Под моей кожей||Under my skin

Когда дверь её спальни с тихим щелчком закрылась, Чарли опустила по бокам руки, не придавая значения слабому мерцанию света в конце коридора или теням, мелькающим у нее за спиной, пока чьи-то бесформенные губы не коснулись её щеки. Каждое утро Аластор появлялся у её комнаты и встречал принцессу коротким поцелуем. — Доброе утро, моя дорогая! — весело произнёс он, протягивая ей локоть. — Надеюсь, ты выспалась? Она взяла его под руку, и они оба направились в сторону лифта. — Если ты спрашиваешь, не занималась ли я планированием занятий всю ночь, то мой ответ — нет. Сегодняшним уроком будет руководить Энджел! Его улыбка стала шире. — Я очень рад, что ты прислушалась к моему совету и передала свои обязанности нашим услужливым гостям. Такой занятой даме, как ты, всегда полезно отдохнуть для поддержания своей красоты, — он подмигнул ей, — хотя тебе это, конечно же, не требуется. Она закатила глаза, но не смогла скрыть румянец, которым покрылись её щеки после его комплимента. Радио-демон умел находить идеальный баланс между лестью, поддразниванием и искренней заботой. Дойдя до конца коридора, Аластор нажал кнопку лифта и замычал в такт звону индикатора этажей. Он оперся рукой о дверцу, когда Чарли вошла внутрь, затем перегнулся через порог и прищурился в предвкушении. Как это было заведено, девушка встала на цыпочки и встретила его поцелуем. Он замычал от восторга, и звук его радости прогудел между их сомкнутыми губами. Двери лифта протестующе загрохотали. Обычно это служило сигналом к тому, что им обоим пора расходиться, но по какой-то причине принцесса решила продлить момент их физической близости. Она подцепила пальцем подтяжки Аластора и притянула его к себе. Он поддался её напору и сделал один шаг вперёд, нетерпеливо раскрывая губы и углубляя их поцелуй. Дверь заскрипела и задрожала, пытаясь противостоять его рукам. Через несколько секунд Чарли услышали оглушительный треск и скрежет когтей по металлу, от которого по её спине пробежали мурашки. — Хах… — тяжело дыша, радио-демон наконец отстранился. Краска залила его пепельно-серую шею, а его пальцы провалились в отверстия, которые он проделал в дверях лифта. Поспешно вытащив их, Аластор ступил обратно в коридор и одёрнул лацканы своего фрака, пытаясь взять себя в руки. — Что ж, думаю, нам пора идти! Увидимся за завтраком, деловой партнер, — последние слова он произнес с намешкой, и его фигура начала растворяться в тени. Последним, что увидела Чарли, была его исчезающая улыбка, прежде чем двери лифта закрылись. С тихим вздохом она прислонилась к стене и приложила два пальца к губам. После их поцелуя она чувствовала лёгкое жжение, а также вкус смеси из виски, мяса и чего-то ещё подозрительно странного, что Аластор, предположительно, ел прошлой ночью. Прошёл почти месяц с тех пор, как они стали парой, и всё шло на удивление хорошо. В принципе, другого она и не ожидала. После длительного общения с Аластором она узнала его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в том, что отношения с ним точно не будут скучными. Каким-то удивительным образом им удалось сохранить это в тайне от остальных, она до сих пор не решалась рассказать обо всем отцу, но Аластор, похоже, ни капли не возражал. По правде говоря, ей даже нравилась непринуждённость их отношений. По утрам он встречал ее поцелуем и легким подшучиванием, прежде чем они по отдельности отправлялись на завтрак. Дальше они как всегда выполняли обязанности владельцев, а затем проводили весь вечер вдвоём в его радиовышке, в её спальне или в любом другом месте, где, как они знают, их никто не побеспокоит. Они любили встречаться за чашечкой кофе и посещать Город Каннибалов под предлогом важных гостиничных дел. Рози нравилось играть роль заботливой компаньонки в их зарождающемся романе, поэтому после того, как они рассказали ей, что хотят сохранить отношения в тайне, она была рада сыграть роль доверенного лица. Во многом кажется, что их отношения совсем не изменились. Но ведь в этом и заключается цель, верно? Чувствовать себя прекрасно рядом с партнёром и на время позволять себе забыть о том, что вы встречаетесь. Вы чувствуете себя неотъемлемой частью жизни друг друга. Постоянным источником комфорта. Маяком стабильности, когда мир вокруг вас представляет из себя хаос. Чарли была рада тому, что её дружба с радио-демоном стала прочной основой для нового этапа в их отношениях. Но в то же время это было чертовски разочаровывающе. Потому что серьёзные отношения обычно всегда приводили к… ну, знаете… к близости. Аластор определённо не стеснялся проявлять физическую привязанность. Даже в компании других он всегда находил повод коснуться её. Когда она помогала Ниффти на кухне с готовкой, он частенько вставал позади неё и прижимался грудью к её спине, чтобы взглянуть на блюдо и понаблюдать за процессом. Также он подкрадывался к ней во