Я требую развода!

      Следующие полгода были сложными. Первым делом родители постепенно стали готовить ребёнка к изменениям в жизни. Сперва они стали говорить ему о своих планах на жизнь. Открыто. Чонгук постепенно вкладывал в маленькую голову Сын-у, что он собирается снова быть артистом. Тэхён, в свою очередь, говорил, что Сын-у ни в коем случае не будет один, что его никто не бросит, и всегда кто-то из них будет рядом.       Спустя месяц Чонгук понял, что Тэхён может позаботиться о ребёнке, и начал иногда оставлять их вдвоём полностью на весь день. Сперва только один день и только в его доме. После он попробовал не приходить домой ночью, оба родителя внимательно следили за реакцией Сын-у. Тэхён в такие дни занимал гостевую спальню. Со временем он оборудовал детскую и у себя дома, Чонгук разрешил Сын-у жить с отцом несколько дней. Сам же оставался дома и занимался работой, которая внезапно стала занимать очень много места в его душе.       Так незаметно подошёл день, когда они планировали лететь в Корею всей семьёй. Было много споров насчёт того, как им следует поступить и как ребёнок будет представлен общественности. А он должен был быть представлен, потому что они даже в мечтах не могли представить, чтобы их прилёт в Корею был незаметным. Итак, представлялось три варианта: первый — Сын-у прилетает с Тэхёном, и он представляет его как своего сына, второй — Сын-у прилетает с Чонгуком, третий — они прилетают все вместе и дают простор для воображения всем неравнодушным. Размышляя над этим вопросом, они никак не могли прийти к решению:       — Логично тебе быть его отцом для общественности, о тебе никто ничего не слышал в течение длительного времени, это было бы уместно.       — Но Сын-у — буквально твоя копия! По его красивому личику сразу понятно, кто его отец! — Воскликнул Чон.       Тэхён постарался скрыть свой румянец, слегка отвернувшись.       — Ничего там не понятно. Тем более, нас с тобой считают похожими.       — Только совсем слепые так считают, мы вообще не похожи.       — Ладно, давай просто прилетим вместе. И всё, я потом засвечусь в нескольких интервью и скажу, что летал к тебе, чтобы вернуть на сцену. Да, будет много вопросов, но так даже лучше для твоего камбэка.       Чонгук поправил очки в тонкой оправе на переносице, задумавшись.       — Звучит реально. И чей всё-таки Сын-у?       Тэхён насупился.       — Он наш.       — Да это я и так знаю, спасибо! Я бы тогда не рвал так жопу, чтобы тебя вернуть! Для мира он чей?       — Это имеет такое значение? Пусть думают, что хотят. Мы не обязаны ни перед кем отчитываться.       — Окей. Значит, летим вместе?       — Да, летим вместе.       Появление в аэропорту Тэхёна и Чонгука, на руках которого сидел мальчик примерно трёх лет, стало сенсацией. Заголовки различных СМИ пестрели кадрами очень долгое время. Первым делом, конечно же, они встретились с родителями. Тэхёнов отец был очень рад увидеть и познакомиться с неожиданно появившимися внуком. Они не сильно расписывали, как так вышло, что три года о нём никто не знал. Тэхён просто сказал, что из-за слабого здоровья мальчика у них не было возможности его познакомить с родственниками. Отец, хоть и с сомнением, но принял такое расплывчатое объяснение. Следом за ним приехали родители Чонгука, которые также не были посвящены в его тайну.       После знакомства с родными были встречи с мемберами и их семьями. Мальчик знакомился с другими детьми, и казалось, очень хорошо реагировал на меняющуюся реальность. Своим временным пристанищем Чонгук выбрал свою сеульскую квартиру. Пока что там не было детской, но уже успели привезти детскую кровать, которую он расположил в гостевой спальне. Учитывая, что спален в квартире было всего две, это значило, что Тэхён не сможет ночевать в этом доме. А также подразумевало, что и время их общения с Сын-у будет в какой-то степени ограниченным, по крайней мере до тех пор, пока они будут жить в Сеуле.       