Часть 3
20 февраля 2024 г., 15:25
— Ты должен что-то сделать, ты не можешь просто так дать ему уйти! — Чимин уже битый час ходил по гостиной младшего друга.
Чонгук в это время сидел за столом перед малышом в светло-бежевом слюнявчике и кормил того детским питанием. Малыш дёргался и постоянно отворачивался от руки отца, не желая есть так. Ручками вечно тянулся к крупной татуированной ладони, чтобы забрать ложку себе, желая кушать самостоятельно.
— Сын-у, будешь кушать сам, но если уронишь хоть каплю на пол, будешь и убираться сам. — Строго пригрозил он мальчику.
— Хорошо, я уже умею убираться, папа! — на чистом корейском залепетал мальчик.
Чон передал ложку сыну и повернулся к незваному гостю. Он выглядел очень уставшим. Под глазами залегли синие тени. Взгляд выражал невероятную печаль.
— Чимин, он сделал выбор. Всё. Я не в том возрасте, чтобы бегать за ним и упрашивать быть со мной. Это как минимум унизительно.
— Но он по-прежнему любит тебя, как ты этого не понимаешь? — Чимин подошёл к ребёнку и подал ему салфетку, чтобы он вытер перепачканное в овощном пюре личико. — Сын-у, молодец, так хорошо кушаешь! — Мужчина не удержался от того, чтобы потискать ребёнка. — Поверить не могу, что ты скрывал от нас такое чудо. Думаешь, оно того стоило?
— Чимин, он не любит меня. И никого не любит, ты не понимаешь? Я помогал ему справляться с тревожностью на протяжении нескольких лет. И ты, я так понимаю, просто занял моё место тряпки для слёз. Ему просто нравится быть жертвой, вот и всё. — Чонгук устало потёр глаза. — А я его любил и люблю до сих пор, как дурак.
Чимин понимающе хмыкнул. Конечно, он знал, что это была чистая правда. Юнги получил образование психотерапевта и пытался проводить сеансы терапии для Тэхёна. Однако для друга он — плохой терапевт, а к другому специалисту Тэхён идти отказался. Юнги сказал ровно то же самое. В этом состоянии Тэхёну слишком комфортно. Вокруг него все носятся, уделяют внимание, зачем же ему избавляться от этого недуга? Но Чимин не мог просто оставить его. Он продолжал нянчиться с Тэ и оберегать, словно младшего брата.
— То есть ты не собираешься пытаться его переубедить, так? Даже если он опять уйдёт на хрен знает сколько лет?
Чон с укором посмотрел на старшего, кивнув на ребёнка, мол, «не ругайся».
— Он меня бросил. В его мире было вполне нормально, что он оставил меня один на один с горем. Он ушёл, громко хлопнув дверью, когда я лежал на полу и содрогался в рыданиях, пуская сопли и слюни на пол. И это не горе сделало меня таким. Это он своими словами ранил меня словно ножом по сердцу. И он меня бросил. От того, что я люблю его, не меняется факт того, что Тэхён поступил со мной как последняя сволочь. И нет, я не простил его. Потому что ему моё прощение не было нужно.
Чимин поджал губы и отвёл взгляд. Весь этот рассказ говорил только об одном. Тэхён испытывал чувство вины и бежал от Чонгука. А Чонгук готов был простить его только при условии, если увидит в Тэхёне искреннее раскаяние. Им всего лишь нужно было поговорить, но оба ведут себя так по-детски глупо.
— Я сделал кое-что. Без твоего разрешения. — Пак неловко улыбался, меняя тему на более позитивную.
— Надеюсь, это не то, о чём я думаю. — Чонгук нахмурился, понимая, что он мог сделать, чтобы так улыбаться.
— Я рассказал всем о твоём ребёнке. И теперь все едут сюда. — Чимин широко улыбнулся. Чон закатил глаза.
— Ты не мог так поступить, ты сумасшедший? — Он отвернулся и нервно зашагал по комнате, обдумывая, что делать с толпой мужиков, которые, видимо, очень скоро заполнят их с сыном тихую жизнь.