время занятий и клал руку на её поясницу, вставляя свои два цента. Всякий раз, когда они сидели за столом, на групповых мероприятиях или где-то ещё, носок его туфель слишком часто встречался с носком её обуви, задевая его «по случайности». Он всегда был немного бесцеремонен, и она думала, что это лишь вопрос времени, когда он решит перейти к чему-то большему. Но когда они оставались наедине, в его действиях всегда были расчетливость и осторожность. Его взгляд пожирал её тело, но никогда не побуждал перейти к действию. Руки касались её талии, но никогда не блуждали по ней. Губы отчаянно жаждали её губ, но никогда не позволяли себе полностью насладиться ими. Иногда она набиралась смелости и приглашала его остаться у себя на ночь, на что он в ответ болезненно морщил лоб и придумывал отговорки. Было редкостью видеть столько самообладания в грешнике, который не привык отказывать себе в адских удовольствиях. Возможно, он был слишком старомоден в таких вещах? Или беспокоился о том, что их поймают, гораздо сильнее, чем это показывал. Какой бы ни была настоящая причина, Чарли знала, что ей придётся набраться терпения. Кроме того, ей нравилось, как всё просто у них сейчас складывалось. Может быть, это и к лучшему, что они не торопились с физической близостью. Когда принцесса вошла на кухню, она поморщилась, учуяв необычно странный запах. Она заметила Ниффти, стоящую у плиты и тихонько хихикающую над шипящей сковородой. Масло и кусочки чего-то подозрительно красного были разбрызганы по всей столешнице. — Эм… Что у нас сегодня на завтрак, Ниффти? — нервно спросила Чарли. — Кровяная колбаса! — весело ответила крошечная женщина-жук. Она насадила один кусочек на вилку и гордо помахала им в воздухе, разбрызгивая кровь по всей кухне. — Звучит… м-м… довольно аппетитно, — ответила Чарли. Она достала из шкафа две кружки, поставила одну на столешницу, а другую наполнила кофе. Как только принцесса села за стол и сделала первый глоток горячей жидкости, в углу кухни из тени материализовался Аластор и подмигнул ей. — Доброе утро всем присутствующим! — сказал он, обращаясь к гостям отеля. — Всем, кого я вижу сегодня впервые, — он неторопливо направился к своей кружке. — Что бы ты ни готовила, Ниффти, пахнет просто божественно! — Спасибо, сэр! — она метнула садистский взгляд в сторону других постояльцев, которые скептически разглядывали содержимое своих тарелок. Энджел Даст, сидевший рядом с Чарли, отодвинул от себя блюдо и встал. — Нифф, ты же знаешь, я любитель хороших колбасок, но это дерьмо выглядит просто отвратительно. Аластор быстро, но не слишком, занял освободившееся место. Чарли вздрогнула, когда почувствовала, как его ботинок потерся о её ногу, задирая брюки чуть выше носка и касаясь ее голой кожи. Затем он поддел копытом ножку своего табурета и выдвинул его из-за стола. Плюхнувшись на сиденье, радио-демон сразу же принялся за свой кровавый завтрак. Чарли намазывала тост маслом, когда не удержалась и украдкой бросила несколько взглядов в сторону Аластора. Её затошнило, когда она увидела, что кровь стекла с его вилки и перепачкала пальцы, прежде чем он отправил кусочек колбаски в рот. Он сделал ещё несколько укусов, затем отложил вилку и посмотрел на свою руку. Когда он высунул язык, чтобы облизать пальцы, она так увлеклась этим, что чуть было не разрезала свою тарелку пополам ножом для масла. Он прижал язык к ладони и лизнул большой палец, на секунду взяв его в рот, а затем выпустив с тихим хлопком. Он проделал то же самое с каждым из своих пальцев, обвивая их скользким, как змея, языком. Принцесса резко втянула воздух, наблюдая за ним. Её сердце бешено колотилось в груди, пока она старалась не думать о том, какой длинный и ловкий язык у него был. Аластор разжал свою руку и посмотрел на кровь, свернувшуюся в щели между указательным и средним пальцами. Его язык проскользнул в неё, выглядывая с другой стороны и собирая остатки жидкости. Глаза Чарли расширились, и она чуть было не упала со стула. Внизу живота появилось приятное тянущее чувство. Она не осознавала, как сильно сжимала бёдра, пока одну из её ног не свело судорогой. Её нижняя губа была искусана до крови из-за того, что она слишком сильно вцепилась в неё зубами. Ей даже не удалось сдержать стон, который вырвался из неё, когда его язык вновь скользнул между двумя пальцами. Его уши дёрнулись, уловив тихий звук, и он с прищуром взглянул на Чарли, одарив её невинной и скромной улыбкой. Она ответила ему тем же, а затем попыталась сосредоточиться на своём испорченном тосте, не обращая внимания на то, как бешено колотится её сердце или как быстро в её голове образуются непристойные мысли и представления о том, на что был способен его язык. Она старалась игнорировать сильное возбуждение, которое появилось только из-за того, что радио-демон ел свой завтрак. Быть терпеливой оказалось намного сложнее, чем она думала.