Следующий шаг — их появление в агентстве. Конечно, заочно уже много чего было урегулировано. Все свои наработки Чонгук уже давно отправил Намджуну, и во время их отсутствия в стране, команда уже сделала львиную долю работы по грядущему камбэку. Тэхёну же особо нечего было там делать. Находясь в официальном перерыве, он не был обязан заниматься с трейни, готовить их к дебюту и в целом заниматься этой преподавательской работой. Ему просто предложили чем-то занять себя, когда он был в очень шатком ментальном состоянии, и он согласился. Сейчас же, он хотел просто съездить в компанию. Чонгуку он не говорил, что ему там нечего делать, по правде, он просто хотел побыть с ним подольше. Ребёнка оставили с нянькой в лице Юнги-хёна, чему тот был несказанно рад, ведь он уже успел соскучиться по Сын-у за такое долгое время разлуки.       У самого порога агентства Тэхён и Чонгук распрощались и пошли каждый в свою сторону. Тэ понёсся в танцкласс к Хосоку, где в это время должна была закончиться тренировка группы FREEDOM, или сокращённо FD, или группы, в которой около года назад дебютировал Ли Сон. Знал ли об этом Тэхён? Разумеется, нет.       — Мингю, ритм хромает, это никуда не годится, необходимо больше практики. Ты не готов с этим даже записывать клип, не то что на сцену выходить. Бэкхён, мало пластики, ты словно робот. Нунг, каникулы у мамочки пошли на пользу? Ты хоть и выглядишь, как колобок, но результат лучше всех. Ли Сон, без комментариев, ещё чуть-чуть и буду хвалить. Всё, всем спасибо и до завтра. — Хосок беспристрастно проходился по каждому участнику группы.       Дверь открылась как раз в момент, когда он сказал последнюю фразу, и плывущей походкой Тэхён прошёл в класс прямо в крепкие объятия друга.       — V! — восхищённо закричал Хосок. — Решил-таки посетить свою альма-матер, перед окончательной пенсией? Хотя, уверен, у тебя будет ещё ни один камбэк, и ты ещё заставишь этих парней попотеть! — Он оглянулся на собирающихся участников закончившей репетицию группы.       Тэхён только сейчас заметил, что происходило в зале. Ли Сон стоял в оцепенении и пронзительно смотрел в его глаза, ожидая, что тот хотя бы взглядом скажет ему, что обсудит с ним всё позже. Но Тэ безразличным взором окинул на замешкавшихся ребят и вернулся к своему другу.       — Как знать, куда меня заведут мои пути. Ближайшие лет пять не планирую всем этим маяться.       В зал ввалилась новая толпа парней, что-то бурно обсуждая.       — У тебя уже новая тренировка? Я пойду. Ещё увидимся. — Тэхён быстрым шагом вышел из зала, чтобы избежать встречи с Ли Соном.       Он уже почти успел дойти до своего кабинета, как его нагнал, чтоб его, Ли Сон, молодое дарование.       — Хён! Хён, подождите!       — Ли Сон? Что-то случилось? — Ну разумеется, он знал, что случилось, просто легче было игнорировать это «случилось».       — Хён, я писал Вам всё это время, я так волновался, я спрашивал о Вас Чимина-сомбе, но он мне... — Парень очевидно собирался расплакаться. — Он… сказал, что я должен обо всём забыть и …       — Боже, не надо слёз. В мой кабинет, живо. — Сколько же мороки он на себя навлёк этими недоотношениями.       Голова начинала побаливать, даже когда он начинал думать о том, что ему придётся разгребать всё, что он наворотил.       Он густо покраснел и засеменил вслед за Кимом. Войдя в кабинет, Тэхён развернулся к двери, куда уже входил парень. Невысокого роста, может, едва выше Чимина, стройный, светлокожий, с потрясающе узким разрезом глаз. Словно с картинки сошёл. И его практически белый блонд давал ещё больше карикатурности его образу. Но как бы красив ни был Ли Сон, такая внешность была совершенно не во вкусе Тэхёна. Рядом с ним сложно было ощущать себя как-то иначе, чем растлителем. Он выглядел на шестнадцать. Однако, всё же Ли Сон был совершеннолетним, а Тэ на тот момент остро не хватало ощущения своей власти. Парень же был ужасно в него влюблён, поэтому позволял делать с ним всё, чего Тэхён хотел. Хотел ли он, чтобы мальчик сбежал из общежития посреди ночи, чтобы долго и мокро целоваться в машине, укромно припаркованной где-то под мостом, хотел ли он, чтобы ему отправляли обнажённые фото, хотел ли он жестко доминировать — тот всё выполнял.       