступил. Да, немного глупо, некрасиво. Можно ведь было сразу поговорить и всё выяснить. Сейчас он осознаёт, что поступил как дурак, и готов это признать.       — В моей системе кардиган… ой. Кардиган. Карди… нат. Координат, — мысли путаются в голове. Короче, — Сам такой.       Антон высокий. И, даже стоя прижатым к стене, всё равно продолжает над Арсением нависать. Его руки мягко ложатся на талию и придерживают омегу в вертикальном положении. Мысль уткнуться ему в шею сразу же перетекает в действие, и Арсений просто наваливается на альфу всем телом. Пахнет всё так же восхитительно, как он и запомнил. Из его квартиры петрикор уже почти выветрился, омега всеми силами его оттуда прогонял, когда понял, что его закинули в игнор. Теперь же он вдыхает его полными лёгкими, желая насытиться им поглубже.       В здешней духоте и мешанине запахов его петрикор ощущается как спасение. К нему тянет неимоверно. Вновь оказаться в этих объятьях кажется сном, и просыпаться совсем не хочется.       — Арс.       — М-м-м?       Арсений отрывает голову от широкой груди и смотрит прямо в глаза. Тут темно и не видно, какого они цвета, но он и так помнит, что зелёные. Антон наклоняет голову ближе, и его губы в миллиметре от чужих.       — Если ты продолжишь так, я не выдержу.       — А может быть, я хочу, — омега быстро касается его нижней губы кончиком своего языка, — чтобы ты не выдержал?       Дразнится, лиса. Сам напрашивается и…       — А-а-а! Вот вы где! — Макар, конечно, как всегда вовремя. — Везде вас ищу. Пойдёмте быстрее, там Эд проставляется на радостях, заказывает всем клубничный мохито. Говорит, что они с Егором по-любому истинные. Совсем с ума сошёл, как его увидел.       Арсений с запозданием всё-таки отлепляется и отходит к противоположенной стене, но Макара, кажется, ничего не смущает.       — Истинные? — до Антона наконец начинает доходить смысл слов, — какой Егор?       Они что-то пропустили, пока отжигали на танцполе.       — Так парень твоей сестры. Ну теперь он парень нашего Эда, захват омеги прошёл в штатном режиме, — отчитывается Макаров.       — Чего?! — Арсений мотает головой и оживает.       Вот это рокировка.       — А как он понял так быстро? — Шастун сразу заметил нездоровый интерес друга к чужому парню, поэтому этот момент сразу проматывает. Про истинность даже интересней.       — Не знаю. Говорит, чуйка сработала. Ну пойдёмте к ним быстрей, — Макар хватает их обоих за руки и тянет в основной зал.

***

      — Нет, это всё круто, конечно, когда омега хозяйка на кухне, шлюха в постели, собака на сене, Незнайка на луне, Ленин на броневике, небо в облаках, юность в сапогах, но надо и берега видеть. Нельзя от одного человека столько всего требовать, — Макара несёт по этой реке, но мысли его Арсению нравятся.       Эд и правда заказал всем друзьям клубничный мохито и проследил, чтобы они реально его попробовали и оценили. Сам альфа, соответственно, пахнет алкогольным мохито, а Егор всё той же сладкой клубникой. Их запахи ещё не смешались, но задумка уже прослеживается.       Они продолжают сидеть без Иры и Серёжи. В такой разномастной компании речь, конечно же, заходит о взаимоотношениях альф и омег, и больше всего размышляет на эту тему, конечно же, свободный альфа.       — Да я и не требую ничего, — возражает Эд, — я имел в виду, что истинный так тебе подходит, что для тебя он окажется идеален во всех жизненных аспектах, и ты для него тоже. А запах это только чтобы вы не упустили друг друга, когда пересечётесь. Вы даже друзьями можете быть.       — Ага. А че ж ты Егора сразу встречаться позвал? Может, на дружбе надо было остановиться?       Парочка как-то засмущалась.       — А правда, — Арсений оживляется, — говорят же, что самые крепкие отношения строятся на дружбе, — все одобрительно загудели, — Антон, нам с тобой надо дружить!       Вот это поворот! Они час назад чуть не потрахались, а теперь, в пылу товарищеской попойки, Арсений вдруг решает, что им надо дружить!       — А давай! — выдаёт Антон, — хочешь в туалет?       — Хочу!