***

— Ты распечатал достаточно рабочих листов для анализа? — Ага, я позаботился об этом. — А что насчёт ручек? — О них я тоже успел позаботиться. — А как насчёт проектора? Ты всё проверил, он точно работает? — Хаск уже помог мне с ним. — О! Нам нужно взять что-нибудь перекусить! — Хизер вызвалась заняться приготовлением попкорна. — Как думаешь, стульев хватит на всех? — Чарли! — Энджел Даст возился с настройками проектора, отвечая на шквал вопросов принцессы. Он бросил на неё раздражённый взгляд: — Ты позволишь мне управлять этим самостоятельно или нет? — Прости! — всё это время она нависала над ним, но после его замечания ей пришлось медленно отступить. — Конечно, я не буду мешать тебе, Энджел. Чарли взяла у Хизер пакет с попкорном и села на диван, наблюдая за тем, как Энджел заканчивает подготовку к показу фильма. Когда гости отеля начали спускаться в гостиную, он раздал каждому из них по листу бумаги, прежде чем те заняли свои места. — Да ладно, чёрт возьми! Что за кусок хлама, — проворчал Энджел, ударив по мерцающему проектору. Чарли знала виновника этого происшествия, она наблюдала за тенью радио-демона, скользнувшей по импровизированному экрану, которая выглядела так, словно уже была частью шоу. Мгновение спустя Аластор материализовался в гостиной и, прищурив глаза, начал оглядывать комнату, пока не заметил Чарли. Заложив руки за спину, он подошёл к дивану и посмотрел на Теда, ящерицу извращенца, который сидел рядом с ней. Аластор не произнёс ни слова, но Тед всё понял и тут же сполз на пол. Довольно хмыкнув, радио-демон откинул полы своего фрака и занял место рядом с принцессой. Устроившись поудобнее, он запустил руку в её пакет и положил себе в рот несколько кусочков попкорна. Она ухмыльнулась ему. — Мне казалось, что ты ненавидишь киновечера. — Да, — ответил он, — но ещё больше я ненавижу упускать возможность проводить с тобой время, — Аластор щёлкнул её по носу, прежде чем украсть ещё одну горсть попкорна. Начались вступительные титры, и все обратили внимание на Энджела Даста, стоящего перед экраном. Чарли показала ему два больших пальца вверх, прежде чем тот начал свою речь. — Итак, ребята! Сегодня вечером у меня для вас есть кое-что интересное. Приключения, романтика, готовность пожертвовать всем ради своего возлюбленного, — он драматично взмахнул всеми четырьмя руками. — Приготовьтесь смеяться, плакать и, возможно, даже возбуждаться. — Э-э, что насчёт последней части? — спросила Чарли. — О, и не забудьте заполнить эти листы. В конце занятия мы обсудим тему фильма и что-то там ещё. Чарли сказала, что мы должны это сделать. В любом случае, всем приятного просмотра! Когда на экране появилась вступительная сцена, Аластор громко зевнул и потянулся. Одна из его рук опустилась на спинку дивана, заключая принцессу в почти невесомые объятия. Она бросила на него взгляд, который кричал: «я знаю, что ты задумал», но у него на лице была невинная улыбка, и он продолжал смотреть вперед, притворяясь, что интересуется фильмом. Даже спустя десять минут после начала Чарли так и не смогла уловить сути происходящего. Она уже собиралась шёпотом обратиться к Аластору и попросить его объяснить ей сюжет, как вдруг внезапно все актеры разделись. — Хочешь сказать, я должен трахнуть демонов со всех кругов Ада? — Именно, Данте. Ублажить эту горячую демоническую киску — единственный способ выбраться отсюда! Чарли вскочила со своего места и бросилась к проектору, отчаянно закрывая его объектив руками. Возможно, ей и удалось скрыть непристойные изображения, которые пару секунд назад были показаны на экране, но звуки, доносившиеся из динамиков, всё равно рисовали яркую картину происходящего. — Ну вот, я только проникся фильмом! — заныл Тед. — Энджел, какого хрена?! — воскликнула она. — Это что, порно?! Энджел Даст вскинул руки, защищаясь. — Эй, ты сказала, что я должен выбрать фильм с каким-то тупым моральным уроком. Ты ничего не говорила о запрете порнухи. Она провела рукой по лицу. — Я думала, это очевидно! — Там хорошая история! Дай ей шанс, Чарли. В группе послышались одобрительные возгласы, и она обречённо вздохнула. — Ладно, хорошо. Мы можем хотя бы пропустить сцены с сексом? — Но тогда мы пропустим восемьдесят процентов фильма. — Из ТРЁХ часов?! — Да ну! Секс важен для сюжета и развития персонажей! Чарли почувствовала, как вспыхнули её щёки, когда из динамиков донесся протяжный стон. Бросив взгляд на радио-демона, она увидела, что тот увлеченно ковырялся в зубах, пытаясь избавиться от надоедливого зернышка попкорна. В остальном он казался совершенно невозмутимым. Скрип и хлопки соприкасающихся тел сопровождали её возвращение на диван. — Вирджил, эти гарпии не заразят меня герпесом? — Даже если так, оно того стоит. Она избегала зрительного контакта с Аластором, когда снова заняла своё место рядом с ним и откинулась на подушки. Чарли ожидала от их отношений всё что угодно, но уж точно не могла предположить, что однажды посмотрит порно со своим парнем еще до того, как они сами перейдут к чему-то серьёзному. По мере развития событий, происходящих на экране, Чарли всё