1+1

      — Оппа такой радостный в последнее время, у оппы появилась девушка?       Только экран кофейного автомата увидел, как Джемин устало закрыл глаза и поднял брови, не в силах по-другому выразить свое отношение. В его руке остывал американо в белом бумажном стакане, и он сделал большой глоток в спешке скрывая тяжелый взгляд, потому что он не может сдержать раздражения. В последнюю неделю перед окончанием учебного года совершенно нет времени на полноценный сон даже в обычное время, а с появлением шустрой мелкой кисы — тем более. Джемин жил на кофе и энергетиках, подозревая руководство школы в корыстном умысле кофейного автомата у кафетерия на втором этаже. На расшаркивание с любопытствующими девочками нет времени тем более, но они обычно держаться на уважительном расстоянии.       А эта наглая.       Он не раз видел подобные притворно-невинные глаза у людей, которые чего-то от него хотели.       — А тебе какое дело? — игривый голос Марка озвучивает мысли Джемина, жить становиться легче.       Марка наваливается на него сбоку и закидывает руку на плечи, прижав к себе, не обращает внимания на покосившийся пиджак. Привычно-лохматый, с синяками под глазами от усталости, для самых внимательных — белая шерсть на воротнике. По форме оставшейся шерсти Джемин мог увидеть, как именно Луна лежала на его плече перед тем, как Марк ушел в школу. Он с вызовом смотрел на девушку перед ним, не сдерживая улыбку, и толкнул Джемина бедром.       И этот наглый.       — Просто хотела поздравить твою девушку, ей достался такой классный парень, — забормотала та, надув блестящие розовые губы и перебирая длинные волосы возле школьного банта на шее. Под тяжестью двух выжидающих взглядов уверенность трескалась, и она становилась все более нервной. — А тебе вообще какое дело? — обратилась она к Марку.       — А что если я тебе скажу… — Марк наклонился к девушке, не снимая руку с плеча Джемина.       Горбинка орлиного носа притягивала взгляд, а рука поймала за талию, чтобы Марк не завалился вперед. Удивившись вторжению в личное пространство, девушка вжала голову и покосилась по сторонам, очевидно понимая, что на них смотрит весь коридор. — … у него есть парень? — тихо сказал Марк, беззастенчиво проходясь взглядом по ее лицу и впитывая реакцию на слова.       Самый наглый. Самый, самый, самый — пульс Джемина бился именем на кончиках пальцев, подогревая остывший кофе через бумагу.       Он с силой сжал ладонь на талии Марка, игнорируя мнущийся пиджак и рубашку. Чувства Джемина взболтали реальность, и смущение в перемешку с фрустрацией и раздражением через секунду вылетят как пенная газировка. Он, пытаясь держать себя в руках, большим пальцем с силой надавил на ребра Марка, и тот взвизгнул и завертелся в чужих руках. Пытаясь уйти от щекотного прикосновения, он оказался лицом к лицу с растерянной девушкой. В нос ударил запах хмельного шампуня и кондиционера для белья, смешанные в уникальный для Марка аромат, сидящий на границе между белым воротником и смуглой шеей.       Джемин лег головой на его плечо и расплылся чеширским котом, угрожая острыми углами улыбки. Он выкинул стаканчик в мусорку, не допивая горький американо, и обхватил тело в руках, прикрываясь им как щитом. Теперь нет необходимости прятать эмоции в предметах окружения, будь то челка, кофе или воротник с шерстью.       Теперь чувства оживают у него под ладонями.       Легко привыкнуть как хорошо.       — Хаха, как смешно, — злобно сказала девушка, за ее спиной, уже не скрываясь, собиралась праздная толпа наблюдателей из разных классов, которые выходили из кафетерия под конец перемены, — так и поверила.       С Марком в руках не страшно ничего, кроме собственного сердца, которое грозит разогнаться и убежать: его стук слышно в висках, которые раздирает головная боль от недосыпа. Азарт перестает быть словом и становится именем: пульс на кончиках пальцев соединяется со своим воплощением.       Лениво моргая сонными глазами, Джемин продолжал молчать, щурясь от приклеенной плоской улыбки, застывшей на его лице. Он видит, как девушка перед ним окончательно теряется и не понимает, как ей с достоинством выйти из ситуации.       — Оппа, это же неправда, да? — она скинула все маски и пытливо посмотрела на Джемина, сжав прядки волос в руках, которые минуту назад неряшливо крутила в притворстве.       — Поздравляй, — приказал Джемин, врезаясь ножами в представление перед ним, чтобы убить его до конца.       — Что?       — Ты сказала, что хочешь поздравить того, кому достался лучший парень на свете. Поздравляй.       Джемин выдыхал агрессию, не дрогнув ни одной мышцей лица. Черные глаза скинули покров желания нравится людям.       Потому что он нравится своему главному желанию.       Девушка оскорблено вздохнула, дернув носом в противоречивых эмоциях. Она сложила руки на груди и отвернулась в попытке найти помощь со стороны. Но никто не поможет той, кто осмелилась нарушить негласное правило: не приближаться к объекту коллективного воздыхания.       — Если нечего сказать — уходи, — спокойно закончил Джемин, и девушка спешно развернулась, чтобы скрыться в толпе за своей спиной. По пути она локтем толкнула чей-то телефон, который снимал ее позорный уход, и он звонко отскочил от плитки на полу.       Под крики владельца телефона Джемин снял руки с Марка и отошел от него, как только девушка скрылась из виду. Расколдованный Марк ожил и нервно оглянулся на Джемина через плечо. Его глаза горели легким безумием, оправдывая вложенную форму азарта, а губы высохли. Он приложил кулак к маленькому рту и нервно хихикнул.       — Вау, — наконец сказал отсмеявшись.       — Что? — Джемин пытался научить свою кровеносную систему выбивать другие слова, но не выходило.       — Оппа бывает жутким, — сказал Марк, не прекращая искренне улыбаться, характерным для него образом нейтрализуя неприятные слова.       — Я? — притворно удивился Джемин, приложив руку к сердцу и часто-часто заморгал. — Я — самый милый человек на свете.       — Ты только что запугал девочку, мне жаль ее, — Марк с сочувствием посмотрел в сторону, куда она убежала. Люди вокруг них почти разошлись, как только поняли, что драма закончилась.       — Надеюсь, она послужит примером для остальных.       — Жуткий оппа, — продолжал дразниться Марк, по-клоунски передергивая интонацию.       Джемин попытался схватить его за ворот рубашки, но тот мгновенно уклонился и отскочил на метр, продолжая держать дистанцию, выставив руки перед собой.       — Ты меня не догонишь, — он бросил вызов, криво усмехнувшись.       Зря.       Крик Марка разлетелся на весь этаж, как только Джемин сорвался с места и рванул за ним. Их топот пытался перекрыть школьный звонок, а суровый учитель биологии пытался их остановить, но у них не вышло: шустрые ноги в кедах и кипящие гормоны не поддаются контролю.

~~~

      Комната мальчика-подростка прячет в себе грязные секреты, которые никто не должен знать. На темно-серых стенах висят плакаты с любимыми группами: за крутыми позами прячутся сколы краски от старой мебели. На столе беспорядок из тетрадок, ручек и фантиков от жвачек, в выдвижной полке валяются яркие жестяные крышечки от газировок и кольца от банок энергетиков. Один порванный носок покрыт пылью под кроватью, на которой сидит Марк, задумчиво перебирая струны гитары.        Кошачий вольер занимал практически все пустое пространство комнаты, и с непривычки Марк запинался об него, из-за чего на его ногах до сих пор краснели ссадины и синяки, а носок под кроватью потерялся от злости Марка на самого себя, когда он в очередной раз запнулся о решетку и из дырки на носке стал виден большой палец.       Джемин всегда ходил в его доме в тапочках, не рвал носки и не запинался по пустякам, всегда осведомленный об окружающих его предметах. Марк с кровати чувствует, как Джемин, сидя за столом, внимательно слушает гитарный резонанс, который глушится о плотную меблировку комнаты и акустические панели из войлока, выстилающие стену сбоку от кровати.        — Hey blondie, — промурчал Марк под мажорный аккорд.       Джемин натянулся как струна от щипка в руках Марка.       — There’s a million eyes on you, do you ever get curious?       Все еще стараясь не выдавать своего интереса, Джемин слегка наклонил голову вбок, рассыпая светлые пряди.       — Hey blondie, there's a million minds on you, — канадский акцент раскрывался сильнее, когда Марк пел тихо. — Do you ever get furious?       Ручка в руках Джемина остановилась и легла на тетрадь: он больше не в силах концентрироваться на учебе.       — Hey blondie, if I ever took mine off you… — Марк замедлил темп и оставил фразу висеть в воздухе, как будто в ожидая ответа.       Джемин взглянул на него через плечо. В профиль длинные ресницы светились от лампы, горящей на столе, выделяя его темнотой на контрасте.        — …Would you even get curious? — задал финальный вопрос Марк, забыв сыграть последний аккорд, глядя прямо Джемину в глаза.        