— Но разве у малыша не скоро день рождения?
Чон задумался. Действительно, скоро мальчику исполнится три годика.
— И ты хочешь сказать, что пригласил ребят на день рождения моего сына? Зачем? Так как правда открылась, я бы и сам им всем рассказал, я бы свозил Сын-у в Корею. Я много чего планировал, знаешь ли.
Чимин буквально нахохлился как воробей на пронизывающем ветру.
— Чонгук, они скучают! Это я к тебе приезжал раз десять, а когда ты последний раз виделся с кем-то ещё? Юнги вообще забыл, как ты выглядишь.
После отъезда Чонгук буквально избегал любых встреч с мемберами. В основном, чтобы сохранить свой секрет, конечно, но и нельзя было отменить тот факт, что никто не встал на его сторону в сложившейся ситуации, никто не помог ему вернуть мужа домой.
— Вот знаешь, это действительно самое обидное, что при всех его дерьмовых поступках, вы остались с ним, а обо мне забыли. — Чонгук повернулся к сыну. — Сын-у, дядя Чимин позвал остальных твоих дядюшек к нам! Они приедут поздравить тебя с днём рождения! — мальчик ответил счастливой улыбкой. После он слез со своего табурета и побежал к отцу.
— А папа Тэ тоже будет? Ты говорил, что однажды он приедет ко мне, ещё не пора?
Чиминово сердце буквально заныло от того, что ребёнок уже ждёт своего папу. И если Тэхён не захочет хотя бы увидеться с ним, этот бедный малыш будет думать, что не заслужил любви своего второго отца.
— Гук, — шёпотом позвал он. — Ты ведь правда не оставлял надежды, да?
Чон подхватил сынишку на руки.
— Я всегда буду надеяться, Чимин. Потому что мы не расставались и не расходились. Мы просто не виделись и не разговаривали почти три года. Но в моей душе всё по-прежнему. — Отец громко чмокнул сына в пухлую щёку. — Милый мой, я не знаю, сможет ли приехать наш папа. Он всё ещё очень занят.
— Папа, а почему ты не бываешь так занят? — Сын-у нахмурился. — Он не любит Сын-у? Поэтому не хочет приезжать?
— Конечно, он любит тебя, даже не думай сомневаться в этом.
Чимин отвернулся, будучи не в силах смотреть, как его друг занимался жестоким самообманом. Чонгук ждал, что Тэхён вернется. Он рассказывал их сыну о втором папе, который должен был вот-вот прийти. Он действительно надеялся, что однажды Тэхён придёт к нему и попросит прощения. И тогда они заживут маленькой дружной семьёй. Он отошёл в другую комнату, и набрал номер своего хёна.
— Милый, я не могу это выносить, мы должны переубедить Тэ. Как он может быть таким непроходимым идиотом? У меня сердце кровью обливается.
— Чагия, нельзя так грубо лезть в чужую жизнь. И я тебе говорил, что Тэхён — не идиот, он просто болен. Депрессия — это самая настоящая болезнь. А у него она длится уже, хрен знает, сколько. Скажи, он принимает прописанные препараты?
— Я что слежу за ним по-твоему? Ты где?
— Я подхожу к его номеру, не теряй, скоро увидимся, милый.