же пришлось отдать Энджелу должное. Сюжет был очень захватывающим. Но каждый раз, когда она начинала в него вникать, её внезапно отпугивали огромным количеством гениталий, которое она не встречала за всю свою многовековую жизнь. На экране уже появлялось стадо эрегированных кентавров, на которых скакал главный герой (иногда они менялись местами), гигантская демоница, размахивающая своими четырьмя огромными грудями, даже целая армия разумных вибраторов, которая была явной рекламой секс-игрушек «Падший ангел» от Валентино. При виде каждой сцены она закрывала лицо руками и боролась с желанием взглянуть на Аластора, сидящего рядом с ней. Несколько раз она всё же осмеливалась это сделать, но на его лице не замечала ничего, кроме пустой улыбки, дававшей понять, что, по всей видимости, происходящее в фильме его не очень интересует. Она задавалась вопросом, смотрит ли он его вообще? Может, он заснул с открытыми глазами? — Беатриса, любовь моя! От того, что я снова вижу тебя, моё сердце и мой член становятся бесконечно больше! — О, Данте! Может ты и трахнул всех демонов в Аду, но здесь, на Небесах, я буду единственной, с кем ты займёшься любовью! Чарли неловко заёрзала на своём месте, пока между главным героем и его возлюбленной разворачивалась чувственная сцена секса. Почему-то она казалась ужаснее бесконечных оргии. Аластор всё ещё обнимал её за плечи, и она чувствовала, как его пальцы сжимают её плечо. Взглянув на него, принцесса заметила, что радио-демон слегка приподнял брови. Он посмотрел на неё, и они встретились взглядами, после чего быстро отвернулись друг от друга. Вскоре фильм подошёл к концу, и после того, как Энджел Даст провёл на удивление вдумчивую и содержательную беседу о любви и искуплении, все пожелали друг другу спокойной ночи. Чарли задержалась, чтобы помочь ему убрать с ковра разбросанный попкорн и бумаги. — Должна признать, Энджел, у тебя настоящий талант к анализу фильмов! Он смущённо потёр затылок. — Э-э, ты правда так думаешь? — Мы должны проводить такие занятия на постоянной основе! «Ежемесячные размышления о фильмах с Энджелом Дастом». Ну, или что-то менее многословное. Например, «Грешники-киноманы!» — Как на счёт обычного «Воксфликс»? — предложил он. — Хорошая идея! — она погрозила ему пальцем. — Но мы не будем продлевать на него подписку. — В любом случае, их фильмы в наши дни — полнейший отстой. Полагаю, мне нужно будет придерживаться рейтинга для подростков? Она покачала головой. — Я доверяю твоему выбору. Энджел тепло улыбнулся. — Спасибо, Чарли, — он посмотрел за её спину и заметил Аластора, слоняющегося у лестницы в вестибюль. Его ухмылка стала в два раза шире: — Уверен, у тебя будет напряженная ночь, чем бы ты там ни занялась, когда остальные отправятся спать, — направившись к лестнице, он сложил пальцы пистолетиками и стрельнул ими в радио-демона, прежде чем подняться наверх. Аластор выглядел озадаченным этим жестом, но отмахнулся от него, так как поторопился взять Чарли за руку и сопроводить её обратно в спальню. Они всегда выбирали длинный путь, поскольку наслаждались редким моментом тишины и покоя, когда они могли вместе бродить по коридорам отеля, не вызывая ничьих подозрений. Она обнаружила, что крепче сжимает его руку. Её сердце громко стучало в груди, и если бы не мягкий стук копыт по ковру, он бы услышал это. Они остановились рядом с её комнатой, не говоря ни слова, не отстраняясь друг от друга и не протягивая руку к двери. — А ты… не хочешь зайти ко мне ненадолго? — робко спросила она. Что-то промелькнуло во взгляде Аластора, мышцы на его шее заметно напряглись. Его улыбка стала кривой, и он вежливо похлопал её по руке. — В другой раз, дорогая, когда будет не так поздно. Боюсь, у меня совсем не осталось сил после трехчасовой атаки на моё зрение. К сожалению, я буду никудышной компанией. — Д-да, этот фильм был… Ну… — Довольно необычным для урока нравственности, — закончил он за неё. — О, ну, по крайней мере, я всего лишь предполагаю! — быстро добавил он. — Я отключился примерно через десять минут после начала. Слегка усмехнувшись, она посмотрела на ручку двери, но так и не потянулась к ней. Ей хотелось опять попросить его остаться на ночь. У неё не было никаких скрытых мотивов. Она просто хотела насладиться его обществом, прижаться к нему и заснуть рядом с ним, чтобы проснуться на следующее утро в его объятиях. Но она знала, что Аластор, как обычно, откажет ей, и вернётся в свою радиовышку, где свернётся калачиком, как одинокий домашний кот, на какой-нибудь ветхой мебели, если вообще ляжет спать. — Что ж, спокойной ночи, Ал. — Сладких снов, дорогая. Они обменялись нежным поцелуем. Через несколько секунд Чарли начала отстраняться, но внезапно остановилась. Их губы едва соприкасались, и Аластор склонил голову набок, удивляясь её поведением. Она наклонилась и снова завладела его губами, на этот раз чуть настойчивее. Её руки легли на его грудь и скользнули выше, чтобы обхватить шею. Она углубила поцелуй и провела языком по его губам, дожидаясь, пока те откроются. Он быстро подчинился, и их языки встретились. Его руки