В объятьях белого мрамора

Гермиона сидела на берегу широкой, вероятно, глубокой реки. Мысли спутались в невнятный клубок и улетели далеко отсюда. Со стороны она, наверное, выглядела нелепо: ботинки испачкались в грязи, а густые кудрявые волосы растрепал ветер. Было немного холодно. Пора применить согревающее заклинание, иначе можно заболеть. Хотя Гермионе нравилось чувствовать холод — это ведь тоже чувство, хоть и не приносящее сильной радости. Раньше Гермиона бы предпочла этой тишине весёлую беседу с друзьями или чтение новой, но уже так полюбившейся книги. Её любимой книгой так и оставалась неизменно "История Хогвартса". Друзья… Тяжкий вздох и медленно выходящий воздух из её лёгких. Пять лет… за эти пять лет наша дружба столько событий перетерпела — и хороших, и плохих. Рон и Гарри стали для неё больше чем друзья, её единственная семья. А в семье бывает разное, в том числе и недопонимание. Наверное, сейчас в их семье царило как раз недопонимание. Гермиона не могла прочувствовать всей душой то, что Гарри испытал в последней битве с Тёмным Лордом. Он всё тот же Гарри, но повзрослевший лет на десять буквально за один день Гарри. Ему тяжело. Горесть поражения, когда на тебя надеется весь волшебный мир. Но он справится — она верила, просто нужно время. Гарри всё чаще закрывался от них с Роном, подолгу сидел в кабинете в своих раздумьях. Его можно было понять. С Роном было сложнее. В характере Гарри была такая черта как сохранение личных границ и внимательность к чувствам окружающих. Если говорить простым языком, он знал, когда остановиться и придержать язык, что в их деле было прекрасным качеством. Рона же переполняли противоположные качества. Всё омрачалось его безумной идеей быть парой Гермионы. Если бы она его любила, у них могло бы быть несколько рыжеволосых и кудрявых детей. Они могли бы жить где-нибудь на краю света, долго и счастливо в маленьком уютном домике похожим на "Нору". Так скромно называли свой дом семейство Уизли. Никакой престижной работы, никакого будущего о котором так часто мечтала Геормиона, когда засиживалась допоздна за учебниками. Есть ли оно сейчас? Ответа на этот вопрос не было, Гермиона знала и мечты о уютной норе и о её престижной работе в волшебном мире сейчас не было никакого смысла мечтать. Их настоящее было далеко от идеала, но быть парой Рона только усложнило бы ситуацию. Их дружба с Роном проходила много испытаний и была проверена временем. Она была как стрелка, которая летела то вверх, то вниз. И когда-то Гермиона, даже думала, что Рон действительно её судьба, ей действительно нравился этот рыжеволосый мальчишка, но чем старше они становились, тем яснее было мечты о совместной жизни у них кардинально различались. Взяв с земли рядом с собой очередной серый гладкий камушек, Гермиона кинула его в реку. Вкладывая в бросок весь груз мыслей, который на нее навалился. Легче. Её стало на капельку легче. А это уже было хорошо. Прозрачная водная гладь сразу пошла рябью. Гермиона же равнодушно наблюдала, как камушек постепенно опускается на дно, унося с собой капельку мыслей туманивших разум Гермионы. Всё стало намного сложнее в их истории с момента поражения Гарри. Знаете это чувство, когда безоговорочно веришь в собственную непобедимость? Так вот многие, в том числе и Гермиона, верила в Гарри. Сейчас это даже вызывает нервную улыбку на её лице. Гарри об этом никого не просил. Он не бегал с плакатами: «Я избранный, который победит Тёмного Лорда», «Справлюсь, вы даже не заметите». Волшебники сами не заметили, как повесили на Гарри ярлык беспроигрышного волшебника. И как же больно было удариться об жесткую реальность. Гарри — всего лишь обычный волшебник, который действительно немало сделал для магического сообщества, но он не мог решить все на свете, не мог вечно выигрывать. Он оттягивал появление