Glory Glory

      Ваши многие совместные поздние вечера с Хироми проходили за бутылками вина; разговоры шли по тернистой дорожке наполовину юриспруденции, наполовину шаманства, что соответствовало новому пути, по которому пошла карьера Хироми. В его маленьком кабинете было темно, вся мебель была из старого красного дерева, а обшитые панелями стены были увешаны папками с делами, пожелтевшими и высохшими. Хироми нравилось проводить время в этом крошечном кабинете, наслаждаясь с тобой вином при свечах.       По мере того как вы переходили от одной бутылки вина ко второй, разговоры из образованных превращались в сплетни, и Хироми охотно принимал в них участие. Прикрыв глаза, он сардонически улыбался, пока вы по очереди перемывали косточки.       «Мужчина, который любит учиться, любит узнавать что-то новое», рассуждала ты про себя.       — Я имею в виду, Нанами Кенто абсолютно прав, — настаивал Хироми, его звучный голос теперь был пьянящим и страстным от вина. — Шаманы — те ещё говнюки. И работа — тоже дерьмо. Я не знаю, зачем я всем этим занимаюсь. Может быть, мне стоит вернуться к моей краткой попытке покушения на жизнь отъявленного убийцы.       Хироми допил остатки вина, издав счастливое «мммм» и задумчиво покрутив бокал с вином.       — И всё же мы должны работать, чтобы было на что жить, — простонала ты, театрально прикрыв глаза рукой, на что Хироми улыбнулся, сморщив крючковатый нос, и подпёр подбородок рукой. Указав на тебя пальцем, когда ему пришла в голову какая-то мысль, Хироми спустил ноги со скамеечки для ног, прежде чем встать, и потянулся к полке, чтобы начать рыться в поисках папки.       — На днях я прочитал кое-что в старых материалах по одному делу и подумал о тебе… Подожди… где же это… — бормотал Хироми себе под нос, ища нужную папку.       Он махнул рукой в твою сторону, всё ещё осматривая верхние полки:       — Она красная, — сказал он. — Папка красная. Помоги найти.       Ты промычала в знак согласия и направилась в угол за его столом, где по обе стороны тесного закутка опасно громоздились стопки папок. Заметив красную папку в самом низу, под большой стопкой, ты опустилась на четвереньки и попыталась её вытащить, не уронив остальные папки, но…       … тяжёлый шелест бумаги полностью поглотил тебя в грудах папок с делами, которые раскрывались и падали на тебя, придавив твою верхнюю половину тела своим весом, тем самым оставляя тебя в неудобном положении — лицом вниз, а задницей кверху.       Ты услышала, как Хироми ахнул у тебя за спиной:       — Нет, нет, нет, моя картотека…       — О, твоя картотека теперь на моей заднице, Хироми, ну и бардак…       — … Я знал, где что лежит, а теперь посмотри на это…       — Хорошо, ладно, я просто вылезу, и ты сможешь разобрать-…       Когда ты попятилась, чтобы выбраться, ещё больше стопок зашаталось, обрушиваясь на тебя, и Хироми протестующе крикнул, толкая твою задницу обратно в закуток сильной рукой.       Ты покраснела, заёрзав против него:       — Хироми!       Он удерживал тебя на месте, отчитывая. Хироми сопротивлялся желанию прижать тебя к себе, его одолевало возбуждение при виде тебя в красивой юбке-карандаш, которая обхватывала твою талию и облегала твою задницу и бёдра.       — Не двигайся, ты делаешь только хуже! — прикрикнул он на тебя.       Ты услышала, как он шуршит над тобой, пытаясь поправить открытые папки. Через несколько минут он вздохнул, сдаваясь, — после такого количества вина с работой было невозможно справиться.       Схватив свой молоток, он поставил на твою выпяченную задницу деревянную подставку и резко стукнул по ней один раз.       — Виновна в том, что испортила мою картотеку. Озорница.       Ты хихикнула, виляя перед ним задницей.       — О нет, что со мной будет, сэр?       Хироми усмехнулся, что-то промычав, его глаза темнели от вида того, как ты вертелась перед ним, боже, ты даже не подозревала, что ты с ним делала, пока вы вместе пили вино при свечах, твоя блузка медленно расстёгивалась по мере того, как продолжалась ночь, сплетни становились острее, а запреты ослабевали… но не настолько, чтобы ты приблизилась к нему и позволила попробовать вино с твоих губ…       — Знаешь ли ты, — размышлял Хироми, довольный, что ты не можешь видеть, насколько твёрдым был его член, упирающийся в бедро его чёрных брюк. Хироми ослабил галстук своим тонким пальцем. — Что я могу менять размер и форму своего молотка?       Ты замерла, смутившись, и задалась вопросом, какое это имеет отношение к делу, но поддакнула ему: — О?       Хироми напевал, задумчиво поглаживая молотком твои ягодицы, отчего ты дрожала; от вина на твоей коже выступил румянец, горячий и пылкий.       — Очевидно, я рассматривал множество вариантов его применения, — продолжил Хироми, его голос звучал убедительно, маняще. — Почти столько же, сколько я рассматривал тебя… в этой юбке… в моём кабинете… только мы вдвоём, поздней ночью.       Твои ресницы затрепетали, и ты прикусила губу, впитывая его голос; ты бы солгала, если бы сказала, что не чувствовала того же.       