опустились на её талию, сжимая нежную плоть и притягивая её ближе к себе, чтобы заключить принцессу в собственнические объятия. Её голова шла кругом от дикого желания, перекрывающего ей воздух. Каждый вдох сопровождался страстным поцелуем, когда он беспорядочно прижимался к её губам. Она запустила руку в его волосы, накручивая красные и чёрные пряди на пальцы, пока те окончательно не запутались в них. Другой рукой она провела по его спине, цепляясь ногтями за пуговицы фрака. Сквозь слои ткани она чувствовала очертания его позвоночника. Когда она провела ногтями по заметным костлявым выступам, Аластора пронзила дрожь, и он зашипел сквозь зубы. Его руки начали инстинктивно блуждать по ее спине, приближаясь к груди настолько, насколько позволяли его джентльменские замашки, прежде чем снова крепко обхватить талию. Он притянул её к себе, и его бёдра двинулись вперёд, прижавшись к её животу чем-то удивительно твёрдым. — Ох! — Чарли пискнула от неожиданности и прервала их поцелуй. Она посмотрела вниз, чтобы узнать причину возникшей неловкости. Совершенно очевидная эрекция виднелась между ног радио-демона. Она натягивала его брюки так сильно, что казалось, будто их ткань вот-вот порвётся. Они оба взглянули вниз, затем друг на друга, и Аластор отскочил от неё, сгорбившись в тщетной попытке скрыть свой позор. — Ах! Я… я… — его голос резко оборвался, а в воздухе пронесся ужасный скрежет помех, из-за которого в коридоре начали мигать лампочки. — Извини! Как… как это неприлично с моей стороны. Прошу прощения за мой… э-э… неуместный энтузиазм, — он пригладил рукой свои волосы, его лицо было почти таким же красным, как и его костюм. Он посмотрел в противоположный конец коридора, у него был такой вид словно он хотел раствориться в тени и исчезнуть там навсегда. — Всё в порядке! — быстро заверила его принцесса. — Всё правда в порядке! Тебе не нужно извиняться. Это… на самом деле… Напряжение между ними было густым и удушающим, как воздух перед грозой. Затем, словно вспышка молнии, она рванула вперёд, желая прервать эту неловкость, и ухватилась руками за лацканы его фрака, чтобы притянуть радио-демона к себе для ещё одного поцелуя. Она набросилась на него в отчаянии, пытаясь ему показать, как сильно она его хочет. Затем её так же внезапно оторвало от пола и ударило об соседнюю стену. Картина, висевшая рядом с её головой, упала на пол и разлетелась с оглушающим деревянным треском. Чарли не могла точно вспомнить, была ли это одна из тех картин, что подарила ей мать. В тот момент ей было на это плевать. Она обхватила ногами его талию и ахнула, почувствовав, как его возбуждение прижалось к её животу. — Чарли… — её имя прозвучало низким гортанным рычанием, звуком, наполнившим её голову шумом помех и заставившим всё внутри неё пульсировать от желания. Это было признание, предупреждение и выражение привязанности в одном флаконе. Аластор набросился на её рот, как изголодавшийся зверь на свежую тушу. Слюна и кровь потекли из их рта, когда он вонзил свои зубы в её нижнюю губу. Её зрение резко расфокусировалось от пьянящей смеси боли и удовольствия, и она застонала, почувствовав собственный металлический привкус. Он слегка отстранился, но лишь для того, чтобы прикоснуться губами к её ранке, провести по ней языком в попытке либо унять её боль, либо утолить свою жажду. Зная его, можно было предположить, что он делает и то, и другое. Чарли слегка отстранилась и, проигнорировав его неодобрительное ворчание, прижалась к нему губам, когда он потянулся к ней. Она осыпала его поцелуями вдоль линии подбородка, прежде чем впиться зубами в его шею. Губу защипало от солёного пота, и она тихо застонала, уткнувшись носом в разгорячённую плоть. На вкус он был таким же, как и на запах, — смесь земли и специй, что-то дикое и утончённое одновременно. Она нежно прикусила его шею, зная, что это плохая идея — оставлять на нем след, но желая иметь доказательство того, что он позволил кому-то, а именно ей, подобраться к нему так близко. — Ча-ах! — её имя было потеряно, когда его голос сорвался на хриплый стон, вызвавший треск помех, от которого по её коже пробежали мурашки. Всё его тело сотрясалось от безумства и отчаяния мужчины, пытающегося сохранить контроль. Несмотря на то, что его возбуждение было прижато к ней и неумолимо пульсировало в брюках, он не осмеливался пошевелиться. Её собственное желание свернулось тугим клубком внизу живота, и она тесно прижалась к нему всем своим телом, стремясь усилить это невероятное чувство. Он зашипел и впился когтями в её бедра, используя их как опору для трения и несильных толчков. Рука Чарли ударилась о стену, когда она попыталась нащупать ручку двери своей спальни, намереваясь затащить радио-демона внутрь и продолжить то, чем они занимались. Её дрожащие пальцы несколько раз соскользнули с лакированного покрытия, прежде чем наконец ухватиться за него. Щёлк! Звук открывающегося замка привел Аластора в чувство, и он отпрянул от неё, прижавшись к противоположной стене. Его дыхание отяжелело, шея была вывернута под неестественным углом, а когти значительно возросли в длину. Его рога казались такими тяжелыми, будто были искривлены, как сломанные ветви деревьев. Дикие красные глаза, маленькие в своих угольно-чёрных глазницах, смотрели на неё так, словно она была добычей, на которую он охотился, и хищником, охотившимся на него, одновременно. — Я-я… — его голос то повышался, то понижался, не в силах подобрать нужную частоту, — я должен идти. Принцесса едва успела осознать, что произошло, прежде чем коридор погрузился во мрак, и радио-демон исчез.