злого волшебника со школьных времён, с первого курса. Ему всегда было сложно, он всегда мог умереть. Как говорил сам Гарри: «Всё это время мне чудом удавалось спастись. Мне просто чертовски везло». И это была чистая правда. Троице часто везло. Хотела ли Гермиона винить Гарри, или была обижена, или рассерженна на него? Скорее да, чем нет, скорее всего, из-за нахлынувших тогда эмоций. Сейчас же, когда её разум снова взял верх над эмоциями и проанализировав ситуацию, можно было понять, что никто, собственно, и не был виноват. Такова была жизнь. Пазл сложился так. Тёмный Лорд жив, и Гарри не смог его в очередной раз победить. Но друзья живы, и они будем бороться. В последний момент они смогли сбежать и найти укрытие в магловском деревушке. Не надолго, но у них было место где они могли восстановится. Друзья уничтожили несколько крестражей. В живых точно осталась змея, змея Нагайна. Вне сомнений, она крестраж. К ужасу, Гарри тоже был крестражем, который уничтожил сам Тёмный Лорд. Умерев на какую-то долю секунды, Гарри очнулся уже без умения говорить на змеином языке. Крестраж внутри него был мертв. У нас были сомнения, но есть гипотеза, что в Хогвартсе тоже хранится крестраж, но как его отыскать, ещё и после того сражения? Хотя из последний новостей нам стало ясно: в школу спустя пять лет вернутся ученики. Тёмный Лорд счёл, что волшебники должны учиться. Говорят, сам Северус Снейп предложил Тёмному Лорду восстановление Хогвартса. Столько погибло волшебников за пять лет, что возникла новая угроза. Волшебники могли исчезнуть с лица земли. И до того, волшебный мир медленно косила приверженность многих семей к идеальной чистокровной крови. И у Темного Лорда не было выхода, ему приходилось прислушиваться к своим прислужникам. На постоянном кровопролитии не построить магическое сообщество. И вот новые ученики и те, кто хотел продолжить обучение, скоро вновь сядут за парты пропитанные кровью бывших учеников. Гермионе было интересно, насколько изменится Хогвартс при таком директоре как Северус. Насколько жестоким будет обучение в его Хогвартсе. Если Гермионе с Гарри в магическом мире нечего было терять, то с Роном дела обстояли хуже. Наше поражение стало для него настоящим ударом. Крестраж, который мы носили с собой, оказывал на Рона губительное действие. После уничтожения крестража, как бы Рон ни старался сделать вид, что всё в порядке, — это было не так. Он изменился. Их дружба с Гарри давала трещины, а Гермиона, как быстро работающий спасатель, замазывала их, стараясь сохранить их дружбу. Рон возлагал очень большие надежды на Гарри, и, когда Гарри их не оправдал, Рон не мог в это поверить. Он был ужасно зол на всех окружающих его людей и больше всего — на Гарри. Складывалось впечатление, что если бы в тот злополучный день, когда Рон подсел к Гарри перед первым курсом обучения, можно было бы вернуться, то он бы никогда к нему не подсел. Хоть их семья и отличалась от чистокровных волшебников, но они были и есть чистокровной семьей. Возможно, если бы не дружба с Гарри, их семья бы сейчас не была под угрозой смерти и не скрывалась в бегах. Он же самый лучший друг великого Гарри Поттера. Каждый день он продолжал слушать радио, боясь услышать имена своих родственников. Хамил и ругался с Гарри по любому поводу. Вспыхивал, как спичка. Так, в придачу, в нём играла самая настоящая ревность. Каким-то нелепым образом он решил, что Гарри виновен в их с Гермионой недоотношениях, как он говорил. Да, мало же на Гарри ответственности и вины за происходящее! Давайте ему ещё и это добавим, а что? Во всех грехах можно тоже винить Гарри, какая разница-то. «Резко всё пошло не так, Гарри, я уверен, что мы почти стали парой с Гермионой, а потом твоё поражение, и всё кануло соплихвосту под хвост!» — восклицал он. «Резко пошло не так». На самом деле