Я требую развода!

      — И как тебя, блять, угораздило выдать ему эту хрень про Ли Сона? — Тэхён лежал, утопая лицом в подушке.       Чимин сидел в кресле, удобно расположившись на коленях Юнги, который, в свою очередь, обнимал младшего поперек живота, положив свой подбородок на любимое тонкое плечико. Друзья сидели в новом, пока что арендованном, доме Тэхёна, который ему помог выбрать Чонгук. Дом был на той же улице, что и дом Чона, так что они были фактически соседями в этом тихом коттеджном посёлке. Чета Мин, как их называл Тэхён, воспользовались его любезным приглашением поселиться у себя до самого празднования дня рождения Сын-у, до которого оставалось чуть больше недели. Поэтому после выяснений отношений трое друзей вернулись в дом, где под виски стали проводить своеобразный разбор полётов.       — Бля… Всё это селфи дебильное! — Чимин прикрыл глаза руками.       — Нет, Чимини, это не селфи. Это твоя идиотская привычка делать эти селфи по поводу и без. — Начал было ворчать Юнги.       — Ну и это тоже.       — Мы с ним переспали от силы раза три! А он теперь думает, что я… хотя кого я обманываю, всё это правда! — Тэхён сильнее впечатался в подушку и начал выть в неё.       — Ну хватит! Заебало это бесконечное нытьё! Очевидно, что вы до сих пор друг друга любите, просто должно пройти время, чтобы всё наладилось. — Начал успокаивающие увещевания Юнги.       — Вот только никому от этого не легче, хён. Он сказал, что ему противны мои прикосновения. Что может быть хуже?       — Блять, если бы я узнал что-то подобное о Чимине, я бы ему хрен отрезал! Вот что может быть хуже! Какого хрена ты вообще решил ебаться с этим малолеткой? — Взорвался Юнги, спихивая с себя свою детку. — А ты? Я тебе говорил не лезть в чужую жизнь миллиард раз! Но нет же, тебе надо везде свой нос засунуть! — Обращался он к Чимину. Тот густо краснел. — Когда я узнал о том, что ты трахаешься с мальчишкой, который едва школу закончил, я в таком шоке был, что хотел тебе сам врезать, что говорить о Чонгуке?       Чимин в замешательстве смотрел на возлюбленного.       — Так значит, ты специально это всё? Можно же было съехать, но ты…       Тэхён поднял голову и с обидой смотрел на старшего.       — Ну и нахрена?       — Да потому что лучше сразу карты на стол, чем потом открываться будет твоё дерьмо. Пусть он знает всё и уже решает, простить тебя или нет. — Юнги, пыхтя, наливал себе очередную порцию виски.       — И ты мне говорил в чужую жизнь не лезть! — Обиженно простонал Пак.       — А ещё я тебе говорил, что детей не хочу, а теперь посмотрите на меня, мониторю сайты детских приютов! — Юнги поджал губы и покачал головой.       Тэхён со стоном упал обратно в подушки.       — Это полный пиздец. Лучше бы я умер нахрен.       — Заткнись! — Хором прокричала чета Мин.       — Я тебя сейчас сам убью, придурок!       — Чимин прыгнул на пьяного друга и кулаками стал не сильно ударять по груди и животу. — Ещё хоть один, сука, раз я это услышу, ты поедешь в дурдом!       — Ай-ай-ай! Перестань, свали отсюда! — Тэхён резко спихнул с себя пухлую задницу в лице Чимина. — Не собираюсь я ничего делать, перестаньте меня пасти!       Юнги сощурил глаза, внимательно глядя на друга.       — Мы подумаем над этим…       — Всё, валите отсюда, в доме ещё минимум три кровати есть. Вы найдёте, где потрахаться.       — Никто сегодня трахаться не будет! — Вспыхнул Чимин. — Разве что мы тебя трахнем по очереди!       — Избавь меня от своих похабных шуток! — Прокричал Тэхён.       — Мы слишком старые для него, ему нужна пятнадцатилетка. Пошли, Чим. Не будем мешать ему составлять план искупления.       На утро все проснулись с тяжёлой головой. Точнее проснулись только Чимин с Тэхёном, Юнги буквально восстал. И несмотря на то, что его состояние было хуже, чем у остальных, именно он принялся готовить похмельный суп. Двое других мужчин на четвертом десятке жизни так и не научились готовить хотя бы до отметки «сносно». Сидя за столом, понемногу отходя от вчерашнего пьянства, все трое молчали. Тишину прервала вибрация на телефоне хозяина дома.       Золотой муж: Сон-у хочет сходить к тебе в гости.       — Блять… — Глаза Тэхёна стали размером с две крупные монеты.       — Чего там? — Заинтересованно потянулся Чимин. Прочитав сообщение, он перевел ошарашенный взгляд на Тэ. — Тебе пиздец?       — Мне пиздец! — Паника Тэхёна стала крыть и Чимина.       Юнги, до этого гипнотизировавший стену, вышел из оцепенения и обратил внимание на истерию тонсенов.       — Ну что опять?       — Чонгук хочет прийти с Сон-у ко мне в гости, а у меня здесь вы! И мы все выглядим так, будто выжрали литров десять каждый. Это ещё не говоря о том, что мне на антидепрессантах вообще пить нельзя. И если Гук увидит меня таким, он больше никогда не доверится мне, и я своему сыну смогу только письма голубиной почтой отправлять! — Тэхён погружался всё глубже в своё тревожное состояние.       — Так, подожди, что он написал?       Тэхён повернул свой телефон к другу. В этот момент пришло новое сообщение от Чонгука.       Золотой муж: Зная тебя, ты скорее всего вчера до утра топил свои слёзы в стакане виски в компании Юнминов, так что мы можем прийти завтра, когда ты будешь более адекватно выглядеть и чувствовать себя.       Мин взял телефон в руки, и написал.