К примеру, в этом кабинете одним поздним вечером, когда в компании уже никого, кроме охраны, быть не могло, Тэхён склонил парня лицом в стол и взял его сзади. Конечно, он его не насиловал, он сделал всё, как подобает, и младшему это их ночное свидание в стенах агентства очень и очень понравилось. Однако, Тэхён в тот момент осознал, что еле сдержался, чтобы не отхлестать Ли Сона своим ремнём, чтобы не оставить множество болезненных отметин на видных местах, чтобы буквально вытрахать из него всю душу. После этого он стал избегать встречи с ним, а когда оказался в Америке, перестал отвечать на сообщения.       — Хён, я не понимаю, я что-то не так сделал? — Испуганно смотрел на него блондин.       — Боже, нет, ты здесь вообще не причём. — Тэхён приложил ладонь к лицу, пальцами массируя виски.       Только зашёл в компанию, как на тебя сразу сваливается очередной груз, хоть и недавнего, но прошлого.       — Тогда почему Вы избегаете меня? — Он медленно шёл к старшему.       — Всё слишком сложно, я не могу тебе ничего объяснить, но всё это слишком запутано. Но тебе, правда, нужно забыть о том, что между нами было. Мне жаль, что я вообще втянул тебя в это. — Тэхён говорил быстро, очень извиняющимся тоном. Но Ли Сон лишь мог мотать головой в отрицании.       — Я люблю Вас, хён. Я не смогу просто взять и забыть. — Пара крупных слезинок упала с чернильных ресниц. — Вы ответственны за это.       — Нет. Не ответственен. Я не просил любить меня и я ничего не обещал тебе. Мы несколько раз были на свидании и пару раз переспали. Я не спорю, для тебя это может и много значит, но для меня…       — Не нужно, хён. Для Вас это так же много значит. Я знаю, что у Вас было всего два партнёра, и если бы Вы, как лебедь, любили один раз, Вы бы не дали мне ложную надежду. — Голос хрипел, а ведь Ли Сону ещё петь надо было, и репетировать, и много ещё каких дел было запланировано.       Тэхён сложил руки на груди и умоляюще смотрел на блондина.       — Здесь мои прошлые отношения вообще не причем. И мне совершенно не важно, откуда ты вообще о них знаешь, главное — держи язык за зубами.       Ли Сон краем уха услышал шаги в коридоре и бросился к Тэхёну, впиваясь в его губы своими красными и пухлыми. Тэ опешил и позволил этому случиться. Чужой язык проник в его рот и стал ласкать язык, нёбо, дёсна. Старший пытался вежливо отстраниться, он не желал быть грубым, но Ли притягивал его обратно к себе.       Дверь распахнулась.       — Тэхёни, с Сын-у нужна помощь, ты не мог бы… — Чонгук опешил. В объятиях Тэ стоял мальчишка, на вид лет восемнадцати, в котором тот сразу узнал того самого «совершеннолетнего» Ли Сона. — Я сам позвоню Юнги, не отвлекайся.       Он захлопнул дверь. Тэхён ошалело смотрел во внезапно ставшие злорадными глаза Ли Сона. Тот, ухмыляясь, вытирал рот тыльной стороной. Тэ с силой оттолкнул его и вышел из кабинета. Чон стоял рядом с дверью, ожидая пока тот выйдет, знал его как облупленного.       — Сын-у плачет и хочет видеть папу Тэ. Сможешь с ним поговорить, или ты занят чем-то очень важным? — Чон говорил холодно и отрешённо.       — Конечно, и об этом… — он неопределённо показал в сторону кабинета. — Поговорим дома. Можешь поненавидеть меня несколько часов, я переживу.       Тэхён вернулся в кабинет и, не глядя на распалившегося парня, забрал свою сумку. На выходе он попрощался с Чоном, что по-прежнему стоял, облокотившись на стену, и, сложив руки на груди, смотрел ему вслед. Когда Тэхён исчез где-то на лестнице, он обернулся на звук открывающейся двери. Едва завидев белоснежные волосы, он с яростью втолкнул Сона обратно в кабинет.       Парень испуганно смотрел на большого и мускулистого мужчину. Строгий его взгляд не предвещал ничего хорошего.       — Пацан, тебе не кажется, что трахаться с дядей, который в два раза старше тебя — так себе способ подняться выше? — Чон еле сдерживался, чтобы не схватить его за грудки.       Ли Сон вмиг избавился от испуганного выражения лица. Он смотрел уже с вызовом.       — Сонбэним, не думаю что Вы можете мне указывать, с кем мне трахаться, а с кем нет. Если он Вас больше не хочет, это не моя вина.       — Ты не в курсе, с кем говоришь? Одно моё слово, и поедешь обратно к мамочке, и ни одна живая душа о тебе не вспомнит.       — И что это изменит? Не я, так другой будет. Ты всё равно всего лишь быв-ший. А ему нужен кто-то помоложе, да поуже. — Он разве что не ухмылялся.       