***
Юнги тихо постучал в номер. Спустя минуту дверь медленно открылась. — Юнги-хён? Что ты тут делаешь? — Тэхён хмуро смотрел в дверной проём. — Ну вообще-то не знаю, как у тебя, но у меня радостное событие. У меня, оказывается, есть племяш. И ему совсем скоро исполняется три года, прикинь? Тэхён опешил. Но друга внутрь пустил. — Чимин тебе рассказал? — О, не только мне, он всем рассказал. Скоро сюда приедут ещё три оболтуса, чтобы познакомиться с нашей звёздочкой. Младший поджал губы и отвёл взгляд. — А здесь ты что делаешь? Юнги по-доброму усмехнулся и потрепал младшего по волосам. — Я пришёл к тебе, чтобы провести с тобой сеанс терапии. Я думаю, тебе это очень нужно сейчас, что скажешь, м? — Хён, опять это принудительное лечение? Шуга ни сколько не смутился. — Окей, не хочешь сеанс — хорошо. Давай, я скажу тебе, что я вижу, хорошо? — Ну попробуй. — Тэ неловко пожал плечами и уселся в кресло, даже не глядя в сторону старшего. Юнги расположился в кресле напротив, ловя взгляд младшего. Тэхён, на самом деле, выглядел ничем не лучше своего мужа. Глаза красные, очевидно, от количества выплаканных слёз. Глубокие мешки под глазами. Бледное лицо. — Я вижу человека, который узнал, что все его страдания и старания не стоили и воны, и всего этого можно было бы избежать, если бы только он не делал поспешных выводов и не рубил с плеча. А теперь он считает себя виноватым во всех грехах и наказывает себя за совершённые ошибки. И поэтому вместо того, чтобы наконец-то познакомиться со своим живым и здоровым сыном, провести с ним день, неделю или даже всю жизнь, он решил, что его сыну он не нужен, ведь у него же есть «идеальный» папа — Чон Чонгук. Тэхён опустил голову вниз, слушая такое точное описание собственных чувств, эмоций и мыслей. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — А чего хочешь ты? — Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. Я не думаю, что внезапно появившийся отец нормально впишется в его картину мира. Не думаю, что наши отношения с Чонгуком когда-нибудь наладятся хотя бы до дружеских. Я не хочу в очередной раз испортить всем жизнь. — Но ведь он ждал тебя. Он поджал губы и в очередной раз отвел взгляд, сглатывая ком в горле. — Он подал на развод… — сипло выговорил мужчина. — И хотел единоличную опеку. Наверное, он просто устал ждать? — Наверное? А ты пробовал спросить у него лично? — Мы с ним не очень много раз говорили, знаешь ли. Не пришло в голову спросить. — Ну, а что мешает поговорить? Оставив старшего без ответа, он потянулся к своему телефону. Дрожащими пальцами он набрал номер, за многие годы не изменившийся. Звон гудков гулко отбивался в сердце. — Тэ? — на том конце провода был слышен громкий детский смех. — Гук? Привет… Я… хотел бы поговорить с тобой. — От голоса на фоне сердце трепетно сжималось, как ему хотелось слушать этот смех каждый день, как ему хотелось быть причиной этого смеха. — Я совсем не против, давай поговорим. — Сухой тон голоса вызывал мурашки по телу, он был так слаб перед ним. — Я… ах, я имел в виду лично. Поговорить при личной встрече. Только, можно ли это сделать не у ворот дома? — Ты хотел бы зайти? — Нет, то есть, да, конечно, но… нет, во всяком случае, пока что. Мы можем встретиться у меня в отеле или… гм… в ресторане? Извини, я очень волнуюсь. — Не волнуйся, всё в порядке. Я мог бы приехать к тебе в отель, чтобы поговорить в более интимн… ээ… в общем ты понял, без лишних ушей и глаз. — Хорошо, я отправлю тебе адрес. И номер. Люблю, пока! — Тэхён дрожащими руками сбросил вызов. Лицо начало покрываться красными пятнами. Он взглянул на Юнги, что сидел напротив и внимательно «не слушал» разговор. — Я правда только что это сказал? — шёпотом произнес он. — Сказал. — Широкая улыбка, как бы он ни старался, никак не хотела сползать с его лица. — Пиздец. Зачем я это сказал? — он прикоснулся к своим губам, в шоке осознавая, что этими самыми губами он только что произнёс. — Нет ничего страшного в том, что ты любишь своего мужа. — Юнги, не удержавшись, прыснул от смеха. Тэ, видя эту реакцию, вот ведь странность, подхватил это настроение и начал хохотать, прикрывая лицо руками.***
