Часть 8
28 февраля 2024 г., 23:20
— Так, ты всё взял? Не забыл таблетки? Его мишку? Всё точно в порядке? Сын-у, выглядишь бледным, тебя не тошнит? — Чонгук очень нервничал, ему впервые предстояло расстаться с Сын-у на такой долгий срок. В течение ближайших нескольких недель он будет занят промоушеном, колеся по разным странам, и было принято решение Тэхёну вместе с ребёнком возвращаться в Штаты.
— Нет, папа, всё хорошо! Просто я буду скучать! — грустно сказал мальчик.
— Папочка тоже будет очень скучать, но я буду звонить каждый день, обещаю. И папа Тэ будет показывать тебе фото и видео, которые я буду присылать. — Чон на последок крепко обнял своего сына поцеловал его в лобик. — Я тебя люблю.
— И я тебя люблю!
Чон поднялся с корточек и заглянул в глаза Тэхёна. Они должны были как-то попрощаться, но слишком большое чувство неловкости висело между ними огромной глыбой. Они не могли преодолеть её вот уже несколько месяцев. Нахождение рядом было настолько неловким, так что всё тело начинало чесаться от странной атмосферы между ними.
После их взаимных признаний прошло так много времени, но каждый раз, когда они встречались, никто не хотел сделать шаг навстречу. Каждый выбрал путь избегания. Казалось бы, они любили друг друга, они хотели быть друг с другом, у них уже была семья, но отчего-то оба боялись сделать последний шаг к своему воссоединению. Возможно, они не хотели никакого воссоединения, или оно не вписывалось в нынешние планы на жизнь? Ответ могли дать только они сами, но у каждого вместо ответа был только неясный ком мыслей.
— Ну… удачи. Я позвоню, когда долетим.
— Напиши лучше, я скорее всего сам буду где-то над океаном.
— Хорошо, эм… пока.
***
Промоушен был длинный. В течение месяца Чон дал три мини-концерта в Азии и ещё несколько должен был провести в Северной Америке. И это только то, что касалось концертов, сверху накладывались съёмки для рекламы, коллаборации, челленджи, интервью. Всё это утомляло. Но это напоминало, что он рождён быть звездой. И он хотел ярко сиять ещё очень-очень долго. На интервью у Джимми Фэллона, который заметно постарел, и с которым он встречался далеко не первый раз, он шутил на тему своего отсутствия и сказал, что отдых ровно так же важен, как и работа. Немного шуток про старость и дорогое вино, и наконец, Джимми не выдержал и задал вопрос, который от него буквально требовало руководство: — Так, значит, ты пропадаешь на три года, а потом, БАМ! — Он взмахивает руками, изображая взрыв. — В Лос-Анджелес приезжают все члены группы BTS! У меня тогда чуть сердце не остановилось, я действительно подумал, что вы хотите в очередной раз взорвать планету! — Он смеётся, Чон неловко улыбается. — И через полгода ты появляешься в Сеуле с, только посмотрите, с этим невероятно потрясающим малышом! — Джимми поворачивает зрителям постер, на котором изображён Чон с мальчиком на руках. Зал взрывается криком. — Ты знаешь, я знаю, мы все знаем, я не могу не спросить ничего об этом, ведь ты приехал не один… с тобой приехал Ким Тэхён! — Джимми сощуривает глаза, как бы играет подозрение. Чону очевидно некомфортно, этого вопроса не было в списке, который с ним согласовывали. Должен ли он отвечать? Он теряется и бегает глазами, конечно, на его лице всё ещё играет яркая улыбка, но внутри — настоящий ураган. А самое главное, они с Тэхёном так и не пришли к выводу, что говорить о Сын-у общественности? — Так, что за вопрос, Джимми? — Чонгук зеркалит сощуренные глаза, изображая такое же