Они редко оставались вдвоем, потому что едва Джемин приходил присматривать за Луной, Марк тут же спешил в ресторан или на репетиции. А как только он возвращался – Джемин торопился домой, опасаясь, что он слишком навязывается. Ему было достаточно приходить в уютный дом семьи Ли, кушать домашнюю еду, приготовленную с любовью, играть с Луной наедине. Никогда не оставаться больше положенного, чтобы не привыкнуть к шумным семейным ужинам и глупым шутками папы Ли, от которого Марк перенял чувство юмора.        У Марка было столько всего, о чем мечтал Джемин. И ему так страшно, что едва ощутив вкус, он захочет больше и станет зависимым от желанного искреннего чувства любви, которым пышет Марк во всех своих проявлениях. В то время как от Джемина требуется просто присматривать за кошкой.        Джемин хотел эту любовь себе одному.       Поэтому он не слышал пение Марка дома. Он видел его на сцене и в комнате клуба, но дома с тихими переборами и новыми нотами в голосе, Марк ощущался до боли лично, как будто он пел только для него.        Теперь не нужны наушники и песни Бруно Марса, чтобы вспомнить то чувство, когда Джемин впервые услышал Марка и почувствовал тепло внутри себя.        Теперь все по-настоящему.        Острый кадык Джемина нервно дернулся, а он вернулся взглядом к тетрадке, прячась в ореоле света.        — Новая песня? — спросил у тетрадки, замирая взглядом в цифрах примера.       — Все еще размышляю, что сыграть на концерте.       — Мне нравится, сыграй ее.       — Ну не знаю… Она классная, но чего-то не хватает, — протянул Марк, оглаживая всей ладонью гитару над струнами: его привычный ритуал для концентрации.  Сбоку послышался шорох со стороны вольера, и Марк отвлекся, автоматически повернув голову в сторону звуков Луны. Шум стих, и в момент когда Марк снова посмотрел на Джемина, то встретил нечитаемый цепкий взгляд, выделяющийся тяжестью даже при контрастном свете.        — Спой ее еще раз, и я скажу, что не так.        — Нееет, я смущаюсь так, не смогу сыграть, — захныкал Марк и отложил гитару, — не заставляй меня.       — Я не буду смотреть, считай, что меня тут нет.        — Ха-ха, ну конечно, — закатил глаза, — песня про тебя, а тебя тут нет.       Секундное молчание раскрыло доселе забытые звуки проезжающих машин за окном, отдаленный шум ресторана внизу, телевизор, который забыли выключить в гостиной и гулко стучащие сердца, которые казались оглушительно громкими, но на самом деле у каждого в ушах бился его собственный пульс.        — Тем более спой, если она про меня, — едва двигая онемевшей челюстью сказал Джемин.        Господи, господи, господи, только для него.       — Я все думал, что бы мне спеть, смотрел на тебя, вспоминал песни про светлые волосы, эта сама пришла на ум, она милая и игривая, идеально подходит, поэтому решил сыграть, — протараторил Марк, ухудшая положение — выдавая волнение.        Господи, господи, господи, пусть он замолчит.       Джемин спрятал лицо в ладонях и лег на стол, скрючившись в неудобной позе.        — Я особо не задумывался, просто спел, ничего…       Джемин быстро-быстро застучал ногами под столом, как будто пытаясь убежать из комнаты, квартиры, желательно города и никогда больше не видеть Марка.       — Все, давай забудем, never again, этого не было, отмена, fuck go back, I’m sorry, — окончательно теряя самообладание Марк перешел на английский и перестал чувствовать дерево под ладонями от волнения.       — Спой еще, — промямлил в ладони Джемин, — я не буду смотреть.        — Я сейчас налажаю в аккордах и словах, не буду петь!       — В словах ты уже налажал, лучше просто спой!        Марк замялся, глядя на согнувшуюся спину Джемина, который не подавал признаков жизни. Так ему понравилось? Или нет? Марк совсем не ожидал настолько яркой реакции от Джемина, который привык держать ситуацию в своих руках. Он наклонился в сторону, чтобы увидеть хоть что-то еще кроме широкой спины, и заметил пылающие на фоне белых волос уши и закрытое ладонями лицо. Марк неуверенно взял первый аккорд, оставив висеть его в воздухе. Не встретив никакой реакции, он взял второй и начал тихо петь.        Возможно, фотки свернувшегося клубочком Джемина ничего не стоят, но для Марка они были бы дороже всех остальных.        И абсолютно точно не все фанатки гитаристов хотят попасть в музыкальный кружок: кому-то хватает наизусть знать репертуар и ждать каждого нового выступления. И только мечтать о том, что песня — только для нее.

