Collar Full

Он сам не понимает, почему согласился выпить с Гейлом. Может быть, потому, что в этот момент они оба измотаны работой и нуждаются в передышке. Хальсин знает, что алкоголь на него быстро действует, что ему вообще не нужно много, чтобы напиться, и всего три бокала вина этим вечером доказывают эту аксиому, так что теперь он чувствует себя достаточно расслабленным, чтобы хоть что-то делать. Гейл пьет виски и выглядит не хуже, чем обычно, слегка разрумянившись и развалившись на диване. Он потягивает свой напиток и бормочет о том, что в таком состоянии он точно не сможет сесть за руль. Хальсин обхватывает его за плечи и притягивает ближе, утыкаясь носом в длинные волосы Гейла и наслаждаясь тем, как они щекочут его. Лицо как будто онемело; возможно, он выпил чуть больше, чем три бокала... – Стоит тебе выпить, и ты сразу лезешь обниматься, - Гейл словно жалуется, но на самом деле в его словах нет никакой обиды: одна его рука опускается на бедро Хальсина, пока вторая пытается удержать стакан в вертикальном положении, – Как плюшевый мишка. – Мм, – Хальсин хмыкает и старается не выдать, как принюхивается к ароматам, исходящим от Гейла: в его шампуне явно присутствуют древесные ноты, табак, кожа... Он утыкается в него носом, но так и не может ничего толком распознать, – ты очень хорошо пахнешь... – Это из-за… моего… – Гейл прерывается, делает глоток виски и опускается обратно на диван, обратно в руки Хальсина, – мыла, - говорит он после долгой паузы. Хальсин рассеянно кивает. Они слишком пьяны. Он уже слишком стар, чтобы спать на диване и просыпаться с похмельем; это развлечение для молодых. Его сознание немного уплывает, когда он отрывается от Гейла – руки как будто сами скользят по его телу; боги, как он привлекателен, почему он всегда такой... такой... Мозг Хальсина немного отключается, когда он щурится, одним глазом глядя на Гейла, распростертого на диване; тело его расслаблено, когда он поднимает взгляд на Хальсина. «Воды?» – предлагает Хальсин, пытаясь восстановить когнитивные функции. Вода решает проблемы, верно? Вода... вода - это не вино. Иногда. Он неровным шагом идет на кухню, достает пару стаканов; они протяжно звенят, ударяясь о столешницу, и он смеется. Он чувствует себя неловко из-за своего такого нетрезвого состояния, хотя из свидетелей здесь только Гейл, причем столь же пьяный. С чего бы ему осуждать. Ему удается наполнить обе емкости практически без происшествий, и когда он поворачивается, Гейл уже рядом, ставит свой пустой бокал из-под виски в раковину и избавляет Хальсина от необходимости нести два полных стакана через весь дом. – О, привет, - говорит он, голос ненамеренно звучит горячо, движения кажутся медленными специально. Он кладет руку на столешницу рядом с Гейлом и наклоняется к нему, наблюдая, как улыбка Гейла на мгновение становится заинтересованной. Они касаются друг друга лбами, и на мгновение рука Гейла касается его бока, ведет ниже по бедру. Достаточно лишь намека на интерес, и Хальсин начинает сокращать расстояние, как вдруг Шкряб лает рядом с ними, и это заставляет его отшатнуться. – Что?! Обычно он так себя не ведет, и Хальсин изумленно смотрит на него, прослеживает его взгляд, устремленный на задний двор. Гейл выглядит смущенным. Момент потерян, так что Хальсин делает шаг в сторону и включает свет на заднем дворе, чтобы попытаться увидеть, что там происходит. – Это просто лисы... Шкряб... – Хальсин смотрит на него снизу вверх и осторожно кладет руку ему на голову. Наверное, они что-то опрокинули; а может, было что-то еще... – Мне стоит вызвать себе такси, – начинает Гейл, но Хальсин останавливает его, придерживая его за локоть. – Да ладно тебе, можешь проспаться здесь, - он звучит опять бессвязно и измученно, совсем как в начале вечера. Они заваливаются в постель Хальсина, полностью одетые, наполовину под одеялом, пропахшие алкоголем. Это не лучший его момент и не лучшая идея, но все в порядке. Ночью их обоих притягивает в центр кровати, и Хальсин обнимает Гейла за талию, переплетает их ноги и просыпается, уткнувшись лицом в грудь Гейла. Там, в обрамлении пуговиц рубашки, он видит его татуировку, и Хальсину хочется провести по ней языком, но потом он снова засыпает, понимая, что, возможно, все еще слишком пьян. Когда он просыпается во второй раз, он лежит лицом в подушку, рука и нога перекинуты через Гейла, а одна из рук Гейла запуталась в его волосах. Объективно говоря, он чувствует себя дерьмово. – Думаю, мы слишком стары, чтобы так пить, - говорит Гейл, и его грубый голос звучит сухо. Хальсин ворчит, соглашаясь, и медленно поднимается, пытаясь сесть, но все его тело противится этому движению. Голова раскалывается, живот скручивает, и он готов поклясться, что слышит, как кричит его печень. – Кофе, - говорит он, одним словом объясняя все свои намерения, и сползает с кровати, перелезая через Гейла. Гейл издает звуки, больше похожие на зомби, и Хальсин наблюдает, как он полностью засовывает голову под подушки и натягивает их на себя, словно удушье – это проверенный способ от похмелья. Хальсин стоит на кухне в солнечных очках и варит кофе, его руки слегка дрожат, а собаки бегают туда-сюда по дому, и этого шума достаточно, чтобы заставить его мозг вопить от отчаяния. Пьет ли он воду прямо из крана, как отчаянный мальчишка из студенческого братства? Может быть. Но он считает, что если никто не видел, то ничего и не было. Гейл выходит из спальни, когда кофе уже готов. Вид у него такой же помятый, особенно когда он опирается на кухонный остров и прижимается лицом к мраморной столешнице, словно собрался молиться. Этим утром они просто ужасная парочка – страдающие, бестолковые, пьющие кофе и неспособные выдавать ничего, кроме болезненных стонов. Единственное счастье, что на улице пасмурно: если бы там еще и солнце светило, они бы точно умерли. По крайней мере Хальсин так думает. В конце концов, поздним вечером Гейл уходит домой, а Хальсин немного сожалеет. Он сидит в саду, поливает кусты и цветы, кормит рыбок в пруду, думает о том, что Джахейра смеется над его комнатными растениями и нынешним положением дел.