Руки Хироми пробежали по подолу твоей юбки, забираясь под неё, и теперь ловкие пальцы очерчивали круги на внутренней стороне твоих бёдер. Ты издала приглушённый стон, к большому удовлетворению Хироми. Осмелев, он продолжил и медленно закатал твою юбку вверх, вид кружевного края твоих чулок привёл его в волнение.       — Ты хочешь узнать… это чувство? Как внутри тебя становится то больше, то меньше, то длиннее, то короче… будет приятно. Попробовать что-то новое.       Ты ахнула, твоё влагалище сжалось при мысли о том, что Хироми доставляет тебе удовольствие. Ты довольно промурлыкала, слишком смущённая, чтобы выразить своё согласие словами. Хироми рассмеялся, звучно и решительно.       — Хорошая девочка.       Хироми быстро избавил тебя от нижнего белья, оставив твою задницу полностью обнажённой. Он восхищался твоими женственными изгибами и впадинками, обводя растяжки и ямочки своими гибкими длинными пальцами. Он схватил свой молоток, вертя его в руке.       Ты почувствовала, как он опустился на колени позади тебя. Хироми прижался к тебе своими бёдрами и пульсирующим членом, чтобы получить облегчение, и издал хриплый стон. Он наклонился и несколько раз ущипнул тебя за задницу, отчего ты взвизгнула, затем он оставил на маленьких красных отметинах влажные благодарственные поцелуи. Ты услышала его низкое рычание, полное решимости.       — Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, что ты забудешь своё собственное имя.       Ты захныкала, когда Хироми скользнул пальцами в твои складочки, с безжалостной эффективностью находя клитор; на мгновение он убрал их, чтобы попробовать тебя на вкус, а затем плюнул на свои пальцы, прежде чем снова войти в твоё влагалище. Он перекатывал твой клитор между пальцами, как маленький камешек, пока ты кричала и дрожала от внезапных толчков интенсивного удовольствия. Ты ахнула, захныкав, когда твоё влагалище сжалось вокруг пустоты.       Хироми смотрел на твоё трепещущее влагалище, которое жаждало, чтобы его наполнили, и повернул молоток, схватив его за клин. Он начал потирать рукояткой между твоих складочек то вверх, то вниз один, два, три раза, и как раз в тот момент, когда ты собиралась кричать и умолять его, Хироми засунул в тебя всю рукоять молотка, заставив тебя взвизгнуть от внезапного ощущения прохладного дерева внутри себя.       Хироми продолжил, нежно успокаивая тебя, массируя маленькими кругами твой клитор, одновременно с тем оставляя мягкие влажные поцелуи на твоей пояснице. Он толкал ручку своего молотка внутрь, а потом наружу, наклоняя её так, чтобы она с напором тёрлась о твою точку G, отчего ты дрожала и стонала.       — Думаю, не помешало бы сделать ручку немного… толще, мм?       Ты взвизгнула тревожно, но в то же время восторженно, почувствовав, как ручка внутри тебя увеличивается в диаметре, её дополнительный обхват вплотную прижался к стенкам твоего влагалища, заставляя тебя чувствовать себя такой узкой. Хироми продолжал, толкая рукоять ещё сильнее, и ты почувствовала, как внутри тебя быстро нарастало удовольствие, твои колени угрожающе подогнулись под дрожащим телом.       — Или как насчёт сделать её… длиннее?       У тебя было мгновение, чтобы выдохнуть в предвкушении, прежде чем ты почувствовала, как молоток внутри тебя растягивается, резко надавливая на шейку матки, заставляя тебя дёрнуться и закричать. Хироми упивался наслаждением, когда ты разваливалась на части под ним, его ловкие пальцы творили волшебство, от которого ты шипела в экстазе.       Чёрные торчащие волосы Хироми совсем растрепались, а его рубашка была расстёгнута, пока он продолжал вонзать в тебя молоток в безжалостном темпе, также ускоряя темп и на твоём клиторе. Ты умоляла, с твоего языка слетали бессмыслица и мольбы. Хироми прикусил нижнюю губу, нахмурившись, и застонал при виде белого кольца крема, образующегося вокруг основания его молотка по мере того, как он всё толкал и толкал его в тебя.       Ты была близка к оргазму, когда Хироми быстро уменьшил размер и форму молотка, на что ты негодующе вскрикнула. Послышался шорох ткани и звук расстёгиваемой молнии, Хироми вытащил молоток, отбросил его в сторону и с силой вонзил в тебя свой ноющий член, хрипло застонав, когда вошёл до конца.       Склонившись над тобой, чтобы продолжить выводить безумные круги на твоём клиторе, Хироми самозабвенно вонзался в тебя. Тебя накрыл оргазм, и ты бы рухнула, если бы Хироми не поддержал тебя, продолжая прижиматься к тебе бёдрами с влажными шлепками. С его губ срывались неподдельные, подпитываемые вином всхлипы, оргазм настиг его, пронзая удовольствием, брови Хироми были подняты, а рот разинут в жгущей эйфории.       Хироми задержал дыхание, когда кончил, и выпустил воздух одним судорожным вздохом, спускаясь с пика, радостно ухмыляясь. Ты упала на пол, совершенно ошеломлённая, сперма Хироми капала из тебя на тёмный дубовый пол.       Тяжело дыша, Хироми наклонился, чтобы снова поцеловать тебя в спину, одновременно сжимая твои бёдра. Уткнувшись в тебя своим крючковатым носом, он небрежно произнёс:       — Ещё вина?