      "Мой Тэ: Я буду готов к шести часам. Буду очень вас ждать," — высветилось на экране собеседника.       — Эй, чего ты там пишешь?       Прочитав переписку, он ошарашено посмотрел на старшего.       — У меня всего четыре часа!       — Значит, иди в душ, Чимин приберётся, а я приготовлю для вас что-нибудь. Не переживай, теперь мы сделаем всё, чтобы вы снова были вместе.       Тэхён непередаваемым взглядом смотрел на Юнги. Прошептав тихое «спасибо», он вскочил и побежал в сторону ванной комнаты. А Чимин мило посмотрел на самого крутого хёна планеты.       — Мне это напоминает времена, когда они только начинали отношения, и Тэ советовался со мной. — Влюблённо глядя на старшего, он потянулся рукой к его руке, чтобы нежно сжать своими пальчиками чужие.       — А я почему-то вспомнил такого же Чонгука, который спрашивал у меня постельного совета. — Мин начал посмеиваться, вспоминая эту юношескую непосредственность.

***

      Сеул. 2020.       Юнги по своему обыкновению проводил всё своё свободное время в студии. Он пытался работать над сольными треками, которые позже хотел использовать в альбоме для своего второго амплуа. Его милый Чимин наслаждался практически полным карантинным бездельем. Конечно, какая-то работа была. К примеру, всех семерых мемберов компания решила отправить на отдых на природе в ближайшие недели, но эта занятость не шла ни в какое сравнение с тем, как им приходилось работать до этого. Поэтому, пока Чимин прохлаждался и наедал килограммы, Юнги усердно работал, чтобы подготовить всё к моменту своего отсутствия. Однако спокойно работать, разумеется, ему не дали. Настойчивый стук в дверь потревожил острый слух хозяина студии.       — Да кто там? — Кряхтя и бурча себе под нос, Шуга пошёл открывать дверь.       — Юнги-хён! Умоляю, нужен совет, очень-очень личного характера. — Чонгук буквально бросился на своего единственного ментора в подобного рода вопросах.       — Ну, проходи. Чего у тебя?       Чон долго мялся и жевал губу, то и дело поправляя тёмные волосы.       Недолго думая, он выпалил всё как есть:       — Это про секс. Между мужчинами.       Юнги удивлённо вскинул брови. С какой стати Чону интересоваться подобными вещами? С какой стати он такой смелый, чтобы прийти к нему и спрашивать подобное? Лучше бы спросил Чимина, он был бы более сговорчив.       — Ээ… В чём, собственно, вопрос?       — Гм… Понимаешь… Я думаю, у меня и моего… гм… партнёра, кажется, всё движется к… этому делу.       — Не томи, хватит сопли жевать. Если ты не можешь говорить об этом нормально, то точно не стоит заниматься этим. — Не выдержал Юнги, лёгкий румянец предательски упал на его щёки.       — Блин, ладно. Дай подумать. — Чон отвернулся и зажмурился, зубами продолжая терзать свою губу. Резко выдохнув, он скороговоркой проговорил вопрос. — Как сделать так, чтобы не травмировать партнера? Я много читал об этом, но всё равно везде пишут, что процесс этот невероятно болезненный, и вообще… — Воздух в лёгких закончился. Взглядом он всё ещё избегал встречаться с Юнги.       Юнги опешил. Быть с ним откровенным? Не повредит ли это его репутации?       — Ээм… Как бы тебе сказать… — Настала очередь старшего жевать губы, он сел обратно за пульт и стал совершать хаотичные действия на нём, дескать, меня всё это вообще никак не тревожит, и я могу заниматься работой, обсуждая это. — Я могу ответить на твой вопрос, но прежде всего ты должен понимать, что я говорю это как принимающая сторона.       