подозрение. Толпа кричит. — О, вопросов много, что за ребёнок, чей он, как его зовут и на какой, чёрт побери, адрес я могу отправить подарочек для него? — Джимми пытается переводить всё в шутку, но такой шквал личных и неудобных вопросов не может быть комичным. — Что ж… — Чон усмехается и хитро смотрит в зал, — Во-первых, это мальчик! — Толпа разрывается хохотом. — Во-вторых, он сын своих родителей. — Он подмигивает Фэллону. Тот широко улыбается, понимая, что ни черта ему не скажут. — В-третьих, его зовут Сын-у, что означает "Звезда". — Зрители ликуют. — И, в-четвёртых, отправь подарок на адрес: «775 Westminster Avenue APT D5» в Нью Йорке, предупреждаю вас, я там не живу, это детский приют. Я бы направил тебя в Корею, но, боюсь, ты не разберёшь адрес. — Зал наполняется восторженными овациями. Он ответил только на один единственный вопрос из перечня, но выкрутился очень умело, ещё и рекомендовал жертвовать на благотворительность. Выйдя из телекомпании, он сел в рабочее авто и тут же набрал Тэхёна. — Сын-у спит? — Да. Хотел ещё поговорить с ним? — Нет, я хотел поговорить с тобой. Я… скучаю по вам. И по тебе. — Он прислонился лбом к спинке переднего сидения. На том конце провода повисла тишина. — Я… тоже. Я тоже скучаю. Чон облегчённо выдохнул. — Через три дня я выступаю в Лос-Анджелесе. Я сильно многого попрошу, если предложу вам быть за кулисами? Это слишком опасно? — Боюсь, что за кулисами — да. У тебя не проверенная команда, может быть утечка информации. Но в зале мы будем менее заметны. И Джун может выделить нам охрану. — Звучит очень здорово. Я очень устал, уже не могу дождаться, когда это закончится. Думаю, в будущем, я могу просто выпускать альбомы и давать концерты без этого всего? — Что-то случилось? — встревоженно спрашивает Тэ. — Да… Завтра узнаешь. Завтра выйдет шоу. — Ладно. — Доброй ночи, я люблю вас. — Он сбросил вызов до того, как Тэхён успел что-либо ответить. На следующий день Тэхён с замиранием сердца смотрел шоу с Джимми Фэллоном. Сердце пропустило удар, когда Чон назвал имя их ребёнка, и он вздохнул с облегчением, когда понял, что он выкрутился из этой ситуации. Сын-у смотрел вместе со своим отцом. И почему-то не очень радовался. — Почему папа не сказал, что я ваш сынок? — Всем не обязательно это знать, достаточно и того, что мы это знаем, милый. — Но про Хва Юна все знают. — Сын-у говорил о сыне Джуна. — Откуда ты это знаешь? — Он показывал мне видео, где он с дядей Намджуном и его мамой были в доме с картинками. — Он говорит о художественной выставке жены Намджуна. — Ну, может, и мы когда-то так сможем. Просто, понимаешь, обычно у всех деток есть мама и папа. — Сын-у кивнул, Чонгук говорил ему об этом. — А у меня целых два папы! — Не все люди считают, что это здорово. — Ну… я думаю, что это здорово. — Я тоже. Но ещё, мы просто не хотим, чтобы все подряд знали о нас всё на свете. Есть же вещи, которыми делятся только с очень близкими. Например, есть то, что тебе папа говорил, а мне не говорил. Сын-у задумался. — То что я ваш сынок — это секрет? — Ну, что-то вроде того.***