***

      — Да выходите уже, блять! — в дверь долбят, и недовольный голос заставляет прервать поцелуй и прийти в себя.       Каким-то образом поход в туалет оборачивается посещением одной кабинки. Арса прижимают к не самой чистой дверце, и, пока его губы сминают чужие, но такие желанные, колено упирается ему между ног.       — Люди, вообще-то, ссать сюда ходят! Три кабинки только работают, имейте совесть!       Совесть они имеют, поэтому неловко отлепляются друг от друга и всё же выходят, пытаясь на ходу поправить волосы.       Снаружи особо не удивлены, только быстро влетают в освободившуюся кабинку. Видимо, и правда прижало, а не просто моралист.       Холодная вода в лицо, взгляд встречается с чужим в зеркале над раковиной.       — Вот вы где, потеряшки, — в туалет вваливаются Макар с Эдом.       Последний влетает в только освободившуюся кабинку с криком: "я занимала!", а Илья остаётся спокойно ждать свою очередь рядом с друзьями.       — Этот шальной ещё и шампанское заказал. Егор только мельком сказал, что любит иногда игристого выпить, как этот гусар сразу ринулся выполнять желание принцессы. Скоро принести должны. А вы чё?       Он наконец-то замечает, какие эти гуси помятые и молчаливые, и переводит взгляд с одного на другого.       — Мы пойдём к Егору, — Антон хочет взять Попова за руку, но он вырывается.       — Мне надо, — рукой он показывает куда-то в сторону и, не уточняя, в бар, на улицу или ещё куда, выбегает за дверь.       Шастун хочет кинуться за ним, но Илья ему не даёт.       — Оставь его, пусть выдохнет, побудет один.

***

      Арс выходит из клуба и наконец-то вдыхает полной грудью. После душного дымного помещения свежий воздух ощущается как амброзия. Щёки горят, руки до сих пор подрагивают, и ему нужно пару минут, чтобы успокоиться. Он запрокидывает голову назад, и перед глазами раскидывается лакрично-чёрное небо с редкими звёздами.       А в голове мысли роятся, как пчелы.       В мире, на самом деле, может быть довольно много подходящих вам феромонов, особенно если вы обладатель какого-нибудь распространённого запаха. Хотя и двух идентичных ароматов не существует. Взять хоть Егора. Вот, казалось бы, клубника, самая обычная ягода, но и в ней есть нюансы. Во-первых, она отличается от земляники, что сама по себе может быть луговой, лесной или садовой. Во-вторых, клубника делится на свои сорта, отличающиеся по запаху, а в-третьих, от человека к человеку колеблется в сладости, спелости и оттенках. И вот даже Арсений понимает, что Егор пахнет не точно так же, как Олеся Евгеньевна, хотя и там, и там клубника. Штатный психолог их фирмы женщина хоть и в годах, но пахнет всё той же первой едва поспевшей ягодой, а вот Булаткину едва двадцать пять, но пахнет он очень спело и сладко. Если даже посторонний омега это различает, то про альф говорить нечего, а про потенциально комплементарного партнёра и подавно.       Нет, ну надо же было так им встретится всем в одном месте в пятницу вечером. Как будто мало в городе баров и клубов. С ума просто сойти.       Чёрт.       Они с Антоном ведь едва не... Да даже дважды за вечер, а в первый раз Арсений сам к нему полез. Дурак.       Как у Егора с Эдуардом всё гладко получилось. Познакомились, искра, буря, безумие — и сразу пара. Никакой неопределённости.       Вот как в детстве всё было легко: поцеловались в щёчку — всё, уже встречаетесь, а сейчас трахаетесь-трахаетесь, и непонятно, кто вы друг другу.       А ведь так хочется открыться человеку, признаться во всех своих мыслях, чувствах, желаниях. И знать бы, что тебя непременно поймут, примут и ответят взаимностью.       Арсений кидает взгляд на двери клуба. Шастун ещё там. Когда Эд с Макаром зашли в уборную, он решил, что пора закругляться. Никому не говоря, решил, что уходит, обещал себе вызвать такси прямо до дома… Но теперь ноги тянут назад.       Это, конечно, рискованно, но… шампанского сейчас хочется жутко.