Я требую развода!

      Официальные процедуры были завершены. Суд проходил в том же здании, где некогда они женились. Процесс прошёл быстро. Все пункты договора были урегулированы и подписаны. Дом, который до этого был в собственности Тэхёна, отошёл его уже бывшему мужу. Единоличная опека над ребёнком так же была оставлена за ним. Со стороны казалось, что Тэхёна просто вычеркивают из жизни. От этого становилось неприятно липко на душе. Но, в действительности, Тэхён должен был встретиться со своим сыном сразу после завершения заседания. Хоть Чонгук и сказал, что он может организовать встречу в любой момент, его адвокат настоял на том, чтобы все встречи проводились уже после документального оформления расторжения брака. Учитывая непостоянство желаний Тэ, стоило убедиться, что дело закроется так, как и планировалось, с тем исходом, который предполагался. Он отнёсся с пониманием, хотя Чимин смотрел на это менее радужно. Выглядело это так, будто Чонгук совершенно не доверяет ему. Надежда, что они смогут счастливо жить после этого, становилась совсем призрачной.       Но несмотря на то, что Тэ до сих пор не виделся с сыном, он почти каждый день встречался с Чонгуком. Чон помогал найти жильё поблизости, объяснял, как устроена их с сыном жизнь. Рассказывал про уже появившиеся увлечения ребёнка, показывал видео и фото, отснятые за три года. Адвокат рекомендовал и от этого воздержаться. Но здесь Чонгук настоял на том, что Тэхён сможет справиться с собой и сделает всё, что нужно. Также они решили вместе выбрать подарок для сына и даже организовать день рождения, на который должны были приехать все их друзья. Эти встречи помогли новоиспечённому отцу подготовиться к знакомству с Сын-у.       Чонгук предупредил, что не скрывал от сына существование второго отца, и что тот очень ждёт этой встречи.       Так Чонгук еле сдерживал радостную улыбку, когда заезжал в гараж. На пассажирском сидении сидел его бывший муж, который вот-вот должен был осчастливить своим появлением их сына. Вообще, нахождение рядом так близко вызывало в нём бурю эмоций. Сперва могло показаться, что им будет неловко друг с другом. Но первоначальный дискомфорт от разбереженных ран со временем перестал давать о себе знать. После того, как они уладили все вопросы, они старались не поднимать более темы взаимных обид. По крайней мере, в эти несколько дней, когда они очень тесно общались, они больше не говорили об этом. Тэхён с большим рвением слушал о жизни Чонгука. А тот, в свою очередь, же старался уместить три года жизни в рассказах и фото. А фото было много, ведь он надеялся, что когда-нибудь ему придётся отчитаться перед Тэхёном за каждый день взросления Сын-у в отсутствии второго отца. У старшего было очень тепло на душе от осознания этой безграничной любви, которую Чон подарил их сыну за это время.       — Ты не такой уж и ненормальный, хочу заметить. Чимин определённо преувеличивал твои проблемы с психическим здоровьем. — Чон мельком глянул в сторону, где сидел Тэхён, секунду назад подпевавший песне, играющей по радио.       Тот совсем не смутился этому замечанию. Он понимал, что Чонгуку было о чём переживать. Одному богу известно, сколько он от него натерпелся за десять лет, и это при том, что депрессию как диагноз ему поставили только год назад. И Чонгук вполне имел право переживать по этому поводу.       — Ну, не зря же чета Мин следит за каждым моим шагом и постоянно спрашивает, принимаю ли я прописанные таблетки. Со мной всё в порядке, относительном, конечно, но всё-таки порядке. Сын-у ничего не грозит, я не шизофреник, и у меня нет биполярки.       Чон усмехнулся и, заглушив мотор, отстегнул свой ремень безопасности и по старинной привычке потянулся отстегнуть ремень своего бывшего мужа. Тэхён проследил за этим действом с замиранием сердца.       — Я рад это слышать. Но всё же, мне сказали, что ты отказался от терапии. И помимо приёма антидепрессантов, ты не хочешь ничего делать. Тэхён склонил голову так, чтобы длинные волосы прикрыли его глаза.       — Если это важно для тебя, я сделаю всё, что угодно. Если для того, чтобы ты доверял мне, мне надо отсидеть сотню часов у терапевта, я это сделаю.       Чон лишь мягко улыбнулся и вышел из машины. Когда Тэхён последовал за ним, он ответил.       — Я думаю, это важно для тебя, не более. Я вижу, что ты эмоционально устойчив, вижу, что ты сделаешь всё для Сын-у, мне и ему этого достаточно. — Чонгук казался ужасно повзрослевшим.       Он был дурашливым до самого позднего возраста. Такой серьёзности в нём никто никогда не видел. Даже когда они проходили сложные времена, Чонгук оставался очень мягким и тёплым, всегда заводя какие-то игры, чтобы отвлечь от мрачных мыслей. Теперь же его поведение полностью соответствовало возрасту. Видимо, вынужденное одиночное отцовство заставило его сильно повзрослеть.       — До сих пор не могу понять, как же Чимин столько раз встречался здесь с тобой и не узнал о ребёнке. Как это возможно?       Чон заметно погрустнел.       — Сын-у не до конца здоров. И было несколько раз, когда я думал, что поседею. Тогда я ничего не мог сделать, кроме как ходить по дому и надеяться на чудо. И я просил Чимина приехать, и отвлечь меня чем-то от негативных мыслей. И он никогда не отказывал.       — Что с ним? — встревожился Тэхён.       — Сейчас уже относительный порядок. — Вздохнул Чон. — Его лёгкие изначально были очень слабы. И Сын-у лишь за первые полтора года жизни несколько раз был в коме. Под строгим карантином. Даже на этаж никого не впускали. Я могу позже рассказать тебе подробнее, показать медицинские карты и всё такое. Если очень коротко — у него донорские лёгкие. И теперь ему ничего не угрожает. Только постоянный приём лекарств напоминает о том, что было.       Тэхён резко вдохнул. И, не удержавшись, заключил Чонгука в объятия.       — Я не представляю, каково тебе было. И всё, что я могу теперь, это бесконечно благодарить тебя за то, что ты раз за разом спасал нашего сына.       Чон медленно отстранился.

***

      Дверь широко распахивается, впуская пару в дом, наполненный громким смехом. Сердце Тэхёна болезненно сжимается от радостного предвкушения. Малыш, громко гогоча, выбегает навстречу своим двум отцам. За ним на полной скорости, щебеча какое-то невразумительное «догоню-догоню», бежит Юнги.       Мальчик резко останавливается у самых тэхёновых ног, удивлённо глядя вверх, тут же его ловит Мин, он подхватывает его на руки начинает тискать и щекотать.       — Сказал же, что догоню! — мальчик, ничего не понимая, начинает вырываться и хныкать, на что мужчина немедленно опускает его на пол.        Тэхён же, быстро отреагировав на изменение настроения, на автомате приседает на корточки, обхватывая его большими тонкими ладонями за плечики и разворачивает к себе, ласково заглядывая в глаза.       — Ну, привет, малыш. — На лице у него растянулась широкая квадратная улыбка. Мальчик долго рассматривал незнакомого мужчину, после посмотрел за спину незнакомца и с сомнением глянул на отца. После вновь перевёл взор на Тэхёна.       — Ты мой папа Тэ? — неуверенно предположил мальчик.       — А ты мой сынок Сын-у? — по-прежнему улыбаясь, спросил Тэхён.       Мальчик кивнул.       — А как ты меня узнал, малыш?              — Мне папа показывал фотографии, — ручками он потянулся к незнакомому лицу, чтобы пощупать и удостовериться в реальности этого долгожданного человека.       — Вот как, значит. Ты меня ждал?       — Очень сильно ждал...       Вскоре все разместились в гостиной, Чонгук разогрел обед и накрыл на стол, пока Тэхён знакомился с ребёнком. Мальчик проводил экскурсию по своей комнате, рассказывал, чем он любит заниматься, показывал свои любимые игрушки. Его отец с невероятным интересом поглощал всю новую информацию.       — Всё готово, можно за стол. — Внезапный писк наполнил комнату. — У кого кейс с таблетками? — Чонгук растерянно посмотрел на компанию из трёх взрослых и мальчика, что сидел с книжкой, показывал Тэхёну буквы, что он уже выучил.       Юнги глянул на Чимина. Тот поднялся и стал оглядываться по сторонам в поисках нужного предмета. Чонгук поджал губы и, стараясь не волноваться, прикрыл глаза, в его руку упал кейс.       — Гук, всё в порядке? — Чимин аккуратно заглянул ему в глаза.       Тот достал таблетку из нужного отсека и взял бутылку воды со стола.       — Да, всё нормально. Сын-у, подойти к папе, пора пить витаминки. — Мальчик передал книжку Тэхёну и подскочил к отцу. Послушно открыл рот, куда Чонгук вложил две таблетки, подавая бутылку воды. — За-пи-вай… — произнес нараспев. Мальчик взял бутылку в ручки и стал пить, роняя несколько капель на футболку. — Умница, теперь пойдём мыть ручки и будем кушать.       — Можно папа Тэ пойдёт со мной мыть ручки? — Сын-у с надеждой смотрел в глаза Гука.       — Конечно, можно, проводи тогда его, куда нужно. — Чон ласково потрепал мальчика по его тёмным волосам.       Когда Тэхён и Сын-у остались одни, мальчик, стоя на стульчике перед раковиной, тщательно намыливая руки, решил спросить.       — Ты теперь с нами будешь? Или ты опять будешь занят?       Тэ нисколько не смутившись, ответил.       — Я с вами быть не смогу, но буду приходить гораздо чаще.       Такой ответ не устроил Сын-у.       — Чаще это как?       Тэхён задумался.       — Наверное, лучше спросить у папы.       — Почему у него?       — Потому что он — твой папа. И он решает все такие вопросы. — Как бы он ни пытался скрыть свою печаль по этому поводу, он не смог. Это не осталось незамеченным его сыном.       — Ты же тоже мой папа.       — Он папа главнее.       Отец и сын вернулись из ванной комнаты и сели за стол.       Чимин и Юнги наслаждались мирной «семейной» обстановкой, как бы комично это не звучало, но спокойствие наступило именно после прекращения существования этой самой семьи на государственных бумагах.       Тэхён до конца вечера слушал рассказы Сын-у, Чонгук практически не вмешивался в их общение, стараясь дать максимальную свободу.       Так он расположился на кухне вместе с двумя хёнами. Старшим он налил вина, а сам открыл банку безалкогольного пива. Юнги скептически смотрел на его выбор.       — И давно ты пьёшь это? — Он указал на странное пойло в руках макнэ.       Чон удивлённо посмотрел на банку в своих руках.       — А что не так?       Старший только усмехнулся.       — Я думал у тебя более изысканный вкус. Раньше был виски.       — Ну не начинай, не могу же я пить, когда ребёнок в доме. Я ответственный взрослый. Я и не помню, когда пил что-то крепче четырех градусов. — Чон по-доброму посмеивался сам с того, как сильно он изменился после появления ребёнка.       — Ну, значит, теперь ты можешь оставить ребёнка с папашей и нормально напиться с нами. — Чимин весело заиграл бровями.       На это Чонгук внезапно посерьезнел.       — Я пока не готов к этому.       — Что же ты заставишь его проходить испытания, прежде чем оставить ребёнка с ним наедине? — Юнги слегка нахмурился.       Чонгук отвёл взгляд. И закусил пирсинг на губе.       — Может и заставлю…       Чимин не выдержал этого настроя, и резко сменил тему.       — Ты видел нашу прекрасную кошку? Взяли её год назад. — Он быстро достал телефон и стал искать нужное фото в нём.       Пролистывая сотни фотографии в поисках нужных, он задержался на фото из ресторана, на экране высветилось селфи Чимина, Тэхёна и ещё одного парня, непозволительно близко склонившегося к кудрявой макушке Тэ, щекой он буквально прижимался к улыбающемуся во все тридцать два мужчине. Чимин резко смахнул фото и, найдя наконец-таки фото кошки, полностью развернул экран телефона к Чонгуку.       Тот видел всё, что было на экране секундой до, и ещё более скомкано произнёс:       — А что за хрен был на предыдущей фотографии?       Чимин в панике посмотрел на своего хёна. Тот лишь пожал плечами и приложился губами к бокалу, дескать, «сам и отвечай». Пак хотел-было придумать нормальную ложь, но, не найдя что ответить, произнес:       — Это… Ли Сон, он… э… дебютировал недавно. И…              — И он встречается с Тэхёном? — Закончил за него Чонгук. Своим лицом он выражал фразу «ну разумеется».       — Нет-нет… куда там… просто…       Юнги не выдержал и, положив руку на плечо любимого, сказал.       — Просто трахался. — И вновь перевёл взгляд на Чонгука, который брови задрал выше некуда и глаза раскрыл, а по своей привычке стал жевать пирсинг, понимающе хмыкая.       — Вот оно как. А ты там каким боком? — Он с укором смотрел на краснеющего Чимина, который уже убирал злосчастный предмет техники в задний карман.       — А я… — Блондин убрал чёлку с глаз, выпячивая пухлые губы. — А я… получается, свёл их… и…       — При живом-то муже. Я тебя понял. — Чон старался не выражать свою злость открыто. Хотя сейчас хотелось полететь на другой конец мира, найти такого отвратительно-молодого, на вид едва ли совершеннолетнего, Ли Сона и выбить ему пару зубов. Потом вернуться обратно и выбить хорошенько всё дерьмо из Чимина, а потом выставить нахрен за дверь Тэхён.       Он резко отвернулся и, закатав рукава на своём джемпере, включил воду в кране, принимаясь мыть посуду. Юнги и Чимин опасливо переглянулись, пытаясь понять, когда им следует покинуть гостеприимный дом. Чон глубоко вдохнул.       — Спасибо что пришли, думаю вам пора уйти. Я, честно, не в настроении сейчас ещё о чём-то с вами разговаривать.       Чимин готов был расплакаться от всей этой ситуации, он вновь в панике посмотрел на Юнги. Тот забрал у младшего бокал и вместе со своим поставил на столешницу. После он мягко пожал плечо друга.       — Извини. — Он не знал, как ещё выразить своё сожаление о произошедшем.       Когда Чон остался один, он прислушался к происходящему в доме. Услышав звуки прощания и закрывания двери, он потянулся к бокалам, что оставили его друзья. Взяв один из них в руки, он со всей силы бросил его в каменную столешницу.       — Блять! — выкрикнул Чон.              Стекло разлетелось по кухне. Он склонился над раковиной, опираясь о бортик, в попытке совладать со своими эмоциями. Жгучее чувство разгоралось внутри, ком в горле стоял размером с кулак. Внезапно для себя он всхлипнул, тут же прикрывая ладонью рот.       — Да за что мне нахрен это всё? — осознавая, что он не должен издавать громкие звуки, Гук быстро взял себя в руки и принялся убирать стекло.       В кухню босиком влетел Техён.       — Что случилось, Гук? — стекляшка впилась в пятку, хлынула кровь — Айщ… что за…       — Да чтоб тебя… — Чон бросился с пострадавшему, помогая тому на одной ноге переместиться в ванную.       Обрабатывая глубокую рану, он сидел на корточках, прямо у ног любимого. Тэхён сидел на бортике ванной. Не остались незамеченными красные и влажные глаза Чонгука.       — Что-то случилось? — внезапный вопрос заставил того дернуть рукой, в которой был ватный диск с зеленкой. От резкого жжения передёрнуло и Тэхёна. — Да блин, что ты делаешь?       Чон схватил того за стопу, чтобы не рыпался. «Сказать?» — Думал он. Не хотелось унижаться, не хотелось показывать, что это для него что-то значит. «Да и хуй с ним. Просто покажу, что я в курсе того, какой он блядун».       — Да, мне тут сказали что мой бывший муж, когда мы ещё были женаты, потрахивал чью-то молоденькую жопу. А, может, это его потрахивали, даже не знаю, что хуже. — Чон крепко держал старшего за лодыжку, не глядя тому в глаза.       Тэхён напрягся, словно натянутая струна.       — А на хрена тебе это рассказали? — Надломленным голосом спросил он.       — А нахрена ты строил из себя ебать какую жертву? — Чон дёрнул его за ногу так, чтобы он перестал сидеть, на его взгляд, слишком расслабленно. — Я с каждым днём во всё большем ахуе нахожусь от информации, которую узнаю о тебе. — Младший поднял голову и внимательно посмотрел в чужие янтарные глаза.       — Я не думал, что ты ещё когда-либо захочешь меня видеть. Я не думал, что мы ещё встретимся вообще! — Пытался оправдаться Тэ.       Чонгук достал из аптечки бинт и, вновь склонив голову, стал рьяно перевязывать раненую пятку.       — Ты даже не пытался, блять. Даже не пытался. Как тебе удаётся быть такой тварью?       Тэхён весь задрожал.       — Прости меня! Что я теперь, блять, могу сделать? Я и так знаю, что я дерьмовый человек, но что я могу сделать, чтобы всё исправить, а? — Он тараторил извинения, что было сил. Было стыдно перед тем, кому фактически изменял, хоть и отношений как таковых уже не было.       — Уходи. Я напишу, когда ты сможешь встретиться с Сын-у. — Чон отвернулся и начал было подниматься.       — Гук… — он коснулся своей тонкой ладонью нежной щеки младшего.       — Перестань, блять, прикасаться ко мне! — Чон резко оттолкнул чужую руку, чуть ли не брезгливо. — Вот эти твои руки мне противны, ты не понимаешь? — резко вскочив, он продолжил. — Перестань обнимать меня, чмокать меня! Это неуместно! Не надо думать, что раз ты вернулся, то теперь сможешь заполнить эту чертову дыру внутри меня просто так. Это так не работает. Не надо вести себя так, будто мы по-прежнему близки.