Чон вскинул брови и выпучил свои большие глаза. Краем глаза Юнги даже заметил, что он и рот успел раскрыть в удивлении.       — То есть…       — Да, то есть в наших отношениях меня трахает Чимин. Всё правильно, боже… — Он упал лицом в свои ладони. — Поэтому…       — Блять.       — Что? — Вскинулся он.       — У нас было что-то вроде спора…       — У кого, у вас? — Грозно посмотрел Шуга на Чонгука.       — Ээ. У меня и Тэхёна.       — Тэхёна?! — Юнги буквально вскочил, с укором глядя на младшего.       Чон быстро замахал руками.       — Нет-нет. Всё не так, как ты думаешь! — Становилось страшно за свою жизнь.       — А как?       — Мы с ним решили, что надо спросить совет у более опытных в этом вопросе людей, вы-то уже несколько лет вместе. В общем, мы обсуждали позицию в сексе. Я сказал, что для меня она не важна. И тогда решили, что пойдём советоваться к вам по-отдельности, и какая позиция будет у того, с кем мы советуемся, такая будет и у нас. То есть…       Юнги прыснул от смеха, прикрывая рот. Хихикание начало перерастать в громкий смех.       — И… Ты, конечно же, решил, что я свою жопу никому никогда не подставлю. — Юнги был близок к тому, чтобы начать икать.       — Хёоооон! Я-то свою жопу не хотел подставлять! — Взмолился Чон.       Юнги буквально заплакать был готов от такой чудовищной подставы для Чонгука. У него уже слёзы начали проступать.       — Боже, ну и идиот. Во-первых, если кто-то ещё узнает об этом, я тебя убью нахрен. Второе — смазка. Третье — растяжка. Ну и есть более грязные подробности, о них в интернете прочитаешь. Эту информацию можешь использовать, как тебе угодно.       — Хён, я такого начитался, что теперь вообще не хочу этот мужской секс! — В панике смотрел он на старшего.       — Боже, вроде, не дурак с виду. — Он внимательно посмотрел на придурка-младшего. — Если бы это не было приятно, этим никто бы не занимался, я-то уж точно. Но ты доверься своему Тэхёну, я думаю ему Чимин больше советов даст и расскажет поподробнее, как сделать так, чтобы твоя попка не только не пострадала, но и…       — Аааа!!! Не говори это! Ты ужасный, хён! У меня травма будет душевная, и всё из-за тебя! — Чонгук в панике прикрыл уши.       — Я как-то забыл спросить, давно вы с Тэхёном в голубков заделались?       Чон, уже весь покрытый красными пятнами от стыда, сглотнул вязкую слюну.       — Да… где-то с пол года… наверное. Но там и раньше было… Просто как-то…       — Понял тебя. Ну ты на все вопросы ответы получил? Иди, мой жопу! — Юнги указал на дверь.       — Да, хёооон! — Чон опять с мольбой смотрел на старшего.       — Гуки~, ничего нового тебе никто не скажет. Я нижний, уже выяснили. Иди готовь жопу. Скоро лишишься анальной девственности, потому что вы — два придурка, и вместо обсуждения своих желаний между собой доверили этот вопрос воле случая.       — Но разве это не оскорбительно для партнёра, сказать, что я не хочу быть нижним? — Удивлённо спросил Чонгук.       — Оскорбительно для всего ЛГБТ-сообщества быть таким зашоренным, как ты. Верхняя-нижняя, каждый дрочит, как он хочет. Попробуйте и так и так, вот и решите. Всё, проваливай отсюда, отвлекаешь от дел важных своей хренью подростковой.       Чонгук, пыхтя, вышел. А Юнги, не долго думая, отправил Чимину сообщение.       Лучший хён: Милый, как смотришь на то, чтобы встретиться у меня сегодня?