На следующий день Чонгук не стал нанимать няню, а воспользовался пребыванием его друзей в городе. Чимин и Юнги были оставлены следить за малышом, пока Чон поехал встречаться с Тэхёном. Сказать, что он не волновался — совсем ничего не сказать. Мало того, что он впервые за долгое время встретился с Юнги, и теперь должен был уйти, так и не успев нормально поговорить с ним. Вдобавок, он должен был оставить на этих двоих, абсолютно бездетных и на сто процентов чайлдфри, своё сокровище. А фоном на всё это накладывалось то, что сказал ему муж перед тем, как сбросить вызов. Люблю. В голове пульсировало со вчерашнего вечера. Такое неосторожно брошенное, бархатное «Люб-лю». Чон впервые за три года ощущал себя таким взвинченным и возбуждённым. Его муж сказал ему «люблю», и он потёк, как пятнадцати летка во время исполнения «Silver Spoon» на их концерте. Наверное, он просто очень скучал. Какие ещё могут быть варианты? Однако из-за своей такой реакции казалось, что он не сможет нормально поговорить с ним. В голове почему-то возникали картинки, как он зайдёт в номер и просто встанет на колени перед ним, станет вылизывать его с ног до головы в надежде ещё раз услышать это «люблю». Разве можно так? Разве можно так соскучиться? Тем временем Чон носился по всему дому, собирая всё, что может понадобиться двум не знающим, как управляться с детьми, мужчинам. Наконец, собрав всё в кучу, он вывалил всё на пол перед диваном, на котором весело перемигивались так называемые Юнмины. — Так, это его мишка. Он без него жить не может. Как проснётся, будет плакать, дадите его ему, и он, скорее всего, успокоится. Если не успокоится, вот плеер, там мои песни для него. Когда мне приходилось его надолго оставлять с няней, он капризничал, и поэтому он слушает мой голос в плеере, если вдруг скучает по мне, а я не могу быть с ним. Что ещё? — пока он объяснял назначение каждого предмета, переносил всё с ковра на стол. — Вот что важно! Его таблетки. Штука простая, когда она пищит, она показывает, какой кейс надо открыть и какую таблетку принять. Юнги, доверяю тебе, как медику. — Чон передал кейс с таблетками в руки хёна. — С этим я разберусь, — весело пробурчал тот. — Главное — не перепутай таблетки. Дальше, это его плед и носочки,— он поднял с пола синий пледик с белыми звёздочками и носочки с пальчиками. — Это если он захочет с вами быть на кухне. На кухне холодно, и поэтому обязательно надо одевать его. Остальное — игрушки, я их положу в манеж. Ничего не забыл? Чимин внимательно оглядел всё вокруг. — Что насчёт подгузников? — Он уже большой, ходит на горшок. Он в туалете на первом этаже. — Пояснил Чонгук. — Еда? — Уточнил Мин. — Да, конечно, пойдёмте на кухню. Переместившись в обозначенную комнату, Чон открыл холодильник. — На обед у него будет овощной крем-суп, — он указал на контейнер с зеленоватой жижей. — И к нему рисовые пирожки, но только после супа, хорошо? — Чон обернулся на друзей, ожидая подтверждения. Они серьёзно кивнули. — И сок, его надо будет погреть, чтобы Сын-у не пил холодное. Юнги не выдержал и взмолился. — Хорошо, Гуки~, мы тебя поняли. Ты, вроде, не на неделю уходишь, а на пару часов. Мы справимся. Чонгук выдохнул и склонил голову, закрывая холодильник. — Я знаю. Я просто очень