~~~

      Котята потеют во сне. Они не умеют держать голову, и уши у них похожи на пуговки. На глазах — пелена из беззащитности, они слепо идут на тепло, проверяя путь короткими усиками и маленьким розовым носом-кнопкой. Они спят на спине, выпячивая непропорционально большой розовый живот и раскидывая кругловатые лапки. Короткий нежный мех щекочет огрубевшие от струн подушечки пальцев, крошечное тельце можно спрятать в двух ладонях и никогда не выпускать.       Луна уснула в руках Марка, и он не знал себя счастливее.       Он задержал дыхание, склонился к ней лицом и аккуратно поцеловал под грудной клеткой размером с чайную ложку, чувствительной кожей губ ощущая жар сердца и курчавую шерсть.       Он сидел в своей комнате на не заправленной с утра кровати в рабочих джинсах и пропахшей кухней футболке, которой место в стирке уже несколько дней. На полу возле кровати был расставлен загон из решеток застеленный бумажными пеленками, а внутри стояла переноска, миска с водой, тарелка, по которой была размазана еда. Скопившаяся усталость в теле грузом прибивала Марка к кровати, но главная причина, из-за которой он не может позволить себе лечь спать — у него в руках.       Звук шагов в тапочках по кафельному полу коридора не смог вывести из состояния транса, и он слабо моргая глазами посмотрел на вошедшего Джемина.       “Наверно, Луна также его видит. Бело-розовое пятно” — отстраненно подумал Марк, пытаясь сконцентрироваться на словах Джемина, но ничего не понял и просто кивнул. На его склонившуюся спину легла широкая ладонь и медленно прошлась по позвоночнику от шеи до поясницы, большим пальцем выписывая круги по пути вниз. Джемин что-то говорил на низких тонах, которые жужжали в ушах, и оставляли после себя ощущение, а не смысл. Глаза все тяжелее оставались открытыми и Марк чувствовал, как он закатывается в сон.       Он даже не понял, как Джемин вынул котенка из его рук и переложил его в вольер. Последнее, что он почувствовал перед сном — пальцы прошлись гребнем по его волосам, финальным перебором отправляя его в нирвану.       Луна быстро росла, как и полагается маленьким котятам и спутникам Земли. Ее любопытная натура не могла оставаться в границах царств из пеленок и решеток. Марк не высыпался от ночного расписания крошки, и все, чего он хотел — нормально поспать хотя бы одну ночь. Родители освободили его от работы в ресторане и попросили соседского сына на несколько недель побыть официантом вместо Марка. Благодаря этому он спал после обеда на диване в гостиной, пока Джемин сидел с Луной и занимался за его столом. Мама Ли следила за малышкой в учебное время и смеялась, что Марк прошел курс молодого отца, а также вспоминала то время, когда маленьким был он сам: сколько с ним было хлопот и беспокойства.       — Ты не мог сидеть на месте! Так быстро ползал, что оставался без штанов! Луна — ангел по сравнению с тобой.       — А у вас есть фотографии? — спросил Джемин, и, зная его хуже, Марк бы не услышал в вопросе гремлинского умысла.       Невыносимый, он просто невыносимый, и как люди не замечают его издевок и капризов? Никто не видит, как он показательно дует губы и хлопает ресницами так, что на другом конце планеты образуется торнадо? Мама Ли не видела коллекцию ужасных фоток Марка в розовом телефоне, иначе бы изменила свое мнение о На Джемине, который только ждёт момента, чтобы поставить Марка в неудобное положение.       — Мама, никаких фоток! — он вскочил с кресла и посадил вставшую женщину обратно на диван. — Тебе пора работать, все, твоя помощь не нужна, спасибо.       — Ай, твой отец побудет один еще полчаса, не умрет, — она махнула рукой и пошла за альбомом, резко скидывая с хрупких плеч руки сына. — Джеминни попросил, как я откажу?       