      Булка: Тебя тоже все эти разговоры погружают в ностальгию и заводят? Я только за 🥰       Лучший хён: К тебе Тэ приходил? Надеюсь, он не такой же придурок, как Чонгук?

      Булка: не знаю как Гук, но со слов Тэ ему вообще плевать, как это будет, и совет ему не нужен был вовсе. Тебе же Чон рассказал условия их спора?       Лучший хён: Да… дебильнее идеи в жизни не слышал.

***

      Чонгук с Сын-у в одной руке и маленьким трехколёсным велосипедом наперевес в другой, вошёл в открытые двери тэхёнова дома.       — Привет, папа Тэ! Как ты и сказал, я спросил у главного папы, когда мы сможем опять увидеться. — Чонгук довольно улыбался. Как ни крути, ему льстило это прозвище, которое дал ему явно не сын.       — Приветик, всё правильно! И что он тебе сказал? — Забирая ребёнка себе на руки, пролепетал не менее довольный Тэ.       — Мммм… — мальчик наигранно задумался. — Он сказал, что посмотрит на наше поведение.       — Вот оно как! Значит, надо хорошо себя вести, чтобы главный папа не ругался на нас и побольше всего разрешал! — Чонгук прикрыл широкой ладонью улыбку, которая хотела ослепить всех вокруг.       — Что-что, а подмазываться ты умеешь, — он аккуратно поставил велосипед в прихожей. — Какая у нас программа на сегодня?       — Поиграем в "найди отличие", покушаем и попоём песенки, что думаете?       — Петь песенки я люблю! — Воскликнул Сын-у.       Тэхён премило улыбнулся и чмокнул сына в носик.       — Это хорошо, мы тоже очень любим!