всё было просто — мы были совершенно разные. Да, Гермионе нравился Рон, смешной и юморной Рон, моментами очень наивный Рон; он был первой влюблённостью. Сама мысль о том, что Гермиона влюблена, грела её душу, всё-таки она такая же, как и все девочки, и ей могут нравится мальчики — так она рассуждала, когда впервые поняла, что Рон её симпатичен. Но чем взрослее они становились, тем больше она понимала, что они разные и что им будет плохо вместе. Её рассуждения и домыслы Рон, конечно же, не хотел слушать, точнее, ему надоедало её слушать. Разве это уже было не звоночком? Для кого угодно, но не для Рона. Он не любил её слушать. Не любил её любовь к учёбе или книгам. Не любил её кудрявые локоны. Он её не любил. Он любил какую-то другую Гермиону, ей не знакомую. Которая бы поселилась на кухне. Стряпала еду, вечно испачканная мукой или чем похуже. Любил Гермиону, которая хотела бы три. Пять. Десять детей! Которая бы не работала и не стремилась к какой-либо должности. Это была не она. Как у Рона в голове возник этот образ Гермионы, даже представить Гермиона себе не могла. Самым смешным, на её взгляд, и одновременно обидным было то, что когда-то он был ей симпатичен, он этого не замечал, бегал за Ромильдой Вейн, зажимался с ней по углам, лишился с ней девственности. А когда Ромильды стало в его жизни чересчур много, он её бросил и переключился на Гермиону. Гермиону же уже тогда мучали сомнения. «Спасибо Гарри за длинный язык. Иногда он выдавал самые глупые секреты, но готов был отдать жизнь за самые сокровенные секреты. Всегда удивлялась Гермиона разносторонней душе Гарри Поттра». Как только она начала осознавать, что они с Роном разные, у Рона вдруг открылись глаза. Как же он жил до этого. Хотя и сейчас он был слеп. Был момент, когда Гермиона даже почти была согласна стать парой Рона. Опять-таки из-за неуверенности в себе, ведь быть лучшей маглорождённой ведьмой столетия легче, чем покоряющей сердца мальчишек. Видя, как друзья влюбляются в девушек, она ненароком стала искать в себе изъяны. Ей тоже хотелось познать, что же такое любовь. Книги не могли подарить ей этого чувства. Кто знает, чем бы это закончилось, если бы Гермиона не взяла себя в руки и не поняла, что быть с Роном и родить ему много детишек в ближайшем будущем — это не её мечта. Вот и вторая трещина уже между Гермионой и Роном, которую Рон сам создал между ними, не признавая, что они могут быть просто друзьями. Его эгоизм очень ему мешал по отношению к Гермионе. Он был упрям, рассуждая, что ей нужно больше времени, и она просто не отошла от всех потрясений, свалившихся на их голову. Поэтому плохо понимала всю ценность предложения Рона стать ему парой. Иногда Рон ненароком мог обидеть похуже Малфоя. Малфой не был другом Гермионы. Он был волшебником, изначально показавшим своё отношение к маглорождённым. Рон же был другом, семьёй. И было больно слышать от него фразы: «Гермиона, ну ты же маглорождённая, мало кто захочет из волшебников связать с тобой будущее», «А если применить к твоим кудрям заклинание, может, они станут прямыми? Мне бы так больше понравилось». Гермиона очень любила свои кудряшки, это было её изюминкой, и обидно было слышать от Рона, что ему не нравится её внешний вид. Оставались дружеские отношения с Гарри, но и они были натянуты словно струна. «Я подвёл всех нас» — с этой мыслью он жил уже как пять лет, и иногда Гермионе казалось, что он не просто в депрессии, а на дне океана всевозможных разочарований и «вздохов» в его сторону, напоминающих о поражении. Хотя семья Рона, Гермиона и Джинни всячески старались поддержать Гарри, этого было для него катастрофически мало. Он днями и ночами просиживал в штабе, искал зацепки последних крестражей, иногда он просто отрубался от усталости и спал по несколько суток. Гермиона действительно очень переживала