Наступает день концерта, и Тэхён, облаченный в тёмную толстовку с надвинутым капюшоном, в тёмных очках и чёрной маске выходит из авто. На нём широкие джинсы, скрывающие очертания его фигуры. В руках он держит Сын-у, так же одетого в маску, на голове у него шапочка-бини. Мальчик одет в белую толстовку и спортивные штанишки. В сопровождении охраны они проходят несколько уровней здания, смешиваясь с толпой. Их места на первом ряду, так, чтобы Чон мог увидеть их. Загорается свет. Он поднимается на лифте на сцену и своим непозволительно высоким для своего возраста и внешнего вида голосом начинает петь балладу. Она была написана, когда Сын-у было три месяца. Чон рассказывал Тэхёну о своих переживаниях в те времена и даже сказал, что, написав эту песню, смог частично избавиться от своих мрачных мыслей. Песня о рвении к жизни, о боли расставания. Тэхёна с первых строк пронизывает чувство опустошённости и отрешённости. Он смотрит на сына, который заворожённо слушает и всматривается в облик отца. Чонов сценический образ довольно прост. На нём струится серый костюм из мягкой ткани. Чонгук выглядит очень уютно. Для камбэка он убрал длину волос, так что теперь у него были выбриты виски. На руках была россыпь сверкающих браслетов, и только теперь Тэхён увидел его обручальное кольцо, которыми они обменялись почти девять лет назад. До этого момента, когда они встретились после долгой разлуки, на его руке кольца не было, и тем более на концертах он не надевал его. А они с Сын-у смотрели все записи. Тэхён мелко задрожал, готовый расплакаться от того, как тронут был этим жестом. Песня закончилась, и Чон стал говорить вступительную речь: — Привет всем! Вы скучали? Да, я тоже! Знаете, я расскажу то, что я на других выступлениях не говорил, наверное, я под влиянием момента! — Он усмехнулся. — Знаете, меня не было так долго… Но хоть я и не выступал и был в перерыве… Я не забывал о своей любви к музыке. Эта песня — она очень сильно связана с тяжёлым для меня временем. Вообще, эти четыре года, они буквально перевернули всю мою жизнь с ног на голову! Ох… я всё забыл! Хех, представляете забыл всё, что хотел сказать! — Он широко улыбался, сверкая белоснежной улыбкой. — В любом случае, сегодня здесь в зале есть двое дорогих мне людей. — Фанаты взорвались криком. Сын-у, что до этого держал Тэхёна за руку, повернулся к нему и посмотрел внимательно на него, дёргая за руку. Тэхён поднял ребёнка на руки и прислонился ухом к его лицу. — Он про нас говорит? — Спрашивал Сын-у — Да, он про нас с тобой! — Сказал Тэхён на ухо сыну, надеясь, что он слышит его. — Нет-нет, я не покажу вам, кто это! — махал руками Чонгук на сцене. — Тем более, я и сам не знаю, где они сидят. Я просто знаю, что они здесь! Что ж, следующая песня — повеселее. Вы готовы? — Фанаты взорвались очередным криком. Сын-у радостно замахал лайт-стиком. Концерт продолжился. Песни сменялись одна за другой. Всего было заявлено девять треков. Два с хореографией, перерывы на общение и небольшие интерактивы со зрителями. Сын-у очень радостно реагировал на всё, что видел. Таким он видел своего отца только на видео и фото, теперь он наблюдал, как это происходит в реальности. Но полтора часа в шуме, криках и интенсивных движениях для него были утомительными. Он устал стоять, а посадить малютку на кресло возможности не было, половину концерта Тэхён держал Сын-у на руках. Мини-концерт подходил к концу. В завершении он исполнил колыбельную, которую написал для Сын-у. Мальчик умудрился под неё задремать. Когда Чон говорил завершающее слово, Тэ пошёл с малышом в сторону выхода, чтобы избежать давки позже. Двое охранников не сразу последовали за ним. Он ведь и забыл, что вообще-то их надо защищать, поэтому просто-напросто не подал им сигнал сразу. Тэхён аккуратно пробирался сквозь людей, крепко держа в руках спящего ребёнка. Он снял очки, чтобы видеть что-то в полумраке зала. В какой-то