***

Несколько мгновений спустя Аластор выскочил из своей тени в радиовышку. Он споткнулся о груду нотных листов и полетел головой прямо в камин. Резко вытянув руки, он смог отыскать опору и поймать себя прежде, чем остаться со сломанным черепом. Он зажмурился, пытаясь прийти в себя. От каждого тяжёлого вздоха у него начинало стучать в голове и болеть в груди так, словно кто-то проткнул ему лёгкие и выкачал из них воздух. Но эта боль была единственным, что отвлекало его от того безумного желания, которому он чуть было не поддался. Он поднёс руку к шее и впился в нее двумя пальцами, пытаясь нащупать участок чувствительной кожи. Он мог узнать его по призрачному следу, который оставила ему Чарли. Аластор помнил прикосновение её губ, укус зубов и жар дыхания. Он поднёс руку ко рту и с силой вцепился зубами в костяшку пальца, чуть ли не отрывая его основание. Эрекция болезненно пульсировала в его брюках, с каждой секундой становясь только твёрже. Она требовала разрядки, к которой он был так близок. Он ударил кулаком по камину, борясь с непреодолимым желанием избавиться от этой вечной потребности. Ад был тем местом, где никто не стеснялся потакать своим желаниям, и Аластор, конечно же, не был из тех, кто отказывал себе в удовольствиях. Он знал, что обречён на существование, полное неутолимого голода, будь то жажда насилия, развлечений или чего-то свежего и кровавого, что могло бы наполнить его желудок. Но эти пороки всегда были контролируемыми. Их легко можно было удовлетворить или проигнорировать, если у него нет настроения разбираться с ними. Но что он чувствовал сейчас? Что-то совсем иное. Это было не плохое настроение, которое он мог поднять, насадив несколько чужих голов на щупальце. Или вялый разум, который он мог бы взбодрить несколькими энергичными джазовыми пластинками. Или пустой желудок, который он мог бы наполнить лакомствами от мясника из Города Каннибалов. Это была жестокая, поистине мучительная пытка — отчаянное желание, которое он испытывал к Чарли. Этот голод проникал глубоко в его душу, полностью поглощая ту малую её часть, которая всё ещё принадлежала ему. Чем дольше он морил себя голодом, тем сильнее становился его аппетит. И в отличие от других его желаний, таких поверхностных по своей природе и таких мимолетных в своём исполнении, этому он боялся предаться больше всего. Потому что, начав, он знал, что не сможет остановиться и будет удовлетворять свою потребность до тех пор, пока от Чарли ничего не останется. Такова была его натура. Он не может представить себе, каково это, желать чего-то и не поглощать это целиком. Он пытался собраться с мыслями привести их в порядок, пытался взять себя в руки, но его мозг и член явно сговорились против него. Всё, о чём он мог думать, — его последняя встреча с Чарли, во время которой он прижимал её к стене, чувствовал её вкус на своих губах, ощущал её ногти, царапающие его спину, и бедра, отчаянно двигающиеся к нему. Он мог бы взять ее прямо там, в коридоре. Она бы позволила ему. Она сама умоляла его об этом. Подавив стон, он почувствовал, как капля спермы вытекла из кончика его члена, добавляясь к тому беспорядку, который уже творился в его брюках. Он был так близок, что ему хватило бы одного или двух движений, чтобы довести себя до оргазма. Он сжимал и разжимал кулаки, приближаясь к ужасно позорному поражению вопреки собственной воле. Он не мог. Он не должен был. Если он сделает это, то только усугубит ситуацию. Однако остатки решимости пошатнулись и он лихорадочно потянул за свои брюки, чтобы снять их, не потрудившись перед этим ослабить ремень или хотя бы расстегнуть ширинку. Одного движения, которым он высвободил свой член, было достаточно, чтобы довести его до предела. Он кончил с протяжным стоном, его колени подогнулись, и из него вырвались густые струи горячей жидкости. Проходясь по всей длине, он выкачал её до последней капли. Когда он позволил оргазму захлестнуть его чувства, он опять мысленно вернулся в тот коридор к Чарли. Радио-демон представил, что было бы, если бы он позволил ей затащить себя в спальню. Тогда бы уже её пальцы обхватывали его возбуждение, и тогда бы уже её прелестную фарфоровую кожу он окрашивал в другой оттенок белого. Физически истощённый и морально разбитый, радио-демон опустился на корточки и уставился на лужу позора, которую сам же оставил на полу. Ему было тошно смотреть на неё, поэтому он щелкнул пальцами, чтобы убрать это отвратительное месиво. Когда жидкость исчезла, он снова осел на пол и обхватил свою голову руками. Аластор знал, что это не последний раз, когда он поддастся своим желаниям.