редко с ним расстаюсь даже на пару часов. И я всегда очень переживаю. — Ты не работаешь? — удивился Мин. — Нет-нет, нам двоим хватает того, что я заработал ранее, и я могу полностью посвятить себя Сын-у. Юнги похлопал младшего по плечу в подбадривающем жесте. — Ты отличный отец, Чонгук. Ты лучше всех отцов, которых я когда-либо встречал. Ты молодец. Но за пару часов ничего не случится. Мы не такие оболтусы, какими можем показаться. Чонгук благодарно глянул на свою самую любимую семейную пару, отношения внутри которой, казались идеальными. — Я знаю, хён. Но насколько я помню, ты просто ненавидишь детей. — Усмехнулся младший. — Это было до того, как мемберы осчастливили нас появлением собственных детей, и до встречи с нашей звёздочкой. Теперь я их обожаю. Всё, тебе пора идти. Уходи. Оставь нас. — Мин начал выталкивать папашу из кухни в сторону входной двери. Чимин по пути взял его телефон, ключи и кошелёк, чтобы у выхода всучить ему в руки. — Вспомнил, его верхняя одежда, если будете гулять! — Чёрные бусины глаз буквально засветились, и Чонгук-было подорвался показать, где что лежит, но его вытолкнули за дверь. — Уходиии! — дверь на его спиной с громким стуком захлопнулась.***
Тэхён наматывал круги по номеру. С минуты на минуту должен был прийти Чонгук, а у него все слова из головы вылетели. Он не знал, что говорить. Внезапный стук в дверь прервал его лёгкую тревогу. И запустил сильную. Дрожащей рукой Тэхён открыл дверь. — Привет. — Тэхён не сдержался от улыбки. И тут же отошёл в сторону, отворачиваясь и пропуская Чонгука внутрь. — Привет. — Чон был смущён этой улыбкой, но сам старался не подавать виду, что был чрезвычайно счастлив видеть её. — Можем заказать еду в номер, если ты голоден. — Наконец, взяв себя в руки, Тэхён повернулся к мужу. — Честно, у меня не так много времени. Я оставил Сын-у с няньками в лице Чимина и Юнги и я очень волнуюсь, что они совсем не справятся. — Чонгук не мог постоянно не думать и не говорить о сыне. Вроде как, лучше было бы вообще избегать его темы в разговоре, но всё, что у него было на уме — это лишь его малыш. И он только о нём и мог говорить. — О, я думаю они отлично справятся. Ведь они уже нянчились с ребёнком Сокджина и детьми Намджуна тоже… Младший удивился, услышав о детях мемберов. Отчего-то он вообще не думал о том, что они все стали взрослыми и обзавелись семьями. Всё это время в эпицентре его жизни был один человек. — Ох, сколько же я упустил. У Сын-у могли бы быть друзья его возраста, а не только один папаша. — Чонгук разочарованно простонал, поправляя причёску, чтобы как-то скрыть своё волнение. — Я тоже упустил. У Сын-у могло быть два папаши. — Тэхён неловко улыбнулся, такая дурацкая привычка. Постоянно испытывать неловкость и смущение. Чон посмотрел на него скорее с жалостью, чем с обидой. — Знаешь, я хотел сказать тебе, что я жалею о своих словах. Насчет того, что ты не можешь просить встречи с сыном. — Хотел тебе сказать, что мне очень жаль, что я поступил так с тобой. Я решил всё за тебя. Я ушёл без объяснений. Да и объяснения были бы дурацкие. Мне очень-очень жаль. И я не приходил всё это время, и не звонил, и не писал не потому, что я не хотел быть с тобой. Чонгук стоял в оцепенении и слушал. Он так хотел, чтобы всё было именно так. Он хотел, чтобы Тэхён по-прежнему любил его. Чтобы он скучал. — Я боялся, что ты скажешь мне уйти. Боялся, что ты больше никогда не полюбишь меня, что я слишком сильно оскорбил тебя. Я решил, что тебе будет лучше без такого ненормального меня. А сейчас я понимаю, что всё это время мне было нечего терять. Если бы ты отверг меня, я бы остался на том же балансе. Только сейчас, если ты отвергнешь мои извинения, мой баланс