Мама Ли слишком очарована Джемином, и не знает что за красивым личиком прячется хитрое проказливое существо, которое просыпалось, как только появлялась возможность поиздеваться над Марком. Она видела только красивого, доброго и заботливого мальчика, который помогал ее сыну с непростой отцовской ношей. Как только мама ушла в другую комнату, Марк бросился на Джемина в атаку, взорвавшись от фрустрации.       — Джеминни бы самому пора свалить, его помощь сегодня тоже больше не нужна, — процедил он сквозь зубы и, схватив Джемина за плечи близко к горлу, притворился, что душит.       Домашняя футболка на костлявых плечах покосилась от того, как Джемин дергался в разные стороны и пытался скинуть с себя цепкие руки, шипя в ответ что-то неразборчивое. Пытаясь ухватится плотнее, Марк не заметил, как действительно начал душить его и испугаться хриплого вздоха, за которым последовал кашель. Он тут же убрал руки и вскочил на месте.       Ожидая подобной реакции, Джемин прыжком завалил Марка на диван, прижав локтями его ладони к мягкому сидению. Тот пыхтел и пытался вырваться, вкладывая все силы, но Джемин был удивительно сильным для своего телосложения. Он нависал над ним и довольно скалился, наблюдая за трепыханиями Марка. От напряжения на его шее выступили вены, и было видно, как нелегко ему давалось сдерживать Марка под собой, но борьба лишь распаляла волю к победе.       Нужно быть хитрее.       — Твои фанатки даже представить не могут, какой мерзкий у тебя характер, — рычал Марк сквозь зубы.       Развернув нижнюю часть корпуса, согнутой ногой он прижал Джемина к себе. Опершись коленкой о его копчик, Марк пытаясь выбраться. Кожаная обивка дивана противно прилипла к пояснице, оголившейся от борьбы, но еще чуть-чуть и Марк будет свободен. Поэтому Джемин нырнул к нему совсем близко, вжимаясь лицом в чувствительную шею. Он чувствовал, как по коже Марка побежали мурашки, поэтому тот поднял плечи, стараясь закрыться.       — Эта секретная информация, тебе запрещено распространять ее, — хихикал Джемин вперемешку со вздохами, упрямо отказываясь отпускать Марка.       — А то?       Он схватил Марка за волосы, чтобы тот прекратил дергать головой, но это имело обратный эффект: он задергался пуще прежнего. Джемин уперся лбом в его бровь, губами проезжая по уху, и елейно сказал:       — Вся школа увидит твои фотки без штанов, — он больно укусил мочку в конце, и Марк громко застонал от неожиданности и жара, разлившегося по всему телу от места укуса.       Удивившись, Джемин ослабил руки, и Марк тут же воспользовался положением: он резко вытянул запястья из захвата и с силой оттолкнул его, но забыл, что его собственная нога прижимала Джемина за поясницу к нему, поэтому они вместе упали с дивана на пол, глухим ударом выбивая из ковра пыль. В падении Марк спиной задел край журнального столика и углом расцарапал спину сквозь футболку. Всклокоченный и ошеломленный, он растянулся сверху на Джемине, и его коленям повезло, что ковер в гостиной семейства Ли достаточно мягкий.       Чего не скажешь о голове Джемина: он зажмурился, попытался нормально вздохнуть и закашлялся от пыли, паралельно пытаясь оправится от боли в затылке. Вина тут же прожгла Марка насквозь похлеще боли от ссадины на спине, и он вспомнил: у Джемина завтра съемки. И о чем он думал, когда кинулся на него с кулаками?       — Я нашла детские видео! — мама вернулась в гостиную, держа в руках толстенный альбом с выпадающими фотками в одной руке, а в другой — пару кассет для старенького проигрывателя.       Она впервые почувствовала себя неловко в своей собственной гостиной от того, как Марк в задравшейся футболке навис над лежащим Джемином и держит его за голову.       — Мам, лед! — крикнул Марк, не замечая ее за спиной, и мама Ли, бросив все на стол, помчалась на кухню.       