***

Чарли уставилась затуманенным взором на балдахин, висевший над её кроватью, и начала считать ряды вышитых яблок в надежде на то, что это поможет ей поскорее заснуть. Она беспокойно ёрзала на кровати, пытаясь устроиться поудобнее. Пижама небрежно задралась на её теле, так как последние два часа она ворочалась с боку на бок, не зная, как провалиться в сон. Всё, о чём она могла думать, — это Аластор и их последняя встреча. Чарли снова и снова прокручивала её в голове, пытаясь понять, что она сделала не так. Была ли она слишком настойчива с ним? Может, она где-то поторопилась? Принцесса была инициатором, но он, казалось, был более чем готов ответить взаимностью, пока не запаниковал и не растворился в тени. Не перешла ли она какую-то невидимую черту, пытаясь продвинуть их отношения на новый уровень? Она пожалела, что не смогла обсудить с ним этого раньше. Даже подумывала о том, чтобы подняться на радиовышку и встретиться с Аластором лицом к лицу, несмотря на то, что была уже середина ночи. В конце концов она решила, что это плохая идея, и вместо этого мысленно составила список всех возможных вариантов решения данной ситуации. Однако все они не имели смысла. Чарли слишком хорошо знала Аластора. И если судить по тому, что он исчез быстрее, чем кролик в цилиндре фокусника, это не тот случай, который он захочет с ней обсуждать. Он имел удивительный талант обходить пируэтами все неугодные для него темы. Иногда Аластор делал это в буквальном смысле. Каждый раз, когда она пыталась побольше узнать о его личной жизни, в ее ушах начинала звенеть свинг-музыка, и он увлекал её в импровизированный танец. Она привыкла к этому и смирилась с тем, что радио-демон откроется ей в своём собственном темпе. Но сейчас речь шла не о его человеческой жизни, не о истории с Воксом и не о его деятельности до прихода в отель. Речь шла о настоящем. Речь шла о них. Вздохнув, она повернулась на бок и потянулась руками к подушке, лежавшей рядом с ней, — к подушке Аластора, хотя она не осмеливалась давать ей такое название в его присутствии. Она также не признавалась ему, как часто прижималась к ней по ночам, как его успокаивающий аромат погружал ее в глубокий сон, полный мыслей о нём. Этот древесно-мясной запах уже успел пропитать её одеяла. В последний раз он был в её комнате несколько дней назад. Он разлёгся на её кровати, когда она заканчивала свою работу, и намеренно раздражал её, как всегда любил это делать. В результате она отругала его и выгнала из своей спальни, чтобы найти силы сосредоточиться. Теперь она хотела отругать себя за то, что не отбросила все свои дела, не легла с ним в постель и не позволила ему отвлекать себя столько, сколько ему будет угодно. Её мысли вернулись к их мимолётному порыву страсти. Видеть, как он теряет контроль над собой, пусть даже на мгновение, было одновременно и страшно, и возбуждающе. Она чувствовала, что на её лопатках уже появились следы от того, как сильно он вдавливал её в стену. Её нижняя губа до сих пор болела из-за его острых зубов, а один из её ногтей был практически сломан, и под ним торчал красный пушок его фрака. Чарли стиснула бёдра, вспомнив вкус его пота, хриплые стоны и свидетельство его возбуждения, прижатое к ней. Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в его подушку. Когда принцесса вдохнула его запах, её бедра слегка заёрзали на матрасе. Её собственное еле сдерживаемое желание пульсировало между ног, неумолимо напоминая о том, как сильно она его хочет. Она просунула руку между своих приоткрытых бедер и начала тереться ими о пальцы. Даже сквозь пижамные штаны она чувствовала влажный жар своего возбуждения. Ей просто нужно было снять напряжение, тогда она сможет передохнуть, и с более ясным сознанием отнестись ко всему утром. Её бедра приподнялись над кроватью, создав лучшее положение для усиления тянущей боли внизу живота. Развязав пояс пижамных штанов, она издала жалобный стон и погладила своё бельё пальцами, пока влага сочилась сквозь и без того мокрую ткань. Чарли водила рукой по прикрытому клитору, фантазируя о руках радио-демона, совершающих эти действия вместо неё. Она лениво кружила пальцами вокруг маленького комочка нервов, её ноги дрожали, а тело молило о большем, но принцесса не смела переходить черту, поскольку знала, что он не сделал бы этого. Она практически