***

      Вечер проходил в максимально семейной обстановке. Тэхён не зря на протяжении прошедших дней заполнял дом разными развивающими детскими игрушками. Хотя, конечно, найти что-то, чего у Чонгука ещё не было, было сложно. Но он очень старался и пользовался подсказками Чона, что малышу было интересно и с чем ещё он не играл, и чем ещё не успел позаниматься. К слову, при обсуждении занятий музыкой Тэхён выразил огромное желание позже самостоятельно начать заниматься с ребёнком фортепиано. Чон был совсем не против, ведь за всю свою карьеру, единственное к чему у него так и не легла душа — это музыкальные инструменты. Во всяком случае, они не хотели делать из ребёнка вундеркинда, а просто отвечали на его высокую любознательность. А любознательности этой было очень много.       — Папа Тэ, а почему ты больше не поёшь?       — Потому что я уже на пенсии.       — Что такое пенсия?       — Это когда ты уже состарился и не можешь работать.       — Главный папа мне показывал, что дядя Чимин до сих пор поёт, и он сказал, что вы одного возраста.       — А ты спрашивал, почему главный папа не поёт?       — Он сказал, что потому что надо за мной следить, но ты же за мной не следишь…       Чон во время таких разговоров умудрялся исчезать. То воды принести надо, то «кто-то позвонил». Всем своим видом он говорил, «объясняй ребёнку сам, я устал придумывать оправдания».       — А где ты был? Чем был занят?       — Работой…       — Кем ты работаешь?       — Да…учителем, если очень коротко.       — Чему ты учишь?       — Пению… Танцам, в целом, быть артистом.       — Что такое артист?       — Это человек, который выступает на сцене с песнями и танцами.       — Как папа? Или как дядя Чимин?       — Как мы все. Все твои дяди тоже.       — Мне папа показывал, кажется. Поток вопросов был почти бесконечный. В итоге ребёнок утомился и уснул на коленях у Тэхёна, который нежно поглаживал его по щеке.       — Учитель, значит? — Чонгук слегка ухмыльнулся.       Тэхён вздрогнул от этого вопроса.       — Ага.       — Трейни учишь? — Усмешка не сходила с лица, только казалась какой-то ужасно болезненной.       — Ну да… — Он спрятал глаза за пушистой чёлкой.       — И Ли Сон был трейни?       — Был. — Тэхён поджал губы и рукой крепче сжал маленькое плечико сына.       — Пожалуйста, скажи мне, что он был совершеннолетним. Иначе, если на тебя внезапно придёт иск за педофилию, я этого просто не вынесу.       — Ему было девятнадцать, почти двадцать.       Чон глубоко вдохнул. Перед тем, как задать главный вопрос, который его волновал.       — И серьезно у вас всё было?       Тэхён в очередной раз вздрогнул и поднял глаза на бывшего мужа.       — Нет, совсем нет. Он во мне видел недосягаемую звезду, по которой фанател мелким, а я просто…       — Просто что? — Чон начал нервно жевать пирсинг.       — Я просто подумал: «Почему нет?»       — Причины не нашлось? «Почему нет»?       — Чонгук, я же не знал…       — Ты не знал, что я любил тебя? — С укором выговорил младший.       — Прости. Я понимаю, что тебе сложно понять меня. Мои чувства никак не менялись, это не было ничем для меня. Только для удовлетворения потребностей, не более.       — Как же это банально звучит. Ты это понимаешь? — Чон прикрыл глаза рукой. Тэхён не нашёл, что ответить на это. Даже обсуждая такую сложную тему, ему было по-настоящему тепло рядом с любимым человеком.       — Я не знаю, как передать тебе, что ничего не чувствовал к нему. Что мне это ничего не дало. Что после нескольких встреч я всё прекратил.       Чонгук вновь посмотрел в янтарные глаза.       — Думаю, меня не столько злит то, что ты это сделал, а то, что я так скучал по тебе и надеялся, что у тебя переболит и ты вернешься. Но у тебя переболело, и ты нашёл другого. И моё сердце разбито. Я пытаюсь. Пытаюсь не злиться. Но я не могу перестать чувствовать себя преданным и растоптанным. Тэхён было потянулся к чужой руке, на что Чон мгновенно напрягся, и тот остановился в миллиметре и сжал руку в кулак.       — Я… Не знаю, что ответить. Но я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так. Когда я уходил, я думал, что тебе будет лучше, если такой психопат, как я, будет от тебя подальше. И я уверен, что если бы не обстоятельства в виде нашего малыша, это было бы правильным решением. А вообще, вспомни, каким я был, и скажи, ты думаешь, что нам бы пошло на пользу, будь я с тобой?       Чон отвернулся, облокотившись локтем на спинку дивана, ладонью он накрыл рот, раздумывая над ответом.       — Что ж… наверное, в какой-то степени ты прав. Мне определенно было бы сложнее с двумя детьми, один из которых умирал, а второй пытался бы умереть.       Тэхён, закатил глаза.       — Вот не надо преувеличивать. Ты прям как эти… Чета Мин. Ни разу, я ни разу не предпринимал никаких попыток суицида. У меня и в мыслях этого не было.       Чон поджал губы и в отрицании покачал головой.       — Это неправда, Тэ. Ты просто не помнишь.       Тэхён нахмурился.       — Не понимаю.       — Нечего понимать. Я обещал ребятам, что не расскажу тебе об этом.       — Но сейчас рассказываешь.       — Это ни к чему, ты просто всех нас перепугал, поэтому мы об этом и говорим.       Поздним вечером Тэхён и Чонгук прощались на крыльце дома.       — Когда я в следующий раз могу надеяться на встречу?       — Приходи завтра. Если придёшь до одиннадцати, можешь рассчитывать на завтрак. А если до девяти, то на купание и завтрак.       Мальчик мирно сопел в руках отца. Тэхён широко улыбнулся на это предложение.       — Звучит прекрасно, я приду до начала девятого. Доброй ночи. — Он было протянул руку, но вовремя остановил.       Чон протянул свою в ответ и слегка сжал чужую ладошку, как бы пробуя её, проверяя собственную реакцию.