момент капюшон худи слетел с его головы, руки были заняты, и он не мог надвинуть его обратно. — Ким Тэхён! — Какая-то девушка выкрикнула его имя. От испуга он весь покрылся мурашками и крепче прижал к себе Сын-у. Кто-то дотронулся до его плеча и он дёрнулся, устремил взгляд в пол, и ускорил шаг. — Тэхён! Люди вокруг словно стали сдвигаться теснее. Панический страх стал накрывать с ног до головы, и только ценная ноша в руках заставляла сознание оставаться ясным. Он обернулся и увидел двоих охранников за своей спиной, которые с силой распихивали пытающуюся сомкнуться вокруг него толпу. Он увидел несколько человек с телефонами, которые ослепляли вспышками фонариков. Внезапно кто-то за спиной сказал. — Тэхён-щи, быстрее за мной! — Голос позвал на родном корейском, ему очень захотелось довериться. Его потянули во внезапно появившееся пространство между людьми, затянули за ограждение, где работал стафф, а оголтелую толпу не впустили бугаи-охранники из команды Чонгука. Неизвестный втащил его под сцену. В тёмном коридоре Тэ отстранился и пытался восстановить дыхание. Человек обернулся. — Ты кто вообще? — Он пытался разглядеть лицо своего спасителя. — Я… ээ… Друг Чонгука. — Он коротко поклонился. — Пак Джихён. Тэхён удивлённо смотрел на его лицо. Высокий, крепкий, он смущённо улыбался и отводил взгляд. — То есть бывший? — Тэхён искренне улыбнулся. — Вы на работе познакомились? Мужчина удивлённо вскинул брови. — Ээ… да, бывший. Вас проводить к нему? — Он неопределенно показал себе за спину. Отчего-то Тэ стало спокойнее на душе, когда он узнал, что его спас кто-то, кому Чон доверял настолько, чтобы рассказать о Сын-у. Он старался задвинуть тревогу о последствиях произошедшей давки на задний план. — Давай. Я должен отблагодарить тебя. — Очень мягко произнёс Тэ. — Да не за что благодарить, я просто увидел, что вы в опасности, вот и… — Чем ты здесь занимаешься? — Я координатор охраны. — И давно ты увидел меня? — Почти сразу. Мне передали, на каких местах будут важные гости, и я присматривал за вами, чтобы не случилось ничего плохого. — Ты уже второй раз меня спасаешь. — А первый… — Первый, когда ты убедил Чонгука найти меня. — Эм… — Я не понимаю тебя. Почему ты так поступил? — Я… могу быть откровенным? Они неспеша шли по коридорам под сценой. Тэхён не хотел упускать этой возможности поговорить с Джихёном, который казался очень хорошим человеком. — Да, пожалуйста, я буду очень благодарен, если ты будешь откровенен. Я к тому, что… Ты же мог просто быть с ним, забить на прошлое в виде меня. — Но ведь когда-нибудь Вы могли появиться в его жизни… Как Вы себе это представляете? Я присваиваю себе Вашего ребёнка, заменяю Вас? Как бы Вы на это посмотрели? Скажем, через пять лет? — Согласен, приятного мало. Но ведь ты мог и не уходить. — Какой смысл? — Джихён обернулся, ярко улыбаясь. — Может быть, я любил его. Но я не маленький и не глупый. Я понимал, что он никогда не полюбит меня так же сильно, как Вас. — Вот оно как. И вы расстались друзьями? — Ну да. Хотя мы уже почти не общаемся. Мы пришли, Гук за дверью. — Спасибо! За всё спасибо! — Тэхён сжал чужое предплечье. — Не за что! Это моя работа, обращайтесь! — Он неловко оглянулся вокруг. — Мне пора, до свидания. — Он поклонился и уже развернулся чтобы уходить. — Подожди! Сколько тебе лет? — Ээ… двадцать восемь, сонбэним! — Он ещё раз коротко поклонился. — Зови меня «хён». И перестань кланяться. Даже если мы больше никогда не встретимся, можешь называть меня «хён». — Хорошо, Тэхён-хён, до свидания! — Джихён развернулся и ушёл. Тэ смотрел ему вслед несколько секунд, размышляя над тем, что только что произошло. Бывший Чонгука был совсем другим, не таким как Ли Сон, не таким как Тэхён. Он казался таким же, как и сам Чонгук, плюшевым мишкой. Он хотел бы быть с ним друзьями. Сын-у, что до этого умудрялся спать, внезапно проснулся и начал хныкать. Тэ переместил его с одного плеча на другое и повернулся к нему. — Сын-у, проснулся, крошка? Пошли к папе? Малыш неопределенно кивнул, Тэ нажал на ручку двери и вошёл внутрь. — Тэ? Что ты здесь делаешь? — Чонгук удивлённо смотрел на дверной проём, в котором стоял его бывший муж с ребёнком на руках. Он уже переоделся в обычную одежду и собирался ехать домой. — Папочка! — Сын-у радостно вскинул ручки. — Привет, мой родненький! — Чон кинулся к сыну, захватывая в свои крепкие объятия. Рассыпал несколько десятков поцелуев на любимой пухлом личике. Ребёнок был счастлив и залюблен. Он удобнее перехватил малыша в руках и сделал пару шагов навстречу Тэхёну, заключив стройное тело в свои объятия. Тэхён крупно задрожал, ощутив тепло чужого тела. Чон положил голову на его плечо, а Тэ прикрыл глаза, вдыхая аромат приятного парфюма. Весь он превратился в оголённый нерв и, словно подушка с эффектом памяти, отпечатывал в каждой клеточке своего тела, какими были эти объятия. — Ты дрожишь. — На ухо прошептал Чонгук. — Я боюсь. — Так же тихо ответил Тэхён. — Меня боишься? — Боюсь больше никогда не почувствовать этого. — Если тебе нравится, я могу обнимать тебя каждый день. Тэхён распахнул глаза и посмотрел сперва на Сын-у, который игрался с коротким ёжиком волос на затылке Чонгука, совсем не обращая внимания на тихие перешёптывания взрослых, а следом повернул голову и оставил мягкий поцелуй на скуле своего бывшего мужа. Он услышал, как тот сделал глубокий вдох. — Поехали домой. — Тихо сказал он.***
Когда семья добралась до дома, ребёнок успел опять заснуть, поэтому родители аккуратно положили его в кровать с пожеланиями сладких снов и тихо покинули детскую. Сами же отправились на кухню, чтобы немного выпить, поговорить и, может быть, поесть. — Будешь рамён? — Спросил Тэхён, когда Чонгук открывал бутылку соджу. — Идеально! То, что нужно. Тэ поставил кастрюльку с водой на плиту. — Ты расскажешь, что стряслось? — О, мне не очень хочется вспоминать это… — Тэхён облокотился на столешницу и устало потёр глаза. — Ладно. Во-первых, ты был потрясающим! Колыбельная была настолько «колыбельная», что Сын-у уснул, но как это было! Я был в восторге! Я чуть лужицей не растёкся на месте! Чонгук смущённо улыбался, сверкая глазами. — Но потом я решил уйти, во время твоего завершающего слова, и, кажется, забыл сказать об этом охране. Потом, кажется, с меня слетел капюшон… И кто-то узнал меня. — Он хмуро смотрел на свои босые ноги. — Кто-то стал кричать, кто-то снимать на видео, кто-то хватать меня… Я видел, что за мной шла охрана и пыталась вытащить из этой давки, но всё же они были слишком далеко. Чон слушал с замиранием сердца, представляя, что испытал Тэхён в тот момент, при этом будучи с Сын-у на руках. — И тогда меня спас Джихён. — Тэхён мило улыбнулся, вспоминая о своём приятном знакомстве. Он сказал, что ему доложили, где мы будем сидеть, и он следил, чтобы ничего не произошло. — Стоп. Кто? — Чонгук непонимающе взглянул на Тэ. — Джихён, твой бывший. — Мой бывший? — Он удивлённо вскинул брови. — Ага… — В смысле? Он был в команде охраны? — Ага. — И