слышала его дразнящий голос у своего уха, упрекающий её в том, что она слишком нетерпелива в своих желаниях. — П-пожалуйста, Ал… — она неосознанно высказала свою мольбу вслух. Чарли ускорила темп и судорожно задвигала пальцами вдоль своего возбуждения. Она покачивала бёдрами в такт резким движениям, пока её свободная рука скользила вверх под рубашку. Ладони Чарли и Аластора никогда не сравнятся по величине, и доказательством этому служит тот факт, что принцесса никак не могла обхватить свою мягкую плоть так, чтобы та не вываливалась у неё из руки. Только сейчас она осознала, как легко это далось бы радио-демону. Она застонала от этой мысли, неосознанно ущипнув себя за соски. Её рука заскользила к другой груди, чтобы уделить ей такое же количество внимания, зная, что он сделал бы то же самое. Ей не нужна была их сегодняшняя встреча, чтобы понять, какие её части интересуют его больше всего. Он может быть манерным и благородным в своём подходе к их отношениям, но она не раз ловила на себе его блуждающий взгляд. Её рука соскользнула под трусики и она безудержно всхлипнула, когда пальцы наконец дотронулись до пульсирующего клитора. В её голове опять зазвучал голос Аластора, опьяняюще низкий, наслаждающийся её состоянием. Она погрузила в себя два пальца, и почувствовала чрезмерное напряжение внутренних мышцы. Теперь она продолжала действовать, стоя на коленях с выгнутой спиной, дёргая всем своим телом. Этого было недостаточно. Он был бы намного длиннее и толще. Она провела ногтями по своим внутренним стенкам, но её действия были едва ощутимы. Она хотела пережить боль от его зазубренных когтей. Чёрт возьми, она так хотела почувствовать его внутри себя. Несмотря на то, что Чарли была в спальне одна, она уткнулась лицом в его подушку, чтобы заглушить свои звучные стоны. Его имя без конца срывалось с её губ, пока она стремительно шла к своему удовольствию. Это слово невидимой нитью вплеталось в ткань наволочки и всё больше укрепляло связь между ними. Она всхлипывала громко и отчаянно, словно хотела, чтобы он услышал её с другого конца отеля. Она чувствовала покалывание в основании позвоночника и острую пульсацию её внутренних стенок, обволакивающих пальцы. Чарли была на грани, и её разум затуманился настолько, что воображаемый Аластор растворился в тенях точно так же, как когда-то исчез настоящий. — Блять, Ал… пожалуйста… пожалуйста… — она хныкала, умоляла и отчаянно двигала рукой, погружая пальцы глубоко в своё набухшее влагалище. Её взор затуманился, когда она наконец испытала долгожданный оргазм. Наслаждение было удушающим, оно поднималось из глубины её тела и застревало поперёк горла так, что она не могла кричать или дышать. Её возбуждение хлынуло по запястью и потекло вниз по бёдрам. Дьявольский хвост прорвался сквозь пижамные штаны и начал метаться по кровати. Пока она извивалась на его подушке, её светлые пряди цеплялись за острые рога и больно натягивались у корней. Чарли упала с пика своего наслаждения, ощущая, как всё Кольцо Гордости вращается вокруг неё, пока она старается удержаться на месте. Со сдавленным вздохом она рухнула на кровать, чувствуя, как внутри у неё всё содрогается от оргазма. Чарли сделала несколько неглубоких вдохов. Её конечности, как и веки, отяжелели, она продолжала лежать со спутанными волосами, в пропотевшей одежде и на смятых простынях. Принцесса знала, что ей следует пойти и привести себя в порядок, но усталость навалилась на неё, как тяжёлое одеяло. Подперев рукой голову, она почувствовала, как ее пульс замедлился, а дыхание наконец пришло в норму. Если бы год назад кто-то додумался рассказать ей о том, что она испытает самый сильный оргазм в своей жизни, фантазируя о радио-демоне… Что ж, во-первых, она назвала бы его извращенцем. Это не тот факт, который можно просто взять и вывалить на кого-то. А во-вторых, она назвала бы его лжецом. У Чарли и в мыслях не было, что жуткий повелитель с его бестолковым радио-голосом и сомнительными представлениями о морали сможет довести её до такого безумия, заставив отчаянно нуждаться в его ласках и почти сходить по нему с ума. Когда она погрузилась в сон, её последние мысли были об Аласторе, который прямо сейчас находился совсем один в своей радиовышке. Интересно, в те редкие случаи, когда он пытался уснуть, его последние мысли тоже были о ней?