за него, он был избранным, но хотел ли он этого? Ответ: нет. Он хотел, чтобы дома его ждали родители, а в Хогвартсе он проводил бы время со своими друзьями или часами летал на метле, не задумываясь о возвращении Тёмного Лорда. Если бы Тёмного Лорда не существовало, то Гарри мог бы выделяться из общей массы лишь тем, что прекрасно летал на метле. Мог стать великолепным ловцом, даже пойти по карьерной лестнице выше, и когда-нибудь Гермиона с Роном пришли бы на квиддич и сидели бы в самых лучших кабинках , как самые близкие друзья Гарри. Всё могло быть по-другому, и их жизни с Роном могли складываться тоже совсем по-другому. Медленно ступая в сторону их убежища, Гермиона наблюдала за сменой времени года. Как лето вступает в свои права. Оно медленно окутывало их своими объятьями, цветы на деревьях потихоньку опадали, уступая место зелёным листочкам. Вечер становился теплее, благодаря этому Гермиона могла чаще выходить на свои прогулки, это стало для неё настоящим спасением от хмурых взглядов Рона в её сторону или слегка сумасшедших раздумий Гарри, которыми он готов бы делиться с ней хоть каждый день. — Привет, Гермиона, ты сегодня рано. — Встретил её Рон у порога. — Да, решила прийти пораньше. Вдруг Гарри понадобится помощь, — замечая, как лицо Рона омрачается. Рон становится темнее тучи. Конечно же, он ждал, что Гермиона скажет, что пришла домой раньше, ради него. Это было каждый раз так странно. Гермиона — человек, поставивший точку в развитии их романтических отношений. Она никак не могла понять его упёртость, а на самом деле всё было просто. Где она ставила точку, он упорно превращал её обратно в запятую. — Не хочешь прогуляться? Гарри снова уснул над своими записями. Уже могу различать звук падающих вещей и стук его головы, — с лёгкой улыбкой предложил Рон. — Хорошо, только немного. Я порядком устала. Они повернули в сторону протоптанной дорожки, ведущей к зарослям камыша. — Герми, ты сегодня какая - то особенно молчаливая, или мне кажется? — Просто не выспалась, — отмахнулась Гермиона. Нечего ему было делать в его мыслях. — О, это хорошо, ну, точнее, плохо, что ты не выспалась, но хорошо, что не нагружена. Слышала, сегодня мой отец хочет нас навестить? Нас посвятят в происходящие вокруг нас события. — Да, Артур собирался к нам приехать, и вроде как у него есть какие-то зацепки. Гарри так готовился к его приезду, что, видимо, выбился из сил. — Да, надеюсь, отец нас обрадует чем-нибудь. Кстати, Гермиона, скоро у Джинни день рождения, я подумал… в общем, было бы неплохо устроить праздник. Мне кажется, мы уже давно не устраивали праздники. — Ты прав. Думаю, ей было бы приятно. Идея показалась Гермионе хорошей — давно пора было отвлечься от постоянной тревоги и страха. Они давно перестали отмечать праздники. Сбор всех в одном месте мог закончиться кровопролитием, которого все боялись. Дни рождения, свадьбы, юбилеи — всё праздновалось у узком кругу. Возможно, они уже достаточно натерпелись. И, устроив день рождения Джинни, друзья могли бы расслабиться и провести время в кругу самых близких сердцу людей. Рону иногда приходят светлые и полезные мысли. Отметила про себя Гермиона — Это отличная мысль, Рон. Нам не хватает светлых моментов в эти серые дни. Рон, конечно же, не понял, почему я сравнила наши дни с днём сурка. Фильм он такой не видел, а объяснять было незачем. Всякий раз, когда Гермиона пыталась внести щепотку знаний, связанных с магловским миром, в голову Рона, эти попытки упирались в огромную стену недопонимания. — Да, ты уловила суть моих мыслей, и вообще, мне кажется, никто лучше тебя не понимает меня! Так как ты это делаешь? — Рон, вы с Гарри для меня как братья, — попыталась объяснить Гермиона. Она пыталась сбить русло беседы в дружескую, так как заметила, что Рон решил потихоньку вновь возобновить разговор