он спас вас из давки? — Чонгук прикрыл рот ладонью. — Да! Он буквально спас нас! И даже проводил до твоей гримерной. — Я надеюсь, ничего не произошло? — Ему до сих пор было неловко вспоминать свою агрессию в сторону бедного мальчика Ли Сона. — Да он же святой! Какой хороший парень, я так удивился! Я никогда бы не подумал, что такие парни в твоём вкусе! — Тэхён говорил расслабленно. — Я даже спросил его, почему он отказался от тебя, и то, что я услышал от него… Меня, мягко говоря, поразило. — Так он и не в моём вкусе. И что он сказал? — Секрет. — Мне кажется, я знаю. — Чонгук смущённо отвел взгляд. — Ну? — Он сказал, что я никогда не смог бы полюбить его сильнее тебя? Тэхён удивлённо улыбнулся. Чонгук встал из-за стола. — Как ты узнал? — ему было тепло на душе от того, что услышал это из уст самого Чона. Чонгук в мгновение сократил расстояние между ними. — Потому что это то, что я сказал ему, в нашем последнем разговоре. — Он сомкнул руки вокруг чужой талии и внезапно прислонился своими губами к чужим, накрывая их в трепетном поцелуе. Тэхён удивлённо раскрыл глаза, но через секунду, почувствовав мокрый язык на своих губах, он расслабился и своими тонкими жилистыми ладонями зарылся в чёрные волосы. Он пропустил чужой язык в свой рот и позволил ему хозяйничать там. Языки переплелись в своём мокром танце так, что ноги у обоих мужчин стали подкашиваться. Всё тело в миг стало ватным и не собиралось слушаться своего хозяина. Где-то внизу живота Тэ почувствовал резкий укол возбуждения, а Чонгук навалился на него и заставил буквально вжаться в столешницу. Тэхён несдержанно простонал в чонгуковы губы. — Мне завтра лететь в Калифорнию. Точнее уже сегодня. — Чон отстранился и шептал это в поцелуй. — Ты дождёшься меня? Ты можешь подождать меня, чтобы… — Не смогу ждать. Я хочу быть твоим сегодня же. — Тэхён раздвинул ноги и пропустил чужое колено между ними, позволяя ему тереться о своё возбуждение, почувствовать, насколько оно сильно. — Через два часа меня отсюда уже увезут в аэропорт. — Хотя бы прикоснись ко мне. Чон ещё раз поцеловал его. На этот раз чертовски нежно, так, что Тэхён был готов растаять в чужих горячих объятиях. — Лучше сделай мне поесть, иначе я упаду в обморок. — Напоследок он чмокнул его в родинку на носу и отстранился. Покрасневший и разомлевший Тэ, едва мог держаться на ногах. — Хорошо. — На лице растягивалась идиотская улыбочка. — Только, подожди минуту, мне кое-что надо сделать. — Он быстрым шагом покинул кухню. Чон ухмыльнулся, представляя, что именно сейчас будет делать его бывший муж. Однако через пару минут, Тэхён появился на кухне совершенно спокойный, со слегка влажным лицом. Он подошёл к Чонгуку и протянул закрытую ладонь. — Пожалуйста, надень его на меня, если ты хочешь, чтобы мы снова были вместе. — Он раскрыл ладонь, в которой лежало кольцо из белого золота с небольшим бриллиантом внутри металлического корпуса. Чонгук глянул на него и, улыбаясь, взял его из чужой руки. После он перевернул тэхёнову ладонь и с замиранием сердца надел кольцо на указательный палец. Тэ непонимающе взглянул на руку, а после в глаза Чонгука. — Безымянный палец я оставлю для обручального кольца, хорошо? — Он ласково погладил его по щеке. — Это тоже ведь обручальное. — Это устаревшее, нам позже потребуется новое. Но это позже, когда придёт время. Тэхён влюблённо смотрел в чужие тёмные омуты глаз и не мог понять, как случилось так, что он полюбил этого мужчину ещё сильнее, чем когда-либо до этого?