Однако, если бы Чон был внимательнее, заметил бы, как дрожат у того колени.       — Пиздец, в наше время таких блядей не было. Слушай внимательно, сейчас я пойду наверх к гендиректору, и теперь твоя жопа будет в его руках. И после твоего хоть одного, малейшего проступка ты больше не сможешь не то что выступать, ты родителям на глаза будешь бояться показаться. Потому что, поверь, у нас есть множество способов уничтожить таракана вроде тебя. А теперь съебись из этого кабинета и дорогу сюда забудь, потому что, если я увижу тебя ещё хоть раз рядом с Ким Тэхёном, я сломаю тебе обе ноги. — Глаза Чонгука горели неприкрытой яростью, а угрозы и вправду были довольно устрашающими. Потому что, даже несмотря на его длительное отсутствие в мире шоу-бизнеса, он всё ещё был очень влиятельной фигурой, а его друзья были ещё влиятельнее. И если бы он действительно захотел испортить кому-то жизнь, то мог бы это сделать, абсолютно не напрягаясь.       Чон отошёл, освобождая путь к выходу. Парень медленно вышел из кабинета и на трясущихся ногах поплелся в репетиционную.       Разумеется, на него и первая угроза сработала. Но ущемлённая гордость не дала ему вовремя заткнуться. Только идя по коридору, он понимал, в какую передрягу попал и как теперь опасно-шатко стало его положение. А ведь он не через постель попал в свою группу. Тэхён ни в коем случае не пытался его продвинуть. Это было его личное упорство и трудолюбие. Да и Чонгук для него — такая высота, до которой никогда не добраться, рядом с ним дышать тяжело, да ладони потеют. И наговорить такого своему кумиру? Хотелось плакать от того, что он такой идиот. Но как он мог поступать по-другому, если так сильно влюблён?

***

      Чон вернулся домой в одиннадцатом часу ночи. Разувшись, он прошёл мимо гостиной, в которой дремал Тэ. Сразу зашёл в детскую и сел на колени рядом со спящим сыном. Он положил голову на край кровати и смотрел на такое расслабленное любимое личико.       — Ты будешь хорошим. Но даже если нет, я всё равно люблю тебя. — Вздохнул он.       — Эй, поговорим? — Тэхён стоял в проходе, облокотившись на косяк, сложив руки на груди.       Чон с презрением посмотрел на него. Медленно поднялся и вышел из комнаты, как бы зазывая за собой. Он зашёл в гостиную и сел на диван, на котором до недавнего времени дремал Тэхён. Когда он услышал шаги позади себя, то заговорил:       — Теперь я хочу, чтобы ты встречался с Сын-у без меня. Пускай, он живет с тобой несколько дней, мне без разницы. Я не хочу больше тебя видеть. — Он сделал глубокий вдох.       — Я не понимаю, что с тобой? Откуда столько ревности? Ты сам-то давно расстался со своим Джихёном? — Чон вздрогнул. Но продолжал молчать. Тэ заметил это. — Молчишь… Думаешь, откуда я о нём узнал?       — И откуда?       — Это не важно. Ты мне объяснишь?       — Это не имеет смысла.       — Почему не имеет? Я сказал Ли Сону, чтобы он забыл обо всём, что было между нами, и после такого завершения некоторых дел даже в компании появляться не собираюсь. Не говоря уже о том, что я прекратил встречи с ним за несколько месяцев до того, как появился ты. Но он бросился меня целовать. Я этого не хотел. — Тэхён выдохнул. — Я говорю это тебе, потому что…       — Мы с Джихёном встречались несколько месяцев. Он был единственным, кому я рассказал о Сын-у и о тебе. Он сказал, что не готов к такому, а после сказал, что я обязательно должен найти тебя и рассказать о ребёнке. И ещё сказал, что если после того, как я решу вопрос с тобой и ещё захочу быть с ним, попросил связаться с ним, в общем-то.       Тэхён молчал. Обдумывал полученную информацию.       — И?       — Я не захотел.       — Почему? — Тихо шепчет Тэ.       — Потому что я всё ещё люблю тебя. — Таким же робким шёпотом произнес он в ответ.       Тэхён, что стоял за его спиной, дрожащей рукой потянулся к щеке Чонгука. Не видя сопротивления, он прикоснулся и нежно погладил его. Это ощущение тепла под прохладной ладонью вызывало бурю мурашек где-то между лопаток, а внутренности словно делали кульбит.       — Я тоже.       Он услышал, как Чонгук резко вдохнул воздух в свои лёгкие.       — Что? — прошептал так же тихо, едва можно было расслышать.       — Я тоже всё ещё люблю тебя, Чон Чонгук. И никогда не переставал.