уже будет не минус один, а минус два. Теперь я потеряю только что обретённого сына. — Тэ… — Подожди, можно мне сказать? Я и сейчас очень боюсь. Очень боюсь, что ты не хочешь меня видеть, что я противен тебе. Что ты не позволишь мне принимать участие в его жизни. И я боюсь, что это ещё сильнее разрушит меня. Но я хочу попросить, наверное, только одного. Мы можем поменять условия расторжения брака? — Тэхён с мольбой в глазах посмотрел на Чонгука. Тот внезапно нахмурился. Расторжение брака. Следующая встреча с адвокатом должна была произойти через два дня. Но отчего-то Чон подумал, что эта встреча не состоится. Теперь, когда Тэхён вновь заговорил об этом, он понял, что они всё-таки разводятся. Он сглотнул огромный ком в горле и понизил голос на пару тонов. — Тэхён. Ты в курсе, что нет никакого смысла говорить об этом без адвоката? Что ты хочешь изменить? — Наверное, я хочу совместную опеку. — Наверное? Ты ещё даже не встретился с ним. В прошлый раз ты говорил, что подпишешь всё, что было в этих документах и оставишь нас. — Чонгук начинал злиться от такого непостоянства. Сперва казалось, что Тэхёну наплевать на них. Потом он предпринимает какой-то шаг, но вместо просьбы встретиться просит менять чёртовы буквы в бумажках, на которые Чонгуку и вовсе наплевать. — Я не могу тебе доверять, прости. Совместная опека предполагает, что я буду отдавать Сын-у тебе определённое количество дней в году. А я не могу доверить ребёнка тебе, по сути, чужому для него человеку. Тэхён опустил голову в пол. Он не знал, что говорить на это. Почему-то все убеждали его не отказываться от ребёнка. Убеждали так, будто Чонгук примет всё, что он попросит. Будто Чонгук только и ждёт, что он придёт и попросится быть отцом для их сына. — А Чимин и Юнги не чужие? — Тихо спрашивает он. Брови Чонгука вскидываются вверх. — Чимин и Юнги психически здоровы! — Выкрикивает Чон. Тэхён морщится от громкого звука. — Я понял. Прости. Мне не следовало начинать с этого. Я просто не уверен, как это работает. Я не изучал этот вопрос, я подумал, что хочу быть к нему ближе, но ведь если оставить документы как есть, то получается, я не буду иметь на это права. С другой стороны, ты хочешь развестись… Совместная опека действительно ставит тебя в уязвимое положение… Я не знаю, не знаю, как уверить тебя, что я не сделаю ничего, что ты не разрешишь. Если ты не разрешишь, я не приду, если ты не позволишь, я ничего не сделаю в отношении Сын-у. Но я не знаю, как это правильно оформляется документально. Поэтому сказал, что сказал. Чонгук всматривался в испуганное и тревожное лицо Тэхёна. Его руки нервно теребили край рубашки, глаза бегали, голос дрожал. Кажется, Чонгук перегнул палку. — Документально это оформляется как раз единоличной опекой. Я буду его единственным опекуном, и только я буду принимать решения относительно его встреч или поездок. Но… — Если это так, то я согласен! Если я всё равно смогу видеть его, то я подпишу всё, что скажешь. — Тэхён схватил крепкие руки Чонгука и буквально умолял его, чтобы он не прогонял его. Чонгук отвернул лицо и медленно освободил свои руки. Гнев и обида заливали его сердце. Он только что хотел сказать, что они могут не разводиться вовсе, предложить Тэхёну переехать в дом. Но тот, видимо, был серьёзно намерен разорвать последнюю ниточку, что связывала их. — Да, ты сможешь его видеть. Ты можешь прямо сейчас увидеться с ним. Когда угодно. Мы всегда дома. Тэхён широко улыбнулся. — Спасибо! Я так благодарен тебе! — В порыве радости он бросился к нему на шею и внезапно чмокнул того в щёку. Чонгук медленно отстранился. — Не стоит. Всё в порядке.
Примечания:
Пожалуйста, не скупитесь на отзывы, я приветствую любую критику 🙏