по поводу их идеальной совместимости. — Так-то оно так, но, Гермиона, я хотел сказать не про это. Я долго думал и решил, что всё-таки кто, как не мы с тобой, можем обрести счастье? Мы могли бы создать семью, мы, в принципе, живём почти как семья уже. Что нам мешает? — Рон, мы действительно живём как семья, вы с Гарри для меня как братья не более. - повторилась Гермиона. — Герми, но ты же понимаешь, что мы можем быть ближе, у нас же почти получилось. — Что получилось, Рон? — Отношения… отношения, что же ещё? — Нет, это были не отношения, это была попытка завязать отношения, Рональд, но попытка оказалась провальной, разве ты не заметил? — Заметил, заметил, — проворчал Рон. — Но мы уже никогда не найдём никого, не сможем с кем-то другим завязать отношения. Разве ты это не понимаешь? Я не хочу быть одиноким до конца дней. — Это не любовь, Рон. Ты пытаешь завязать отношения… как бы мягче выразиться. Ты никогда не думал, что твоя любовь просто ещё не нашла тебя? — Гермиона, ты до сих пор веришь в сказки. Твои книги тебя ведут не к любви, а к одиночеству. Ты правда думаешь, что мы все обретём настоящую любовь? Да никто не захочет связываться с нами. Мы преступники современного мира! — Тогда я предпочитаю быть одной. А книги, книги — самое лучшее, что могло быть в моей жизни. Тебе не понять, Рональд. Как я не разделяю твоей любви к квиддичу. — Не ставь квиддич и книги на одну полку, Гермиона. Было бы сейчас очень некрасиво засмеяться. Гермиона понимала, что Рон вполне серьёзен, но то, что он сейчас нёс, не укладывалось у неё в голове. Начать с ним отношения, построить семью и родить детей только потому, что, возможно, никто в нас не влюбится. Кто бы в здравом уме, говорил иногда Рон, завёл бы с ними отношения? — Всё не так плохо, как ты думаешь, — сказала Гермиона. — Мы затаились среди обычных людей в обычной деревушке, можно же найти кого-то среди маглов, если тебе так хочется, и жить обычной жизнью, без волшебства. — Жениться и создать семью с маглом?! Гермиона резко остановила второй за пять минут приступ смеха. Как-то Рон этой фразой сейчас напомнил ей Малфоя-младшего. Да, для Малфоя что «грязнокровки», что маглы — одно дно. Но чтобы Рон сейчас пёкся о своей чистокровности, да это просто было смешно! — Тогда, если ты так принципиален в выборе, я не вижу ничего лучше, как остаться одиночкой. Это было бы с твоей стороны очень мужественно, даже маглы достойны на лучшую жизнь без нас, ведь создать даже с обычным человеком семью — это огромный риск. — Ты опять уходишь от разговора, Герми. Это всё, как обычно, философские мысли, а они ни к чему не ведут. Уж лучше бы ты подумала о том, чтобы не страдать в одиночестве, когда мы можем последние, возможно, месяцы жизни прожить вместе, счастливо наслаждаясь друг другом. — Рональд, я бы хотела закрыть эту тему. Мне кажется, мы не сможем прийти к общему знаменателю. Как незаметно пролетело время. Уже дойдя до магазина и купив необходимые продукты, они возвращались обратно к их скромному деревянному домику. Идя по дорожке и наблюдая за закатом, она не заметила, как пропустила мимо ушей несколько слов Рона. Он так увлёкся мыслями о том, как они могли бы шикарно провести последние месяцы в объятьях друг друга, что даже не заметил, что Гермиона его почти не слушала. В принципе как всегда. Они шли, и ей захотелось остановится и присесть на лавочке, находящейся неподалёку от их дома. Рон автоматически тоже присел рядом. Они вместе любовались закатом. На лавочке сидели двое. Друг и подруга или пара влюблённых — да, именно так по-разному они себе представляли этот момент на лавочке. И Рон решил не упускать шанс. — Как же красиво, правда? — Правда. — Герми, посмотри на меня. — Что, Рон? — она не успела осознать, к чему ведёт этот разговор. Рон медленно тянулся к ней, положив руку ей за спину.