Спустя несколько холодных компрессов, извинений от мамы для Джемина, ругани для Марка и одной фотки Луны вместо компресса на блондинистой голове, инцидент был решен. Провожать Джемина домой было неловко, поэтому Марк молча стоял рядом, пока Джемин надевал куртку. Он упрямо пробурчал в сторону:       — До завтра.       — Меня не будет завтра, забыл? Не влезай в драки без меня, — слишком серьезно для шутки сказал Джемин, напоследок поправляя прическу в зеркале после мокрых компрессов.       — Я обычно не дерусь, честно! — воскликнул Марк, краснея шеей от смущения и обиды.       — Знаю, поэтому и говорю, — вздохнул Джемин, — все твои драки — мои. И песни — тоже.       — Что?       Вместо ответа Джемин крикнул на весь дом прощание для мамы и поспешил скрыться за дверью, подпрыгивая по ступеньках вниз. Его белесые прядки подлетали вверх как кроличьи уши.       Он снова оставил Марка одного у порога в смешанных чувствах. Заглянув в зеркало, чтобы поправить взъерошенную голову, Марк заметил, что мочка все еще была красной. Моментально вспомнив, почему ухо до сих пор горит, краска растеклась по шее вниз. Широко улыбающийся рот Джемина мог с легкостью вместить маленькое ухо Марка целиком, и от этой мысли дышать стало сложнее, а желудок свернулся под ребра.       Полочка рядом со входом соблазнительно манила побиться об нее башкой, но на сегодня с Марка хватит увечий.

~~~

      День Святого Валентина выдался неожиданно солнечным в этом году, подсвечивая романтическое волнение в атмосфере школы и выделяя отпечатки пальцев на окнах при входе в класс. К концу дня по традиции проводился подсчет шоколадок, но для Марка он перестал иметь такое больше значение. Ему все так же дарили сладости девочки из кружка, иногда прилетали неизвестные шоколадки, об адресанте которых можно было только догадываться. В целом Марк был доволен своим счетчиком внимания и без него ощущая свою значимость в глазах противоположного пола.        — Как ты думаешь, На Джемин побьет рекорд прошлого года? — взволнованно спросила Юки, наблюдая за тем, как Джемин одну за другой достает шоколадки на стол.        — А тебе-то что? — со смешком спросил Марк, перелистывая страницу учебника истории.       — Я поставила деньги на то, что побьет. Даже сама ему несколько шоколадок подарила.       — What?!        От шока Марк оторвался от повторения материала и во все глаза смотрел на Юки, пытаясь понять, насколько серьезно она говорит.        — Ну а что? Вложилась в свою победу, — абсолютно серьезно сказала Юки, недоуменно глядя на Марка.        — А мои тогда где? — возмутился он.       — А на тебя ставок не было.       — Ну можно просто по хорошей дружбе было подарить мне!        — Да-да, чтобы Ли Чан снова сочинял про нас истории, надо оно мне, — она сложила руки на груди и зыркнула в сторону объекта разговора, который безусловно находился в центре событий у парты подсчета девичьего внимания.        Марк переваривал новую мысль о том, что искренняя и сладкая симпатия может быть прибыльной валютой для кого-то другого.        — Обидно, знаешь ли, — пробурчал он, захлопывая учебник.        — Почему?        — Потому что всегда приятно получать шоколад! — неожиданно громко сказал сказал Марк, поэтому значительная часть учеников в классе обратили на него внимание. Шорох оберток прекратился, и Марк недоуменно огляделся, не понимая, почему он привлек остальных.       — Что? — резко спросил он, не адресуя вопрос кому-то конкретно.        — Завидуешь Джемину? — раздалось откуда-то из-за спин. Адреналин и унижение взвились по венам, выдергивая Марка из-за парты: он был готов к битве за свою честь. Ему больше не 14, и он не боится, что его закидают грязной сменкой.       — Поэтому ты постоянно крутишься возле него? — спросила девочка, которая постоянно следила за Джемином с фотоаппаратом, Марк отличал ее по прическе и никогда не обращал внимание на лицо.        — Уууу, надеялся, что и тебе перепадет что-то? — глумился ломающийся мальчишеский голос.        — Йа, возвращайтесь к подсчету! — вступилась за Марка Юки в своей манере.        — Да-да, — миролюбиво закивал головой Ли Чан, — они разбираются между собой, не будем им мешать.        — Ли Чан! Не твоё дело! — мгновенно ответила Юки, будто только и ждала от него реакции.       За общим гомоном Марк растерялся и уже не понимал, кто обращается к нему, а кто шепчется между собой. Ощущая вопиющую несправедливость, злость копилась у него внутри и рисковала выплеснуться после еще одной обидной фразы.       Потому что все не так, и это все не правда, и давно перестало быть правдой.        Правда, же?        Он поднял сумку с пола, открыл ее и собирался уйти под общий шум в надежде, что завтра все забудут об этом за куда более интригующим подсчетом голосов.  Вперед вышла глава фан-клуба Джемина, ее Марк отличал по ухоженным светлым волосам, похожего с Джемином тоном. Цвет волос девушки всегда копировал нынешний цвет Джемина, подчеркивая ее стремление подходить ему даже в мелочах.       — А сколько у тебя самого? — нагло спросила она.        — Не твое дело, — прорычал Марк, закидывая учебник в рюкзак и размышляя о том, что он оставит все подарки в парте, чтобы показать, насколько ему плевать на этот тупой ритуал.        — У него больше всех.        В открытый рюкзак Марка посыпалась блестящая цветастая россыпь из конфет, драже, самодельных оберток, здоровенных плиток и кислых леденцов. Их было так много, что часть их них летела мимо на пол, разлетаясь к ногам учеников, а под конец сладкого водопада рюкзак оказался заполнен до краев. Рядом с Марком стоял Джемин с невозмутимым лицом оглядывая одноклассников.        — А теперь как… — начала Юки.        — Никак. Я дарю весь шоколад Марку, он победил.       Марк не чувствовал вкус победы, только смятение и агрессию, в попытке противостоять толпе. В его голове крутились слова Джонни, сказанные три года назад, что друзья делятся шоколадками без вопросов и намеков. Они делят победу, не дарят ее.       Победу дарят…       — Это не считается, — воскликнула глава фан-клуба, подтверждая размышления Марка. Она стремительно подошла к его рюкзаку, выискивая в нем свой подарок, беспардонно вытаскивая и раскидывая все, что попадалось ей на пути. — Я дарила тебе, а не ему.        В этот же момент к ним подбежали другие девочки, с визгами отталкивая друг друга, чтобы достать свой подарок из блестящего месива. Чувство тотального унижения и жалости к себе. Вот, что ощущал Марк. Лучше бы Джемин считал свой чертов шоколад и никогда не вмешивался в его жизнь. Не нужно гадать, что все воспримут жест Джемина как сострадание и доброту. И они будут правы, Марк знает, что они будут правы. Но ему не нужен благодетель для бедных и несчастных, про которого будут говорить “красив лицом и сердцем”. Ему нужен доставучий Джемин, плачущий от его шуток Джемин, близкий до отрицательного пространства в животе Джемин.       “Только для него” Джемин, которого никто не видел и никто не должен узнать. Как и то, почему Марк знает цены на его фотографии.       Оценив ситуацию, он схватил рюкзак за верхушку, перевернул его и высыпал все содержимое на пол. Настал окончательный хаос, в котором кто-то выискивал свои подарки, кто-то подбирал чужие шоколадки себе в карманы, Юки досадливо открыла жевательное драже в виде красных сердечек, упавшее на парту в самом начале, и съела конфетку, пытаясь подсластить пилюлю поражения. Марк подобрал тетрадки и учебники, упавшие у его ног, и повернулся к Джемину.        Тот был растерян, обижен и зол. Сколько он стоит теперь?        — Мне не нужна твоя жалость, — резанул Марк наотмашь.       Горько сжимая сердце, он вылетел из класса, не замечая ничего на своем пути. Яркое февральское солнце смеялось, подсвечивая на полу мятую обертку от розового кит-ката, на который он наступил.